Хайнц Конзалик, ветеран Второй мировой войны, воевавший в составе вермахта на Восточном фронте, полвека назад написал свой знаменитый роман «Штрафбат 999», рассказывающий о штрафниках Третьего рейха. По этой книге был снят художественный фильм «Strafbataiollion 999», вошедший в «золотой фонд» европейского военного кино.
Хайнц Конзалик. «Штрафбат 999» (Яуза-пресс, 2009. В серии «Война. Штрафбат. Они сражались за Гитлера»).
«…штрафбат представлял собой подразделение, состоящее из кандидатов в смертники, точнее из 95–98 процентов таковых. С другой стороны, кандидатом в смертники в военное время по праву мог считаться любой солдат в форме, и пусть даже цифры потерь убитыми в обычных подразделениях были, как правило, не столь высоки, временами они приближались к таковым в штрафбатах. Различие заключалось в степени изношенности и пригодности формы, в рационах питания, но прежде всего в том, что предшествовало гибели: в степени переносимых унижений, морального и физического надругательства, грызущих душу безысходности и отчаянья».
«У этих людей больше нет будущего. Они – рядовые штрафбата. Солдаты без права носить оружие. Своими поступками они лишили себя этого почетного права. И теперь им остается лишь одно – погибнуть с честью».
«…акция чрезвычайно опасна… среди ваших людей немало таких, кто при первой же возможности перебежит к противнику. Пожалуй, только это и смущает нас. Мы идем на риск. Но мы постараемся его минимизировать – мы в письменном виде оформим гарантию того, что каждому участнику акции, выполнившему поставленную задачу, будет предоставлено право вернуться в прежнюю часть с сохранением звания и должности. Это послужит мощным стимулом для них».
«Солдаты! Наше подразделение – 999-й штрафной батальон. И скоро нам предстоит доказать, на что мы на самом деле способны. Нам предстоит рейд в тыл противника… каждый, кто вернется после выполнения задания, будет немедленно переведен в прежнюю часть, ему будет возвращено прежнее звание и все награды. И наш штрафной батальон, наш штрафбат, как вы его называете, перестанет существовать как воинское подразделение».
Среди западных писателей, писавших о гитлеровских штрафных подразделениях, одним из самых популярных является Свен Хассель – его романы, переведенные на многие языки, разошлись общим тиражом более 60 млн экз. Для понимания такой популярности необходимо остановиться подробнее на загадочной личности успешного писателя.
Значительная часть повествования в его книгах базируется на личном опыте автора, а остальное – это «обработанные» рассказы его боевых товарищей и, как говорит сам Хассель, «воплощение законного права автора использовать свободный полет фантазии».
Биография самого писателя до сих пор вызывает множество споров. По данным самого Хасселя, он родился 19 апреля 1917 года в датской деревне Фреденборг и его родовая фамилия была Педерсен, и лишь спустя годы он взял девичью фамилию матери – Хассель. В 14 лет он начал службу на торговом флоте в качестве стюарда и служил на корабле до 1936 года, когда поступил на службу в армию. В это время он зачитывался Э. Ремарком (любимая книга – «На Западном фронте без перемен»). Годом позже, в поисках работы Хассель покинул Данию и отправился в Германию, где и вступил добровольцем в армию. В своем интервью, данном в 1990-м году, он так объяснил свой тогдашний поступок: «Германия была ближе, чем Англия, поэтому я обратился к рекрутам вермахта; но на самом деле все оказалось не так просто. В армии Германии могли служить только граждане этой страны. После шести месяцев моих стараний 7-й кавалерийский полк наконец принял меня в свои ряды под тем соусом, что я стал натурализованным немцем». Позже Хассель служил во Второй танковой дивизии, расквартированной в Айзенахе; во время вторжения в Польшу он был водителем танка. Годом позже Хассель дезертировал: «Я был просто истощен. Я не вернулся в свое подразделение после короткого отпуска. Они назвали это дезертирством. Я был направлен в штрафное подразделение, укомплектованное уголовниками и диссидентами».
Далее он служил во втором кавалерийском полку, а позже – одиннадцатом и двадцать седьмом танковых полках (шестая танковая дивизия) на всех фронтах, кроме Североафриканского; несколько раз был ранен (по официальным данным, семь раз). В итоге он дослужился до лейтенанта, был награжден Железными крестами 1-го и 2-го класса.
Хассель сдался советским войскам в мае 1945 года в Берлине и провел несколько последующих лет в различных лагерях для военнопленных. Свой первый роман, «Легион обреченных», он начал писать в 1949 году, выйдя на свободу. Поначалу Хассель планировал вступить в Иностранный легион, но, повстречав свою будущую жену, датчанку Дорте Йенсен, поменял свое решение. Оформив в 1951 году брак, Хассель пошел работать на датское автостроительное предприятие, но жена убедила его заняться своей писательской карьерой. В 1952 году в семье появился сын Микаэль, а в следующем году вышел первый роман Хасселя – «Легион обреченных».
В 1957 году одолевали приступы жесткой болезни, полученной в результате ранений на фронтах Второй мировой войны, в результате чего он был парализован на протяжении почти двух лет. После выздоровления Хассель продолжал писать свои романы. В 1964 году он перебрался в Испанию (Барселону), где и жил до самой своей смерти.
Всего Свен Хассель опубликовал четырнадцать романов, переведенных на двадцать пять языков. В 1987 году по одному из его романов «Колеса ужаса» был снят фильм «Бригада неудачников».
В своих романах Хассель описывает войну от первого лица и под собственным именем. Основные действующие лица его книг – служащие 27 штрафного танкового полка, ранее судимые уголовным и военно-полевым судом, а также «политически нежелательные». Это – Легионер (бывший боец французского Иностранного легиона); гигант, иронически прозванный Малышом; «душа компании» Порта; старший сержант по прозвищу Старик; Барселона, ветеран гражданской войны в Испании, воевавший на обеих сторонах; ряд других не менее колоритных персонажей.
Эти немецкие солдаты-штрафники сражаются почти повсюду – от Северной Финляндии на Восточном фронте до Нормандии на Западном фронте, причем Хассель в своих интервью утверждал, что в своих романах он описывал реальных людей и само повествование построено на исторических фактах.
Хассель утверждал, что он воевал в Финляндии во время «зимней войны» и даже был награжден Крестом Маннергейма, финские военные архивы и наградные списки не подтвердили эту информацию.
В официальной биографии писателя так описана причина дезертирства, за которое солдат Хассель был отправлен служить в штрафные подразделения Третьего рейха: «Никто не верил, что будет война. Мы перевооружались, но были уверены в том, что именно этот факт служит гарантией того, что это безумие никогда не случится… Во время боевых действий я видел людей, идущих в атаку с жаждой приключений. Буквально через пятнадцать минут эта жажда улетучивалась без следа. Война – это не пикник…»
«В армии могут осудить за что угодно. Трибуналы всегда наготове!»
Свен Хассель. «Трибунал» («Вече»)
«Из всей огромной тюрьмы тянутся потоки заключенных, их подгоняют отрывистыми командами, отражающимися эхом от стен. После долгой ночи тревожного ожидания их гонят бегом на полковые склады, там им бросают грязное обмундирование без знаков различия.
Разжалованный унтер-офицер саркастически усмехается, указывая на двенадцать грубо заштопанных дыр.
– Бывший владелец умер мгновенно, – сухо говорит он.
– Штрафной батальон, – бормочет бывший фельдфебель в зеленой робе, беря форму с большими пятнами крови на ней.
– Батальон смерти, – поправляет его бывший вахмистр-артиллерист в красной. – Тех, кого не перестреляет Иван, расстреливают ради забавы… в документах, разумеется, будет сказано: убиты при попытке к бегству».
Среди солдат этого литературного штрафбата есть и бывшие вполне высокопоставленные персонажи:
«– Что за ходячим сортиром ты был до того, как попал сюда?
– Герр обер-фельдфебель, я был генерал-майором!
– Слышали его? – восторженно кричит толстый обер-ефрейтор. – Он был – помоги нам, господи, – генерал-майором! Но теперь ты всего-навсего жалкий рядовой и готовься умереть за фюрера, народ и отечество!»
Осенью 1941 года в составе победоносной немецкой армии, стремительно приближающейся к Москве, сражаются бывалые вояки штрафники.
«…Мы отступаем. Оставаться здесь – безумие. Отступаем, – повторил он, – и быстро!
Полковник с шедшей позади него тесной колонной солдат наткнулся на отряд НКВД. Люди в фуражках с зелеными околышами открыли огонь из пулеметов и безжалостно скосили Четыреста тридцать шестой Омский стрелковый полк вместе с командиром. Уцелело всего несколько человек. Несколько дней спустя их ликвидировали выстрелами в затылок.
…Человеческая волна откатывается назад от убийственного огня. Ряды русских беспорядочно нарушаются.
– Вперед, трусливые псы! – рычит комиссар, беспощадно стреляя в своих солдат.
Другие комиссары следуют его примеру. Сомкнутые орды приходят в панику. И бегут, затаптывая комиссаров. Они уже не солдаты. Это испуганные животные со страхом смерти. Бегом, бегом от бойни. Но мясники спереди и сзади безжалостны…
…Мы последний хлам, который остался у великой Германии…»
«– Я ухожу, – лаконично говорит один из саперов. – Это сущее безумие!
– Оставайся на месте, – хрипит другой, прижимая к груди патрубок огнемета. – Не забывай, что ты штрафник! Жаль, что тебя не ликвидировали в Гермерсхайме (немецкой военной тюрьме), проклятый изменник! Фюрер направил тебя сюда, чтобы ты искупил свою вину. Тебе так и не увидеть Москвы!»
«Солдатам из штрафных подразделений всегда достается грязная работа – как в лагерях, так и на передовой.
Мы недавно вернулись с Восточного фронта пройти обучение на новых танках и взять пополнение. Наш полк был штрафным. Все мы пришли туда из концлагерей, тюрем, исправительных подразделений и прочих исправительных учреждений, процветавших в Тысячелетнем рейхе. Настоящими осужденными преступниками в нашем взводе были только Плутон и Бауэр.
Плутон, здоровенный докер из Гамбурга, на гражданке носивший имя Густав Эйкен, оказался в тюрьме потому, что украл грузовик муки. Он постоянно утверждал, что обвинение было ложным, но мы были убеждены в обратном. Бауэра приговорили к шести годам каторжных работ за то, что он продал на черном рынке свинью и несколько яиц.
Старик, командир нашего отделения, был самым старшим из нас. Женатым, с двумя детьми, по профессии столяром. Политические убеждения привели его на полтора года в концлагерь. Потом как ПН (политически неблагонадежный) он попал в Двадцать седьмой (штрафной) танковый полк.
Обер-ефрейтор Йозеф Порта, рослый, тощий, невероятно уродливый, постоянно говорил, что он красный. За красное знамя, установленное на крыше церкви Святого Михаила в Берлине, его отправили в концлагерь, а потом – в штрафной полк…
Хуго Штеге, единственный из нас учившийся в университете, принимал участие в каких-то студенческих демонстрациях. Провел три года в военных тюрьмах Ораниенбурга и Торгау до того, как очутился в мясорубке Двадцать седьмого (штрафного) танкового полка.
Меллер не пожелал отказываться от своих религиозных убеждений, из-за чего провел четыре года в Гросс-Розене (печально известном концлагере), потом ему отсрочили исполнение смертного приговора с правом погибнуть в штрафном полку.
Что до меня, я, „фольксдойче“ датско-австрийского происхождения, был осужден за дезертирство в начале войны. Мое пребывание в Ленгрисе и Фаге было недолгим, но бурным. Потом меня заклеймили как ПН и отправили в штрафной полк».
«Мы увидели Малыша снова лишь через три недели. Несмотря на многочисленные побои, он не выдал своих товарищей. Жандармы знали только, что эти люди явились из Двадцать седьмого (штрафного) танкового полка. Поэтому всему полку было запрещено посещать полевые бордели в течение шести месяцев.
Малыша приговорили к трем месяцам поиска мин на ничейной земле. В течение пяти дней он был членом так называемой „команды вознесения“. Потом его уже никто не посылал туда. Наш командир оберст Хинка знал лучше любого трибунала, как укрощать диких типов вроде Малыша. И прекрасно владел искусством обходить тупые, губящие людей эдикты высшего командования».
«Герр оберст, я фаненюнкер Хассель из Двадцать седьмого (штрафного) танкового полка, пятой роты, возвращаюсь по окончании отпуска из Берлина через Брест-Литовск и Минск в свою часть».