Немецкие войска неуклонно продвигались к Сталинграду, неся в кровопролитных боях с Красной армией большие потери в людях и технике. Для восполнения людских ресурсов Верховное командование вермахта 11 апреля 1942 года издало циркуляр, направленный в каждый военный округ. В нем сообщалось следующее: «В силу расширения определений недостойные несения воинской службы, которые уже отбыли тюремное наказание или были освобождены с испытательным сроком, без написания каких-либо ходатайств должны быть восстановлены в правах как достойные несения службы, дабы восполнить ряды сражающихся армейских частей…

Под действие этого распоряжения попадают все осужденные на срок не более трех лет тюрьмы:

а) сразу, если не зафиксировано никаких специальных наказаний и штрафов (однократное нарушение законов, например, подготовка к измене Родине, лжесвидетельство, преступление в учреждении, валютные махинации) или если была погашена судимость, и, как результат, сняты недостойность несения службы и прочие последствия;

б) при более значительных поступках и когда недостойный несения службы провел после совершения последнего преступления долгое время, не будучи наказанным (например, при преступлениях против имущества, таких как кража, мошенничество, растрата, а также при преступлениях против нравственности).

Повторно военная пригодность не предоставляется осужденным за противоестественный разврат, измену Родине, а также тем, по отношению к которым применена мера наказания в виде кастрации».

Согласно этому циркуляру, начался призыв даже тех, кто был обвинен в «подготовке к государственной измене», поскольку справедливо предполагало, что по ней в Третьем рейхе было осуждено «на всякий случай» множество безвинных людей, когда-то сказавших «что-то лишнее» или просто оказавшихся знакомыми «не с теми».

Собираясь сделать из этих «политических заключенных» доблестных солдат, командование вермахта учитывало, что «государственные изменники» по своей численности составляли только одну треть от того самого общего количества «недостойных службы», которых планировалось (а вернее – было необходимо) привлечь в ряды доблестной германской армии.

Этой армейской инициативе «не слишком обрадовалось» Главное управление имперской безопасности (РСХА), «курировавшее» тех самых политических…

Поэтому было принято решение, что в отборе будущих солдат рейха принимают участие представители не только криминальной полиции, но и гестапо, причем именно представители тайной полиции обладали правом вето при рассмотрении «политически неблагонадежных». Еще за два года до этих событий, 3 марта 1940 года, Главное управление имперской безопасности разработало для гестапо особую инструкцию, в которой подчеркивалось: «Существует опасность, что политически неблагонадежные личности, которые в свое время были осуждены за коммунистические, марксистские взгляды и прочую антигосударственную деятельность, по собственной инициативе или указанию подрывных организаций попытаются проникнуть в ряды вермахта. Чтобы своевременно пресечь подобную подрывную работу, требуется тщательное изучение политического поведения вышедших на свободу изменников. При проверке недостаточно, чтобы бывший заключенный, к примеру, „после освобождения из-под стражи больше нигде не появлялся“ или „не делал никаких провокационных высказываний“. Сбор сведений о политическом поведении стоит начинать с партийных функционеров, которые по возможности должны сложить полную картину политических представлений осужденного, восстановить его образ мышления. Если при этом будет сделан вывод, что он некогда споткнулся, но искупил свое преступление, ему не должно быть отказано в несении воинской службы. Если, напротив, речь идет о коммунистических или марксистских функционерах, то нужно применять самые строгие меры».