Ах, молодость! Сибирь с бушлатом,

Меня ты часто крыла матом,

Но и жалела, Бог с тобой!

Скажи, целы ли наши вышки,

И все ли на свободу вышли,

и все вернулися домой?!

В «Новой газете» (2005 г., 26 сентября) была опубликована история бывшего штрафника Ивана Петровича Горина, подделавшего в годы войны хлебные карточки и пойманного за это зимой 1944 года работниками НКВД. Мошенника осудили на пять лет лагерей, но по уголовной статье, и поэтому без «довеска» – «враг народа».

И. П. Горин так описывает дальнейшее в своих воспоминаниях: «В Коврове на пересылке я попросил заменить мне срок штрафным батальоном. Политическим оружия не давали, но я шел за мошенничество, и мне заменили. Из Владимира отвезли в леса под городом. Там, за трехколючим рядом проволок, располагался запасной штрафной батальон. Довольно большой. И вот из всей моей штрафной эпопеи этот запасной штрафбат под Владимиром был самым страшным…»

Осужденный Горин, которому надо было успеть погасить судимость до конца войны, весной 1944 года был зачислен в состав 62-й отдельной штрафной роты, которой поручили смертельную задачу – «расширить коридор между двумя немецкими частями…»

По словам Горина, «привели нас на передовую. Было ровно пять утра. Впервые накормили досыта. Рванину сменили новыми полушубками, выдали по полному вещмешку патронов. Даже водки налили. Оружия только не дали. Артиллерию и авиацию применять не разрешили. Приказ был – брать живой силой. Хотели сохранить подземные заводы, которых там у немцев много было понастроено…

Вошли мы в этот прорыв. Ну это, доложу я вам… Тебя поливают огнем и справа, и слева, и сверху, и спереди. А назад – останавливают свои, заградотряд. Меня часто спрашивают – боялись их? А не думали. Просто не думали. Потому что не собирались отступать. И меня всегда удивляло: штрафники, уголовники – хоть бы кто удрал! Не было этого, не было».

Но вот в ту самую атаку штрафники, имевшие на вооружении только винтовки, пошли без артиллерийской подготовки: «…За два часа рота прошла расстояние довольно большое, где-то метров сто-двести, потом огонь усилился до невозможности. Укрепрайон немцы обороняли совместно с власовцами, а тем сдаваться было нельзя, и они дрались до последнего».

Многие из штрафников искупили в том бою свои грехи. Искупили, но остались лежать в чужой земле. Из трехсот шестидесяти человек выжило тридцать два. И все раненые…

Но не всем повезло, как Горину: «Подельник мой, Колька Рогозин, с которым вместе шли по делу и вместе оказались в штрафбате, погиб в первые же секунды боя. Только сделал первый шаг, пуля угодила ему прямо посередке лба. Он даже почувствовать ничего не успел…»