Проснуться и увидеть в соцсети более тысячи сообщений, все с хештегом#ОтменитьБрауна, – это опыт, ничуть не похожий ни на один из тех, что я испытывал раньше. Я бы не пожелал такого даже злейшему врагу.

С затуманенными после практически бессонной ночи глазами я читаю уже заголовки таблоидов. Похоже, обвинение решило сыграть нечестно. Как обычно, пресса подхватила и понесла чертову эстафетную палочку дальше.

«На Брауна подали в суд по обвинению в сексуальных домогательствах!»

«АЛЕКС БРАУН – плохиш или злодей?»

«Жертва домогательств Брауна рассказывает: ее прекрасный вечер превратился в настоящий кошмар».

По коже бегут мурашки, будто я погружаюсь в ледяную ванну, внутренности коченеют. А мозг кипит.«Я ничего не делал!» – хочется закричать мне. Однако я сижу один в своем доме и дуюсь.

Хочется позвонить кому-нибудь, посоветоваться с товарищем по команде или с кем-то из близких, но как вообще о таком говорить?

Нелл наверняка плохо перенесет нечто подобное. Слава богу, ее нет в соцсетях, может, она еще не слышала о разразившемся скандале. Святоша отпустит неуместную шуточку, пусть и с благими намерениями. Аспен… мы вообще едва ли общаемся, верно?

У меня пульс стучит в ушах, когда я представляю, как она читает новости, издает разочарованный возглас, а потом ее рука взлетает ко рту. В голове проносятся жуткие сценарии – Аспен верит таблоидам, а не мне…

Аспен сожалеет о том времени, что мы провели вместе… И больше никогда не захочет меня видеть. Последнее ранит больше всего.

Я не осознаю, что у меня трясутся руки, пока телефон в руке не начинает жужжать. Иден. Боже, еще нет и семи! Сожаление, что я умолчал об иске до того момента, как тот разлетелся по соцсетям, заставляет голову попросту раскалываться.

– Привет.

– Привет, черт тебя дери. Тащи свою задницу в офис. Сейчас же! – Иден отключается.

Я бросаю телефон на кровать и пытаюсь заглушить поток уведомлений, закрывая за собой дверь ванной и поворачивая рукоять подачи воды до упора. После ледяного душа мне каким-то образом удается очухаться. Я привожу себя в презентабельный вид и выхожу из дома. Сердце бешено колотится, но от попыток замедлить дыхание только кружится голова. По дороге я решаю неприятную задачу – звоню адвокату Хью.

* * *

Дверь офиса Иден приоткрыта, однако я стучу.

– Войдите.

Не здороваясь, переступаю порог. Сажусь напротив Иден, которая даже не смотрит на меня. Она пялится в телефон, вероятно, прокручивая ленту из того дерьма, в которое внезапно превратилась моя донельзя испорченная репутация.

Минуту мы проводим в неловком молчании.

Когда Иден встречается со мной взглядом, ее глаза полны ярости.

– Какого дьявола, Алекс, – шипит она, переключая трезвонящий телефон на беззвучный режим.

Я качаю головой, чувствуя себя подавленным, как никогда раньше.

– Прости, Иден.

– Не собираешься рассказать, что, черт возьми, я читала целое утро? – Она поднимает телефон в воздух, будто молоток.

– Мне следовало предупредить тебя…

– Значит, ты знал, что будет скандал? Отлично. То есть ты подло меняподставил. – Иден не повышает голос, но фразы режут слух, как будто она кричит во всю глотку.

– Я заслужил. Извини.

Ее хмурый взгляд полон боли.

– За что?

Я судорожно вздыхаю.

– Прости, что не рассказал о судебном процессе, когда узнал о выдвинутых обвинениях.

На лице Иден появляется озабоченное выражение.

– А о чем-нибудь еще ты сожалеешь?

Вот оно. Сомнение. Неуверенность, что я хотя бы наполовину тот мужчина, за которого она меня принимала.

– Я ничего такого не делал, – твердо отвечаю я.

Иден выжидающе смотрит на меня. Ее холодное отношение ранит сильнее, чем я ожидал.

– Мне нужно, чтобы ты поверила, Иден. Я бы не стал домогаться женщины. Ты же знаешь, я не такой парень.

Иден прочищает горло.

– Продолжай.

Мои слова звучат серьезно и обстоятельно, но мнение Иден об мне, похоже, остается неизменным. А если иск оказался последней каплей? Вдруг он знаменует начало конца моей хоккейной карьеры? От одной мысли меня тошнит.

– Меня сейчас даже не волнует репутация. Выгони меня из команды, мне без разницы. Если тебе нужно так поступить, я пойму. Но мне действительно необходимо, чтобы ты знала: я бы никогда…

– Ладно, Алекс. Хорошо. – Иден поднимает руку со свежим маникюром, заставляя меня замолчать. – Пожалуйста, прекрати.

Я подчиняюсь и вслушиваюсь в свое прерывистое дыхание.

Спустя минуту Иден нарушает паузу.

– Да, Алекс, я тебя знаю. Почти семь лет… – Она моргает, словно удивлена этому факту. – И ты никогда бы не сделал ничего, даже отдаленно похожего…

Меня чуть отпускает.

– Спасибо…

– Нет, я еще не закончила. Я и правда верю тебе. Но если ты заставишь меня пожалеть об принятом решении, то я убью тебя голыми руками. Сечешь?

Я знаю Иден столь же хорошо, как и она меня. Эта женщина никогда не блефует.

– Ага.

– Супер. И я подумала: может, команде снова стоит пройти психологический тренинг? Чем скорее, тем лучше. Согласен?

Теперь я в замешательстве.

– Зачем? Ты же сказала, что веришь мне.

– Алекс… – Иден закрывает глаза и трет переносицу. – Осознаешь ты или нет, команда равняется на тебя. Особенно самые молодые ребята. Нельзя допускать, чтобыединственный случай лжи со стороны женщины, жаждущей наживы, заставил их использовать политику двойных стандартов. Это не норма. Подавляющее большинство сообщений о сексуальных домогательствах и нападениях реальны.

Я киваю, и меня осеняет. Теперь, когда иск превратился в настоящий цирк в СМИ, некоторые люди могут использовать его в качестве примера или дажеоружия для прикрытия будущих преступлений. Я делаю мысленную пометку: надо придать вопрос максимальной огласке во время следующего разговора с Хью.

Наша с Иден беседа далека от завершения, но я чувствую, что теперь могу вздохнуть с облегчением.

Иден верит мне.

Возможно, и Аспен тоже.

Будто по волшебству, Аспен входит в кабинет. Минуло несколько недель с тех пор, как я видел ее. Сердце наливается тяжестью.Проклятье. Но реальность лучше воспоминаний.

Аспен прекрасна.

– Привет, прошу прощения за опоздание. Моя машина… – Аспен внезапно замолкает, заметив меня в кресле. – О… здравствуй, Алекс.

– Привет. – Я не в состоянии не пялиться на нее.

Летний загар, из-за которого на носу и щеках Аспен проявилась россыпь веснушек, поблек. Странно видеть ее в рубашке на пуговицах и юбке-карандаше вместо футболки оверсайз и штанов для йоги. Губы девушки накрашены приглушенно-розовым цветом, как и в тот вечер на пивоварне, надо сказать, очень похожий на свидание. Но воспоминания чересчур болезненны, поэтому я выкидываю их из головы.

– И что случилось с машиной? – Я слышу собственный вопрос.

– Оу! – Аспен нервозно усмехается. – Она не заводилась.

– В таком случае не помешает…

– Мне помог сосед.

Сосед. Точно. У Аспен теперь есть жилье, но я понятия не имею где. А в безопасном ли районе она снимает квартиру? Ей вообще комфортно на новом месте? Но, учитывая, как быстро закончились наши отношения, я наверняка никогда ничего не узнаю.

Я киваю и внимательно смотрю на Иден. Она сердито таращится на нас, будто мы только что целовались у нее на глазах. Конечно, моя бывшая что-то подозревает. И хотя я не стыжусь ничего из того, что делал с Аспен, я все же обеспокоен.

– Ты читала сегодняшние онлайн-таблоиды, Аспен?

Черт.

Аспен устало улыбается.

– Боже, что еще случилось?

Она не в курсе. Я бросаю на Иден умоляющий взгляд.

– Иден…

– На Алекса подали в суд по обвинению в сексуальных домогательствах.

Если у меня когда-то и были добрые мысли о бывшей, то сейчас они в прошлом.Черт тебя дери, Иден. Я горестно качаю головой.

Иден пожимает плечами и утыкается в экран компьютера.

– Что?

Аспен бледнеет, ее глаза широко распахнуты. Никогда прежде не видел ее такой.

– Это совсем не то, что ты думаешь…

Иден громко прокашливается, прерывая меня:

– Алекс, ты не мог бы оставить нас на минутку? Мы, как-никак, должны решить твою проблему.

Ничего не поделаешь. Я встаю. Проношусь мимо Аспен, отчаянно желая побыстрее увеличить дистанцию между нами. Она бы, разумеется, узнала про иск, но мне бы не хотелось, чтобы все произошло столь беспощадным образом.