После того как я настояла, что справлюсь с переездом, Иден и Холт решили найти другой способ помочь. Именно так я получила кучу бесплатной мебели для новой квартиры. Что-то они пожертвовали из личной коллекции, а кое-что купили в подарок.

Я прижимаюсь к стене на лестничной площадке первого этажа, чтобы Холт мог поднять небольшой, но увесистый стол, который, как я однажды небрежно упомянула, мне очень понравился. Тогда я еще жила у своей начальницы.

– Спасибо, – смиренно говорю я Холту, который протискивается мимо меня.

– Без проблем, – кивает он, поднимаясь на второй лестничный пролет и заворачивая за угол, чтобы войти в мою новую квартиру.

Она двухкомнатная, с центральным кондиционированием и комбинированной стиральной машиной и сушилкой. Меня вполне устраивает. Новый матрас прибыл сегодня, запрессованный в картонную коробку, которая, казалось бы, вполне удобна для того, чтобы я могла ее поднять. Но едва я делаю попытку, кровь приливает к голове и начинает ныть спина.

Иден легко спускается по ступенькам. Она выглядит как модель с обложки журнала, стройная, подтянутая, с длинными светлыми волосами, собранными в высокий хвост. Моя начальница и подруга облачена в удобный и элегантный спортивный костюм.

– Нужна помощь? – спрашивает она.

– Было бы отлично.

Вместе мы поднимаем коробку по лестнице, делая перерывы по мере необходимости.

Я прислоняю коробку к стене и выдыхаю:

– Не знаю, как вас обоих благодарить… вы помогли мне. Мне бы хотелось… найти место, куда не было бы так… сложно добираться.

Иден отмахивается от комментария.

– Не переживай. Жить на верхнем этаже удобнее. Меньше шансов, что кто-то сможет вломиться, понимаешь? Мне как женщине это важно.

– Я о таком как-то не подумала.

Я удивленно усмехаюсь. Мне никогда раньше не приходилось жить одной, поэтому все в новинку. Вообще причин волноваться насчет проживания довольно много. Просто прибавился очередной пункт.

Мы снова стараемся дотащить матрас до квартиры и дружно смеемся. Попытка не увенчалась успе- хом.

– Давайте я? – Холт поднимает коробку еще до того момента, как кто-то из нас успевает вновь перевести дыхание и ответить.

Иден закатывает глаза, но широко улыбается. Я невольно думаю, насколько же они классные. И не только потрясающе красивые, но еще и очень умные. Две половинки, дополняющие друг друга с помощью остроумия и трудовой этики.

В общем, идеальная пара.

Моя грудь под футболкой оверсайз болезненно сжимается. Я скучаю по Алексу. Даже очень. Больше, чем я думала.

Это началось по дороге обратно в Бостон, когда я слушала радио в машине. Заиграла старая кантри-баллада о любви, напомнившая мне о громком пении Алекса, когда мы возвращались в коттедж после прогулки по городу.

И воспоминание сразу притянуло за собой и остальные: мой день рождения, озеро, наши совместные трапезы. Не говоря уже о бесчисленных физических контактах, от невинных объятий до… ну, всего остального.

Правда заключается в том, что хоть и я покинула Канаду, но, как ни старалась занять себя работой и переездом, не сумела перестать думать об Алексе и о нашем летнем блаженстве. Порой я даже сомневалась, что вообще уезжала из коттеджа, настолько яркими были воспоминания. Наверное, я приняла импульсивное решение. И, оглядываясь назад, я полагаю, что, вероятно, мне следовало поговорить с Алексом начистоту. Открыться ему, признаться в чувствах.

Когда вещи оказываются наверху, я расставляю мебель по местам. Начинаю наводить порядок, перетаскиваю два столика в гостиную, переношу небольшую книжную полку в спальню. По моему мнению, квартира выглядит стильно.

А после я составляю компанию Холту и Иден, которые пьют бутилированную воду на кухне.

Я уже навострила уши и понимаю, что они говорят о команде.

– Ребята регистрируются. Возвращаются из… черт знает, где они были летом. – Иден кривит губы. – Ты не поверишь, куда летал Святоша!

– На Каймановы острова? – предполагает Холт, и мы хохочем, зная, что это вполне может быть правдой.

– В Ватикан.

Мои глаза расширяются, а Холт недоверчиво ухмыляется.

– Никогда бы не догадался.

– Я в шоке, что он не загорелся, переступив порог церкви, – замечаю я, заслужив щедрый смех пары.

Я открываю бутылку с водой, когда Иден объявляет:

– Даже Алекс зарегистрировался.

Руки застывают на пластике, кровь пульсирует в черепе. Я жадно пью воду, пока бутылка не становится полностью пустой. Чувствую головокружение.

Я оглядываюсь на Иден и Холта. Они оба пристально смотрят на меня.

– Да? – переспрашиваю я, и мой голос срывается. Я вытираю капли воды с губ тыльной стороной ладони. В голову приходит совершенно безумная мысль.

А если Алекс рассказал Иден о нашей летней интрижке? Он бы не стал, верно?

Иден кивает.

– Да, он написал вчера.

Мне выпрыгнуть в окно… или как?

– Что конкретно? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь казаться беспечной.

Иден пожимает плечами, рисует в воздухе кавычки.

–«Вернулся в город». От него теперь даже полного предложения не дождешься. Типичный Алекс.

Меня накрывает волна облегчения, но живот тут же завязывается в узел.

«Вернулся в город».

Три слова впечатываются в мозг. Странно слышать подобные новости от Иден, а не от Алекса, но тут есть смысл. Мы расстались настолько резко, что вряд ли бы он стал писать мне о своем местонахождении.

Пусть даже мы снова станем друг другу никем, в глубине души я надеялась, что Алекс не предаст моего доверия и не расскажет Иден о нашем совместном лете. Скрытность была основным критерием нашего соглашения.

Алекс хороший парень, что бы ни говорила Иден. Он не стал бы саботировать ни меня, ни себя.

– В общем, пока дела обстоят именно так, – добавляет Иден. – Кстати, Аспен, может, помочь тебе разгрузить… – Она обводит рукой кухню. – …вот это?

У меня не слишком много скарба, но распаковка займет уйму времени. А я в некотором роде перфекционист, когда дело касается вещей, как бы мало их ни было. Все должно быть на своем месте. Я бы не стала подвергать даже злейших врагов, не говоря уже о друзьях, подобному уровню сумасшествия.

– Нет, вы достаточно помогли. В любом случае сегодня я к тяжелой работе возвращаться не планирую. Может, заказать пиццу или что-то вроде того?

Они обмениваются одним из своих «парных» взглядов, а затем Холт отвечает:

– Не стоит, Аспен. Мы попозже закажем столик. Но спасибо за предложение.

– Держи. – Иден протягивает подарочный пакет, в котором явно находится бутылка вина.

Я знаю Иден. Бесспорно, вино дорогое.

– Считай, что получила подарок на новоселье.

– Ты шутишь? Я рассматриваювсе как подарок на новоселье.

– Ну, этот ты можешь выпить, – подмигивает она.

Я принимаю пакет с благодарным вздохом.

– Вы, ребята, лучшие! Серьезно, не знаю, как бы я справилась без вас.

После того как мы обмениваемся объятиями и обещаниями увидеться на работе в понедельник, я наблюдаю, как они спускаются по лестнице. Взгляд задерживается на руке Иден, которая удобно пристроилась между лопатками Холта. Впервые за долгое время я позволяю себе испытывать искреннюю радость за них, а не просто ревность и горечь из-за того, чего я в действительности лишена.

Зато сейчас я счастлива за Иден и Холта, хотя созерцание парочки опять напоминает мне о том, насколько я одинока.

В заднем кармане жужжит телефон. Вытаскиваю его. Сообщение от мамы. Она спрашивает, можно ли поговорить.

Прикусываю губу и размышляю. Я вроде как избегала ее после расставания с Дейлом. Мы, в принципе, и не общались летом, по крайней мере, по-настоящему. Я боялась сказать ей – жене, которую могла разлучить с мужем только смерть, – что мои единственные серьезные отношения с треском провали- лись.

Плечи опускаются, но я знаю, что пора все рассказать.

Я закрываю входную дверь и запираю ее на щепочку, перемещаясь по «зоне боевых действий», коей является моя квартира. Добираюсь до подоконника и устраиваюсь поудобнее. Большой палец на мгновение замирает над кнопкой вызова.

Слышу несколько гудков, прежде чем она берет трубку.

– Привет, малышка. Давно не болтали.

Я улыбаюсь, внезапно чувствуя себя маленькой девочкой. Если бы только жизнь была простой…

– Привет, мам. Как ты?

– О, ты знаешь. Занята, как всегда. Чертов детский лагерь заставил меня носиться как сумасшедшую, что неудивительно, конечно. Я наконец-то подписалась на онлайн-магазин тканей и рукоделия, чтобы купить принадлежности для шитья, и теперь они постоянно присылают мне письма на электронку.

Мама продолжает тараторить, однако я не возражаю. Ее голос успокаивает. Не могу поверить, что не звонила ей в течение такого длительного срока.

– Ладно, хватит уже обо мне, – драматически выдыхает она. – Выкладывай, как ты? Как Дейл?

Имя бывшего – все еще пуля в моем сердце, но с каждым днем боль уменьшается.

Я делаю глубокий вдох.

– Если честно, в моей жизни произошли довольно крутые перемены, о которых надо сообщить. Ты сидишь? – На повествование требуется где-то минут тридцать, и десять из них я провожу в слезах. Рассказываю об измене, расставании, о том, что жила у Иден, о коттедже… И даже об Алексе.

Ну, невсе, естественно. Не о сексе. Маме незачем знать о том, что мы с ним трахались на кухонном островке. Или о том, как я отсосала Алексу на террасе. Если задуматься, то, наверное, на всей территории коттеджа не найдется местечка, где мы этого не делали.

Не думай лишнего, Аспен.

– Тебе стоит меня навестить, – прибавляю я, оглядывая картонные коробки на полу. – Когда я приду в себя и обустроюсь. Сейчас здесь что-то вроде зоны боевых действий.

– Ну… – отвечает мама, и я догадываюсь, что она улыбается. – Учитывая, что ты ни разу не пригласила меня в Бостон, когда кое-кто еще был с тобой, смею сказать, что я очень довольна. Ты больше похожа на себя, чем за последние годы. И я бы с удовольствием приехала в гости, ты бы показала мне достопримечательности.

На мои глаза опять наворачиваются слезы, ведь я знаю, что мама права. До недавнего времени я была той версией себя, которая мне не нравилась. Я закрылась от семьи и друзей, предпочитала игнорировать близких и боялась думать о том, насколько абьюзивными стали мои отношения с Дейлом. Я всегда была «слишком занята» и топила себя в работе, вместо того чтобы признать, насколько я несчастна.

– Да. – Я испускаю дрожащий вздох. – Я определенно обрела себя, что невероятно вдохновляет.

– Вот чего я всегда и хотела. Малышка, я люблю тебя. Пусть иногда ты и скрытничаешь. Но, Аспен, я люблю тебя несмотря ни на что.

– Я тоже тебя люблю.

– И намекни мне, когда в твоей жизни появится кто-то особенный, хорошо?

– Мам…

– Понимаю. Сейчас тебене нужны отношения. Но иногда это просто здорово, Аспен. Я имею в виду, когда рядом находится человек, готовый поддержать тебя и помочь пройти жизненный путь, оставаясь целой и невредимой. Господи, порой я безумно скучаю по твоему отцу.

– И я. – Прижимаю телефон к щеке, вытирая слезинку.

Будет ли в моей жизни любовь, подобная любви моих родителей? И если да, то как долго придется ее ждать?

Или я уже встретилатого самого?

И тут мое исцеляющееся сердце, до сих пор раздираемое страхами и сожалением, буквально выстукивает имя.

Алекс Браун.

Мы с мамой прощаемся, планируя устраивать созвоны раз в две недели. Тишина окутывает меня, словно кашемировое одеяло.

У меня выдается свободный часок, чтобы посидеть и подумать, поэтому я наслаждаюсь, хотя и оказываюсь в весьма хаотичном окружении. Уже перевалило за полдень, солнечные лучи отбрасывают золотистый отблеск на пол моей квартирки.

Это почти как если бы Бостон сказал:«Добро пожаловать домой, Аспен».

Здесь мое место. Я уверена. И я никогда не причиню никому неудобств. Но я не обязана ни с кем делить мое личное пространство.

Однако я была бы не прочь время от времени приглашать сюда некоего хоккеиста и шеф-повара, но мне нельзя представлять себе такое. Я напортачила, теперь буду все разгребать.

А что могло бы быть? Наверное, я никогда не узнаю.