Однажды я все испортил, но долго выносить бурлящую химию между нами попросту невозможно. И, похоже, Аспен достигла предела. Ну а мне повезло оказаться тем парнем, на которого направлено ее внимание.

Сначала я зарылся лицом между ее ног и заставил кончить, а после помог ей снять футболку. Она отплатила мне тем же, раздев догола. И вот мы в центре кровати, Аспен у меня на коленях, трется об мое тело обольстительными изгибами, а я даже осознать не могу, почему мне до такой степени повезло.

Особенно после сказанных мною слов.

Боже, я реальный урод.

Аспен настолько влажная, мягкая и податливая: изменить угол наклона и войти в нее будет безумно легко. Однако мне нужен презерватив, и последнее, чего я хочу после грандиозного провала, – накинуться на нее. Пусть я и на грани.

Она целует меня, а когда мы отстраняемся друг от друга, бросает на меня застенчивый взгляд. Не сказав ни слова о своих планах, слезает с моих колен и встает рядом с кроватью. Поглаживает мое бедро, пока я не свешиваю обе ноги с края матраса.

Аспен опускается на колени и подносит руку к моему напряженному члену. С моих губ срывается судорожный выдох.

У нее озорной взгляд. Она смотрит на меня, пальцами обводя член по всей длине. По мне пробегает дрожь. Аспен сжимает член в кулаке и опускает голову, а затем берет его в свой жаркий ротик. Я делаю глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться.

О.

Черт.

Не могу.

Нормально.

Соображать.

Я обхватываю ее подбородок, пока ее сладкие губки неспешно движутся вверх и вниз по всей длине. Будто дразня меня. Растягивая удовольствие. Но после она начинает делать это быстрее, страстными уверенными движениями, помогая себе рукой.

– Да, милая.Черт. Твой ротик идеален, – бубню я, когда наслаждение захлестывает меня с головой.

За последние несколько месяцев я убедил себя, что не создан для подобного. Такого уровня близости и комфорта или нежной заботы от хорошей женщины. Я решил, что заслуживаю лишь пьяные перепихоны в закоулках баров, ведь я жестоко разбил сердце своей бывшей. Я плохой парень. Не тот, кого следует обожать, награждать благоговейными взорами или ласковыми прикосновениями.

Но Аспен так и не получила это напутствие. Она прикасается ко мне с почтением и неимоверной нежностью, а мое сердце чуть не разрывается на куски. Она на коленях, сосет мой член, будто я ее парень, и ни капли не притворяется. Аспен заглатывает меня, пока я касаюсь ее волос и глажу по плечу, и я почти умираю от счастья. Когда о тебе заботятся, это чертовски приятно.

Прекрасные голубые глаза встречаются с моими, и крупицы самоконтроля исчезают.

Я поглаживаю ее шелковистые волосы, приподнимая бедра, хотя и пытаюсь себя приструнить.

Успокойся.

Позволь ей задавать темп.

Увещевания не срабатывают. Я уже близко к тому, чтобы кончить.

– Аспен.Черт. – Я издаю хриплый стон и касаюсь ее щеки. – Сейчас кончу. Лучше остановись, если ты этого не хочешь.

Не самая романтичная вещь, которую я когда-либо говорил, но мои слова достигают ее ушей. Аспен в последний раз целует набухшую головку члена, улыбается и поднимается на ноги.

А она горячая штучка. Я пытаюсь отдышаться, в то время как сердце грозится выскочить из грудной клетки и пуститься в бега.

– У тебя есть еще презервативы?

Я по-волчьи ухмыляюсь.

– Оставайся здесь.

Нырнув в прихожую, я достаю пригоршню презервативов из тайника Святоши, возвращаюсь и бросаю их на прикроватную тумбочку.

Аспен смеется.

– Какие амбиции.

Я продолжаю ухмыляться.

– Никаких. Ты же знаешь: все, что мы делаем с этого момента, зависит от тебя. Черт возьми, если задуматься, ситуация всегда зависела от тебя.

Ей по душе мой ответ. Аспен наклоняется, оставляет нежный поцелуй на моих губах и похлопывает меня по груди.

– Ложись.

Я повинуюсь. Она выбирает презерватив и протягивает мне упаковку. Я готов. Надеваю презерватив, а потом Аспен забирается на меня, седлая бедра. Я приподнимаюсь на локте, чтобы дотянуться до ее губ, а она касается моего подбородка и опускается на член так неспешно, что у меня перехватывает дыхание.

Я не могу дышать.

Не могу думать.

Не могу ничего делать, кроме как безвольно лежать, отдавшись на ее милость, и позволять ей трахать меня. Сейчас она управляет шоу, и темп, который она задает, весьма неторопливый. Тягучий. Словно у нас впереди целая ночь, чтобы доставить удовольствие друг другу. Думаю, так мы и поступим. Лучшая мысль на свете.

– Как хорошо, – хриплю я, дотрагиваясь ладонями до ее сисек и поддразнивая соски.

Аспен ахает.

– Мне нравится, как ты выглядишь, когда сидишь на мне верхом.

Теперь она двигается быстрее, находит нужную точку, заставляющую ее трепетать в моих объятиях.

– Вот так, детка, – подбадриваю я.

Я обхватываю руками ее попку, пока она раскачивается надо мной. Идеально.

Аспен наблюдает за мной, но молчит. И хотя на ее лице написано блаженство, я умираю от желания узнать, о чем она думает.

– Тебе хорошо? – сбивчиво бормочу я.

Она прижимает руку к моему сердцу и кивает.

– Слишком хорошо. – Ее слова, как выстрел, пронзают меня насквозь.

Вскоре она кончает: дрожит и тихонько произносит нечто, подозрительно похожее на мое имя.

Жар тела Аспен, приникающего к моему, заставляет меня в который раз потерять самоконтроль. Я хватаю ее за талию и начинаю беспорядочно долбить твердыми толчками. Она падает на меня – грудь к груди, сердце бешено колотится, – и тогда я мощно кончаю, напрягая каждый мускул в теле.

Именно в этот миг понимаю – я официально пропал.