Этот день официально стал самым адским. Я, видимо, сохранила файл, с которым работала, не так, как нужно, а потому бо́льшую часть времени провела, восстанавливая то, что уже сделала. Затем я подогревала чашку кофе в микроволновке и нажала не на ту кнопку, выставив слишком долгое время на таймере, в результате чего пережгла кофе, и теперь весь мой дом пахнет горелым дерьмом. Потом я стукнулась пальцем ноги о край ванны. А позже ткнула себя в глаз тушью. Большое спасибо тебе, космический хаос; просто идеальный день для нагнетания стресса!

Я по-прежнему избегаю всех звонков. Ведь фотографии Джексона и Лейси вместе видели уже все. Мне звонила даже Стеф, но я и ее проигнорировала. Не хочу слышать чужие мысли по этому поводу. Мне нужно услышать, что скажет сам Джексон. И, честно говоря, его сообщение о том, что он хочет поговорить, очень похоже на то, что нам нужно поговорить. А мы все знаем, что это значит.

Влюбилась ли я в Джексона? Да. Думала ли я, что у наших отношений есть потенциал? Да. Хотела ли я, чтобы это было насовсем? Да, теперь можно это признать. Волнуюсь ли я, что он не чувствует того же? Переживаю ли, что сегодняшний разговор поставит точку? Боже, конечно да! Я очень надеюсь, что ошибаюсь, что он сможет все объяснить, но все равно укрепляю свою броню. Просто на всякий случай.

Мы не разговаривали с Джексоном сегодня. Он написал, что прилетает вечером, а в последний раз приглашал меня на ужин в семь. В этот раз он ничего не говорил об ужине, но так как мы не назначали никакого конкретного времени, я просто буду придерживаться предыдущей схемы.

Не желая стоять в пробках, решаю взять такси до квартиры Джексона.

Сегодня я остановила свой выбор на повседневной одежде: джинсах, свитере крупной вязки и балетках. Это милый наряд, но в основном я выбрала его потому, что чувствую себя в нем комфортно.

Когда такси останавливается перед его домом, я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем выйти из машины. И только теперь, когда уже направляюсь к входным дверям, я думаю о том, что буду делать, если его не окажется дома. Не очень хочется сидеть и ждать его в холле, выглядя как отчаявшаяся идиотка.

Как бы то ни было, надо решать проблемы по мере их поступления.

Оказавшись в здании, я иду к стойке охраны. За ней тот же парень, что был тут и в прошлый раз. Я бросаю взгляд на его бейджик и говорю:

– Здравствуйте, Генри.

– Добрый вечер, мисс Кейтлин.

– Вы меня помните? – удивляюсь я.

– Конечно. Мистер Вайлдер внес вас в список разрешенных посетителей.

– О, эм, это мило.

Он улыбается.

– Вы можете воспользоваться лифтом слева.

– Спасибо.

Нажимаю кнопку «Вверх» и жду. То, что я все еще числюсь в списке разрешенных посетителей, должно быть хорошим знаком. Если бы он хотел, чтобы мы расстались, то уже исправил бы это.

Лифт прибывает, и я вхожу в него. Нажимаю на кнопку верхнего этажа и заставляю тело расслабиться. Уже через минуту я увижу Джексона, и он все мне объяснит. Обнимет меня своими удивительно огромными мужскими руками. Я уткнусь носом в его шею. И все снова станет хорошо.

Лифт останавливается, и двери открываются.

Хорошо, все будет хорошо. Расслабься.

Я останавливаюсь перед дверью Джексона и делаю еще один успокаивающий вдох, прежде чем поднять кулак и постучать.

Мгновение спустя слышу, как поворачивается замок и дверь открывается. Улыбка, которую я натянула на свое лицо, застывает. Передо мной стоит Лейси. В тонком шелковом халате.

Время замедляется, словно в кино, как когда герой может проследить за взмахом крыльев мухи или медленным морганием своего врага. И это ужасно.

Я чувствую, как моя броня трескается прямо посередине. И вместо медленного моргания наблюдаю, как взгляд Лейси скользит по мне, а ее губы растягиваются в ухмылке. Она по-прежнему совершенна, как и в последний раз, когда я видела ее. Идеальные волосы, идеальный макияж, идеальное тело. Ее халат белого цвета, почти прозрачный и до неприличия короткий. Судя по тому, сколько кожи выставлено напоказ, я бы предположила, что под ним она голая. Но почему-то самое ужасное в ее внешности – это то, что она босая. И выглядит совершенно по-домашнему. В доме Джексона.

– О, это ты.

Ее тон такой невероятно снисходительный, что при любых других обстоятельствах у меня возник бы соблазн закатить глаза. Но не сейчас. Не в этой ситуации. И я вряд ли могу винить Лейси за очевидное чувство превосходства. С высоты своего модельного роста она смотрит на меня буквально сверху вниз.

Мне приходится сглотнуть дважды, прежде чем я обретаю голос.

– Джексон дома?

Это такой глупый вопрос. Но я не могу придумать, что еще сказать.

– Он… занят. – Произнося это, она взмахивает левой рукой, указывая куда-то вглубь квартиры.

И тут я вижу его. Блеск. Переливы света, отражающегося от огромного бриллианта на ее левом безымянном пальце.

Она замечает, на что я смотрю, и ее взгляд также устремляется на огромный камень.

– Я знаю, что у вас с Джексоном была небольшая попытка. Но время истекло.

– Нет. – Это слово вырывается у меня словно вопрос, и я едва узнаю собственный голос. Это не может быть правдой.

– Да. Мы обручились задолго до того, как Джексон познакомился с тобой. Мы сделали перерыв на некоторое время, но сейчасвоссоединились.

Ее намек очевиден.

И я не знаю, что ответить. Я не могу даже начать анализировать свои эмоции. И тут вижу, что ее взгляд меняется. Он по-прежнему хищный, но теперь будто бы имитирует жалость.

– О, милая, ты же не думала, что вы с Джексоном действительно станете парой? Правда?

Ее слова ударяют меня как пощечина. Я думала. Я правда так думала.

– Прости, но в следующий раз, может быть, стоит выбрать кого-нибудь из своего круга.

И она закрывает дверь.

Я пячусь от квартиры Джексона. Должно быть, именно так и ощущается шок. Я знаю, где нахожусь, но не чувствую, что присутствую. Это не похоже на настоящий момент.

К горлу подползает какой-то звук.

В груди раздается треск, и я почти слышу, как мои доспехи разваливаются, падая на пол. И пока они падают, боль уже начинает просачиваться внутрь.

Мне нужно убраться отсюда. Нужно выйти из этого здания и убежать от этого чувства. Я даже не помню, как нажимала кнопку вызова лифта, но, когда двери раздвигаются, я слышу, как мой телефон пищит – новое сообщение.

Даже не знаю, зачем его достаю, однако делаю это.

Джексон: Извини, что отменяю встречу в самую последнюю минуту, но я не могу увидеться с тобой сегодня вечером. Надеюсь, ты еще не вышла из дома. Мы можем поговорить завтра после игры?

Грудь будто сжимают, и вдруг становится трудно дышать. В один болезненный момент вся моя защита исчезает.

Спотыкаясь, вхожу в лифт.

Как я могла быть такой глупой? Почему решила, что то, что между нами случилось, было особенным? В каком мире мы с Джексоном действительно могли бы быть вместе? Он получил то, что хотел. Вирусное видео, которое повысило его популярность. Ночь секса. А теперь он вернулся к своей прежней возлюбленной. К женщине, которая является полной противоположностью мне во всех возможных отношениях.

Вспоминаю, как выглядела Лейси в дверях Джексона… Никогда в жизни я не чувствовала себя такой никчемной. Такой ничтожной. Наконец мои слезы находят выход наружу. Одна за другой.

Я не могу их сдержать. Я так зла. Зла на Джексона. Зла на всех, с кем он меня познакомил. Зла на Лейси. Но больше всего зла на саму себя. Я так чертовски зла на себя! Мне следовало догадаться. Я должна была понимать, что не создана для такой жизни. Что меня ему было бы недостаточно.

В сознание врезается воспоминание, и мне приходится сжать губы, чтобы не закричать. Он слышал, как я почти призналась ему в любви. Я остановилась, но он понял, что́ я хотела сказать. Боже, должно быть, он так сильно скривился! Я скучала по нему, уже любила его, в то время как он покончил со мной. Меня накрывает стыд, отчего я чувствую себя еще хуже.

Двери лифта открываются, и я оказываюсь в вестибюле. Здесь есть люди, но я не поднимаю глаз. Просто бегу прочь. Бегу, как глупый ребенок, коим я и являюсь. Мне кажется, я слышу, как Генри зовет меня по имени, но не останавливаюсь. Я не делаю этого, даже когда оказываюсь на улице. Мне нужно быть в другом месте.

Где угодно.

Я замедляю шаг только за углом. Единственное, что может сделать этот момент еще более ужасным, – это если споткнусь и упаду на тротуар. Я и так чувствую себя жалкой, к чему добавлять порванные джинсы и разбитые колени?

Поднимаю руку, чтобы вытереть очередную пелену слез. Я делала это уже столько раз, что чувствую, как тушь оставляет потеки на щеках.

Краешком рукава я пытаюсь стереть следы своего отчаяния. На меня пялятся другие пешеходы, но я продолжаю смотреть на тротуар. Не хватало еще их мнения в моем текущем списке проблем!

Наконец я останавливаюсь и заставляю себя сделать глубокий вдох. Зажмурив глаза, откидываю голову назад и вдыхаю еще один рваный глоток воздуха. Можно подумать, что за тридцать лет я так и не научилась беречь свое сердце. Можно подумать, что так и не знаю, как защитить себя от боли и печали. Можно подумать, что я недостаточно умна, чтобы не раздавать кусочки своего сердца, как билеты на ярмарке. Мне следовало догадаться. И все же… все же я сделала это. Добровольно подарила свою любовь Джексону, а теперь мне кажется, будто сердце разваливается на куски.

Как может что-то такое новое, кто-то такой новый, заставить меня чувствовать так много боли?

Теснота в груди возвращается. Я открываю глаза и смотрю вниз, словно наблюдая, как мое сердце выкарабкивается наружу и вываливается из свитера. Но все, что я вижу, – это дрожащие руки, поэтому сжимаю свои пальцы в кулаки.

Именно в этот момент небо решает разверзнуться. Температура держится около нуля, поэтому снег идет вперемешку с ледяными каплями. Чаще всего такую погоду называют ненастьем.

Чертовски подходяще.

Я сдаюсь. Я устала сражаться. Сажусь прямо на бордюр. Крошечные ледяные кинжалы, падающие сверху, царапают неприкрытую кожу.

И я слышу свой смех. А потом прячу лицо в ладонях и плачу.