Сегодняшняя игра выдалась непростой. У Филадельфии всегда была сильная команда, и сегодня они играли жестко. Просто мы оказались немного сильнее.

Поскольку у меня есть кое-какое прошлое здесь, мы решили устроить что-то вроде совместного ужина. А на самом деле просто заняли половину какого-то бара, которую отгородили для нас, но еда тут приличная, да и музыка классная.

Пока пробираюсь сквозь толпу, меня то и дело останавливают старые друзья. Я рад всех их видеть, это правда, но все, что мне сейчас нужно, – это мой Котенок. Я хочу оказаться в ее квартире, под одеялом, вцепившись в нее, словно озабоченный осьминог. И я не только о сексе сейчас. В смысле, и о нем тоже. Хочется еще больше этого фантастического секса. Но в действительности я желаю просто оказаться рядом с ней. Ощущать ее тепло и чувствовать ее запах. Но раз уж нахожусь на другом конце страны, мне приходится довольствоваться лишь телефонным звонком.

Поглядываю на время в надежде, что она еще не спит. Я просил ее дождаться моего звонка, но не мог и предположить, что мне потребуется так много времени, чтобы освободиться. Наполнив тарелку куриными шашлычками, я нахожу высокий столик в дальней части бара и сажусь. Достаю телефон из кармана и замечаю движение напротив меня.

Подняв глаза, я вижу, что это Люк, и вздыхаю.

– Привет. Не хочу показаться придурком, но не мог бы ты оставить меня одного? Мне нужно позвонить.

– Маме или своему Котенку? – ухмыляется он.

Придурку повезло, что он нужен для завтрашней игры, потому что у меня возникает сильное искушение ударить его.

– Котенку.

Люк выдерживает мой взгляд какое-то мгновение, а затем вскидывает руки и поднимается с табурета.

– Ладно, ладно. Звони своей девушке. Я подойду попозже.

Едва он успевает отвернуться, набираю контакт Котенка. Она отвечает мгновенно.

– Привет, Джексон.

Она даже звучит мило. И вызывает желание ее целовать.

– Привет, Котенок, – говорю я тихо, не желая, чтобы меня услышали посторонние.

– Хорошо сработали сегодня.

Меня распирает гордость.

– Ты смотрела?

– Ага, – хихикает она, – ко мне приходили девочки. Мы смотрели игру вместе.

– Девочки?

– Ну да. Меган, Иззи и Стеф. Они все передают привет, кстати.

– Им тоже.

– Они уже ушли, но я передам. Здорово, что девочки пришли. – Котенок говорит немного сбивчиво и сонно. – Стеф очень умная. Она решила помочь мне, и ее идея определенно сработала.

– Да? С чем она тебе помогала?

– Справиться с моим стрессом. Я всегда нервничаю во время твоих игр.

– А почему ты нервничаешь? – вклиниваюсь я.

Котенок выдыхает, как будто ответ слишком очевиден и не требует никаких объяснений.

– Потому что, Джексон… Потому что ты можешь пораниться. Или показать отличный результат. Как это обычно и происходит. В смысле, продолжай его показывать. Потому что ты такой идеальный… во всем. Но я просто беспокоюсь. На тебе большой груз ответственности. И… я беспокоюсь.

Эта женщина. Она даже не осознает, что делает, прокладывая путь к моему сердцу все глубже и глубже. Ее сочувствие и забота обо мне просто зашкаливают, и я не знаю, улыбаться или хмуриться. Мне нравится, что она так заботится обо мне, но ненавижу, что заставляю ее переживать.

Будучи не в курсе моих смешанных эмоций, Котенок продолжает:

– И Стеф сказала нам пить.

Я снова улыбаюсь.

– Котенок, скажи мне честно. Ты что, пьяна?

Несколько секунд она молчит.

– Возмо-о-ожно, – тянет она.

– И ты одна? – спрашиваю я.

– Джексон Вайлдер! Я не стану заниматься с тобой сексом по телефону. – Она начинает фразу решительно, но к концу ее голос становится почти тоскливым.

Эти грязные мыслишки доведут меня до беды. Я ерзаю на своем стуле.

– Я и не собирался предлагать тебе подобное… Но раз уж ты заговорила об этом…

– Ох. – В голосе Котенка звучит легкое разочарование. – А что ты собирался предложить?

– Ну, если девочки уже ушли, я собирался предложить тебе уложить свою красоту в постель и позволить мне спеть тебе колыбельную.

– О, – ее тон оживляется, – звучит мило.

– Ага. Так хотя бы один из нас сможет почувствовать себя комфортно и расслабленно. Мне придется побыть здесь еще какое-то время, пока не приедет автобус. – Я слышу в трубке шорох. – Где ты сейчас?

– Просто включила громкую связь.

– Ты под одеялом?

– Да.

– Выключила свет.

– Да.

– Голая?

– Джексон! – смеется она.

Но на вопрос не отвечает.

– Ответь мне, Котенок, – рычу я.

– Жаль расстраивать тебя, но нет. И мне очень жаль это сообщать, но моя пижама совсем-совсем не сексуальная.

– Опиши мне ее. Я сам решу.

– Ну… На мне большая серая рубашка до колен с длинными рукавами. И пара пушистых ярко-розовых носков.

– Хм-м, даже не знаю. Как по мне, вполне сексуально. А на тебе есть нижнее белье?

Она начинает хихикать.

– Котенок, чего ты мне недоговариваешь?

– Помнишь ту игру, после которой мы встретились в коридоре?

– Помню ли я? Да я прокручиваю эту встречу каждый раз, когда принимаю душ!

– О… Подожди, что?

Это заставляет рассмеяться уже меня.

– Извини, неужели тебя отвлекла эта картина?

Она стонет, и это заставляет мой член напрячься.

– Джексон, ты ужасен.

– Знаю, дорогая. А теперь расскажи мне о своих трусиках.

Вообще-то, мне не стоит настаивать на этом. Она сейчас вызовет у меня невероятно яростный стояк. И тогда я застряну здесь, вынужденный прятаться под этим столом вечно.

– Ладно, ты был тогда немного занят и не видел, что именно на мне надето, но сейчас на мне те же самые. – Она делает паузу. – Я постирала их, разумеется.

Я смеюсь.

– Разумеется. Мне нравится, что на тебе те трусики, в которых побывал я, но не понимаю, почему это так тебя веселит.

– Ну, помнишь, я купила варежки, шапку и все такое?

– Помню.

– Я купила их, когда была с девочками в торговом центре. И Меган нашла эти трусики… С логотипом «Буранов»… Синие, с надписью «Самая преданная фанатка» на заднице.

Я беру паузу, чтобы осмыслить ее слова. А на деле молчу, наверное, минуты три. На ней трусики с названием моей команды. Трусики с надписью «Самая преданная фанатка». И она была в них, когда я ласкал ее за моей раздевалкой.

– Джексон?

Я сглатываю, чтобы прочистить горло.

– Да. Я тут.

– Прости, это было слишком странно, да? Я думала, ты посчитаешь их смешными, но это странно, правда? Я не хотела покупать их. Я пыталась отказаться, но Меган…

– Котенок, – перебиваю я ее, – это самая сексуальная вещь, которую ты только могла надеть. На твоей киске буквально надпись с названием моей команды. Скажи мне, где ты их взяла, и я куплю тебе по паре на каждый день недели.

– Это… это не та реакция, которую я ждала.Чтоб тебя, Джексон!Ты меня заводишь этим своим альфа-самцовым дерьмом. И своим глубоким сексуальным голосом. – Она делает долгий вдох. – Хотела бы я, чтобы ты был здесь. Я скучаю.

Я чувствую, как от ее слов расправляются плечи. Мой Котенок скучает по мне. И я возбуждаю ее, даже не прилагая никаких усилий.

К черту! Нам нужно закругляться, пока все это не вышло из-под контроля.

– Котенок, дорогая. Мне очень нужно, чтобы ты легла спать. Иначе я заведусь до предела.

– Ладно, – шепчет она.

– Спокойной ночи, красавица. Я позвоню тебе завтра.

– Спокойной ночи, Джексон. Я люблю… Эм-м… Я люблю разговаривать с тобой.

И Котенок вешает трубку.

Время для меня останавливается.

Она чуть не сказала, чтолюбит меня. Я в оцепенении. Неужели она сказала это машинально? Или потому, что Стеф весь вечер поила ее вином? Или… потому что она действительно хотела это сказать, потому что так оно и есть? Потому что она любит меня?

Понимая, что перестал дышать, я заставляю свои легкие сделать вдох.

Дело в том, что чем больше я об этом думаю, тем больше хочу, чтобы она действительно это произнесла. Я хочу услышать эти слова от нее. И хотя еще слишком рано –безумно рано,– я тоже хочу признаться ей. Это расставило бы все по местам. Объяснило бы, почему эти чувства к ней переполняют меня до краев. Они не похожи ни на что другое, что я когда-либо испытывал к женщине. Может быть, мы действительно уже любим друг друга?

На стул напротив кто-то садится, вырывая меня из вихря мыслей. Я спрошу у Люка.

Он, конечно, посмеется надо мной, но выслушает.

Я поднимаю глаза, уже открываю рот, чтобы заговорить, – и вижу Лейси.

Глаза видят ее здесь, прямо передо мной, но мозг отказывается воспринимать это. Лейси никогда не зашла бы в подобное место.Ее просто не может быть здесь.

Я все еще не понимаю, что, черт возьми, происходит, когда она протягивает руку и кладет ладонь мне на предплечье. Наклонившись, Лейси укладывает свои искусственные сиськи на столешницу, где их может лицезреть каждый желающий в этом баре в низком вырезе ее черного крошечного платья.

Глядя на нее сейчас, удивляюсь, как я вообще мог подумать, что люблю эту женщину. Она никогда мне не подходила. Кейтлин,мой Котенок, вот кто подходит мне. Помолвка с Лейси была самым глупым решением в моей жизни. А попросить номер Котенка у ее кузена – самым умным.

– Привет, Джексон. Ты сегодня неотразим, – мурлычет она, водя рукой по моей.

И это выбивает меня из колеи. Наверное, Лейси думает, что я рассматриваю ее, хотя на самом деле пытаюсь вспомнить, что именно когда-то увидел в ней.

Отдернув руку, я отодвигаю свой табурет от стола. Ее вид подействовал лучше, чем ведро ледяной воды.

– Какого хрена ты здесь делаешь, Лейси? – Я стараюсь не повышать голос, но ее вид приводит меня в ярость.

– Я была в городе и услышала, что ваша команда будет здесь тусоваться. – Она слегка пожимает плечами. – Я подумала, что мы могли бы пересечься. Ты и я.

– Пересечься зачем? – насмешливо улыбаюсь. – Мы с тобой не друзья.

– Ты не можешь до сих пор злиться на меня, – капризным тоном отвечает Лейси.

И она в самом деле, мать ее, надувает губы.

– Злиться?! Я больше чем злюсь. Ты трахалась с каким-то мудацким фотографом, пока была помолвлена со мной. Или ты забыла?

– Не будь таким, дорогой. Разве мы не можем оставить это в прошлом?

Я качаю головой и не могу поверить, насколько же был слеп относительно ее дерьмовой натуры. Что ж, теперь я прозрел.

– Не зови меня «дорогой». Я всегда это ненавидел.

– Правда? – Она выглядит настолько удивленной, насколько позволяет ее ботоксное лицо. – Видишь, Джексон, ты никогда мне ничего не рассказывал! Никогда ничем не делился! Ты сам толкнул меня в объятия другого мужчины!

Тут она не ошибается. Не в смысле, что я был виноват в ее измене, потому что этому не может быть никакого оправдания. Но я никогда не открывался ей по-настоящему. Никогда специально не пытался отгородиться от нее, но, оглядываясь назад, так оно все и было. За последнюю неделю я поделился с Котенком гораздо бо́льшим, чем с Лейси за все время наших отношений.

Я качаю головой.

– Ты права. Прости. Но это ничего не меняет.

– Но может. Мы можем попробовать заново. Вернемся к тому, на чем остановились. – Она протягивает ко мне руку через стол, как будто действительно думает, что я могу принять ее. – Мы оба повзрослели. Теперь у нас может получиться.

Но у меня нет ни сил, ни желания разбираться с этим.

– Прощай, Лейси.

Я встаю и ухожу, не оглядываясь.