Ужин пролетел быстро: мы ели и говорили о наших работах. Я рассказала Джексону о том, что требуется, чтобы редактировать женские романы, и о том, как мне нравится работать из дома. Рассказала о некоторых любимых книгах, над которыми я работала, и о том, как порой бывает трудно уложиться в заданные сроки.

Я узнала о напряженном графике Джексона во время сезона. Сегодня рано утром у него была тренировка, и только поэтому он смог провести остаток дня со мной. Завтра утром у него еще тренировка, а затем он улетает на восток на две выездные игры.

Неудивительно, что бо́льшую часть межсезонья он проводит в путешествиях со своей мамой. Раньше они ездили к Стеф, но теперь, когда она тоже здесь, они ездят куда захотят. И это, конечно же, привело к тому, что мы начали обсуждать места, где мы были, и места, где мы хотели бы побывать.

Так что это был чудесный ужин.Великолепный ужин! Весь день, с того момента как он заехал за мной, был великолепным. Я чувствую, что с Джексоном я могу говорить обо всем. И мне не терпится услышать, что он скажет в ответ.

Он такой… хороший. Хороший парень. Хороший сын. Хороший брат. Хороший любовник. И вот тут-то я чувствую, что соскальзываю из реальности в фантазии. Сексуальная химия и напряжение между нами не похожи ни на что, что я когда-либо испытывала. Всего один его взгляд, одно прикосновение его руки, один поцелуй – и мое сердце начинает колотиться с бешеной скоростью. Даже просто дуновение воздуха на моей шее, когда он наклоняется, чтобы что-то сказать мне. Все эти ощущения продолжают усугубляться, и мне кажется, что мы весь день находились на грани того, чтобы отбросить прелюдии. Сейчас он везет меня домой, и если он внезапно решит высадить меня из машины, завершив наше свидание у порога, думаю, я умру.

Обратная дорога прошла в относительной тишине. Мы оба чувствовали, как сплетаются между нами невидимые сети вожделения. Когда мы сели в машину, Джексон впервые за весь день включил радио, позволив тихой музыке заполнить пространство. Затем он взял мою руку, переплел наши пальцы и с тех пор так и не отпускал ее.

Я заставляю себя перестать кусать губы, когда машина замедляет ход и Джексон подъезжает к моему дому. Он паркует авто и выключает двигатель. Впервые с того момента, как мы вышли из ресторана, мы смотрим друг другу в глаза.

Я медленно испускаю вздох, который сдерживала.

– Хочешь войти?

Он не колеблется ни секунды.

– Да.

Ждать, пока он подойдет и откроет дверь с моей стороны, – пытка. Он протягивает мне руку, чтобы помочь спуститься. И он смотрит на меня так, будто хочет поцеловать. Но не целует. Вместо этого он подводит меня ко входной двери моего дома и ждет, пока я открою ее.

Мы молча входим в дом, снимаем верхнюю одежду и ботинки. Я всегда оставляю несколько ламп включенными, поэтому дом наполнен тусклым светом. И напряжением. Огромным количеством сексуального напряжения.

Мы все еще стоим возле входной двери, лицом друг к другу. И смотрим друг на друга. Я облизываю губы.

– Хочешь выпить?

Джексон качает головой.

– Нет.

– Тогда присядешь?

Джексон делает шаг ко мне.

– Нет.

– Показать тебе дом?

И еще шаг.

– Нет.

– Тогда, может, спальню?

– Да.

Ухмыляясь во весь рот, с сердцем, почти вырывающимся из моей груди, я бросаюсь бежать по коридору.

Я даже не уверена, почему я это делаю. Предвкушение этого было слишком велико, и я не смогла придумать, как ответить ему по-взрослому.

Я не успеваю сделать и пары шагов, как руки Джексона обхватывают мою талию и он поднимает меня.

– А вот сейчас, сейчас, Котенок, тебе не стоило этого делать, – рычит он мне в ухо.

Он кусает меня за шею. И я стараюсь не захихикать.

– Боже, какие большие у тебя зубы!

– Это чтобысъесть тебя, моя красавица.

Охренеть!

Я чувствую, как от его слов по моему телу пробегает дрожь.

Из двух дверей Джексон сразу выбирает правильную и несет меня в мою спальню. Он останавливается в изножье кровати, ослабляет свою хватку и очень медленно опускает меня. Моя спина скользит вдоль его груди.

И когда моя задница прижимается к его напряженному члену, я выгибаюсь навстречу ему. Джексон проводит рукой по моему животу и прижимает меня к себе. Я чувствую, как он вжимается в меня бедрами. Его вторая рука скользит вверх, достигая груди, и он сжимает ее так сильно, что посылает разряд прямо в мое основание.

– Котенок. – Он целует мою шею. – Мой сладкий, великолепный Котенок. – И снова. – Я не могу дождаться того момента, когда ты выгнешься, поднимешь свою задницу, а твои волосы будут намотаны на мой кулак и я буду трахать тебя сзади.

Мои слова звучат придушенным шепотом:

– Я тоже этого хочу.

Джексон проводит носом по моей шее.

– Но не сегодня.

– Джексон, клянусь богом, если ты собираешься просто потыкать в меня пальцем еще раз и уйти, мне придется сделать тебе больно.

Джексон шлепает меня по заднице, затем разворачивает к себе лицом.

– Не волнуйся, Котенок. – Он хватается за низ моего свитера и стягивает его через мою голову. – Я трахну тебя сегодня. – Запускает руки за мою спину и расстегивает мой лифчик. Позволяя ему упасть, он издает стон. – Но я буду не сзади. – Обхватывает обе мои груди своими огромными ладонями и проводит большими пальцами вдоль сосков. И снова стонет. На этот раз громче. – Я хочу видеть тебя. – Он опускается передо мной на колени. Обхватив меня за талию, целует мой живот. – Я хочу видеть выражение твоего лица, когда я войду в тебя.

А потом он расстегивает пуговицу на моих джинсах и стягивает их, помогая мне раздеться.

Ухватившись за мою задницу, он притягивает меня к себе и целует. Прямо туда, куда мне нужно. Я упала бы, если бы не его руки, держащие меня. Или сгорела бы на месте. Между его ртом и моей кожей лишь тонкий слой кружева, но вместо того, чтобы притупить ощущения, отчего-то оно их только усиливает. Трение становится почти нестерпимым.

Я вцепляюсь в его волосы и издаю звуки, за которые потом мне наверняка будет стыдно. Я чувствую, как его темная усмешка вибрирует во мне, и он отстраняется. Отстраняется, чтобы медленно – мучительно медленно – стянуть с меня трусики, полностью обнажая меня перед ним.

Он садится на пятки и обводит взглядом каждый сантиметр меня. Подумать только: Джексон Вайлдер, стоящий на коленях передо мной, полностью одетый, в то время как я полностью голая!

Снова взглянув мне в глаза, Джексон поднимается.

– На кровать.

И внезапно я делаю то, что мне говорят. Сажусь на кровать и отползаю назад, пока не оказываюсь где-то посередине, а затем ложусь.

Джексон начинает раздеваться, не отводя от меня взгляда. Он цепляет ткань своего свитера на спине и одним движением стягивает его с себя. Черт побери! Он такой большой и широкоплечий, что являет собой буквально воплощение мужественности с его темными волосами и крепким телом. Это тело – тело мужчины, настоящее, мускулистое.

Он начинает расстегивать брюки, но внезапно останавливается. Я приподнимаюсь на локтях. Какого черта он медлит?! Он достает откуда-то из кармана презерватив и бросает его на кровать рядом со мной. О, хорошо, умничка. А то мои презервативы в ванной. Дурацкое место для них, если подумать. Но я не думаю больше, потому что теперь Джексон снимает свои штаны. И остается только в черных трусах. И они никоим образом не скрывают его очень большой и невероятно напряженный член. Но долго фантазировать мне не приходится, потому что уже через секунду Джексон просовывает большие пальцы по обе стороны резинки трусов и стягивает их.

Ух ты!

Этот мужчина огромен. Везде. В смысле, у него нет странного монструозного члена, который в меня не поместился бы. Но он весьма большой. То естьправда большой. И хотя я уверена, что смогу принять его в себя, я не сомневаюсь, что без боли не обойдется. У меня уже давно не было мужчины, и сейчас я начинаю сомневаться, хорошая ли это вообще идея.

Должно быть, Джексон чувствует мою нерешительность, потому что усмехается.

– Не волнуйся, Котенок. Я разогрею тебя для меня.

А затем он гладит свой член. Одним медленным, длинным движением от кончика до самого основания. И, Святые, мать их, Боги, я никогда в жизни так не возбуждалась!

Джексон приближается к кровати и смотрит на меня долгим взглядом.

– Раздвинь для меня ножки.

И я подчиняюсь. Хотя такое послушание мне и нехарактерно.

Джексон опускается на колени, возвышаясь надо мной на постели, и не отрывает глаз от моего тела.

Я никогда в жизни не была так выставлена напоказ, но я никогда и не осознавала момента так ярко. То, как Джексон смотрит на меня, наполнено благоговением. И жаром.

Он опускается ниже, и я понимаю, к чему все идет, хотя возбудиться еще больше, мне кажется, уже невозможно. Его лицо нависает прямо над моей киской, и Джексон просовывает руку под каждую из моих ног. Когда его руки оказываются на внутренней стороне моих бедер, он раздвигает их еще шире. Уверена, сейчас я мокрая просто до безобразия. Но мне плевать. А когда Джексон прижимает свой язык к моей киске и лижет ее одним длинным, размашистым движением до самого клитора, он стирает все оставшиеся мысли из моей головы.

Я издаю возглас изумления и непроизвольно пытаюсь свести ноги вместе. Но Джексон держит меня крепко, удерживая мои бедра раздвинутыми. И я знала, что сейчас последует, но ощущение все равно было пронзающим, словно электричество. Я не была готова к нему. Я все еще не готова, но он делает это снова. И снова.

Я чувствую, как стоны Джексона проникают в мое ядро.

– Ты такая чертовски вкусная. – Его язык снова касается меня. – Как секс или солнечный свет. – Он никуда не пропадает. – И все самое сладкое на свете.

В тот самый момент, когда я думаю, что лучше уже быть не может, он сжимает мои ноги крепче и сильнее вжимается в меня лицом, сосредоточив все свое внимание на моем клиторе. И я быстро начинаю терять контроль над реальностью. Мне кажется, что я выкрикиваю его имя, или умоляю, или, может быть, все это происходит только в моей голове. Но когда он вводит в меня один из своих больших, крупных пальцев, я не выдерживаю. Я стону, и дрожу, и вижу звезды, а он все не отпускает меня, пока мое тело не сотрясает последняя конвульсия.

Не знаю, когда я закрыла глаза, но когда я их открываю, я тут же встречаюсь взглядом с Джексоном. Я совсем не почувствовала, как он отстранился от меня или когда скользнул вверх по моему телу, но он здесь, рядом.

Обнимает меня своими большими мускулистыми руками.

– Смотреть, как ты так кончаешь, – самое сексуальное, что я когда-либо видел, – шепчет он.

А потом он целует меня. Требовательно.

Я чувствую свой вкус на его губах. Это должно быть странным, или противным, или шокирующим, но это не так. Это сексуально. Развратно.

Это напоминание о том, что он только что сделал. Что он заставил меня почувствовать. Когда такой мужчина, как Джексон, восторгается мной, я испытываю кайф, какого никогда не испытывала раньше.

Он разрывает наш поцелуй слишком быстро. Я хочу опять притянуть его к себе, но тут он достает презерватив.

Боже, вот оно!

Он разрывает упаковку и медленно надевает его.

Сжав основание своего члена, он шумно выдыхает.

– Ты даже не представляешь, насколько сильно я этого хотел. После того как я сунул в тебя пальцы вчера, я только об этом и думал. А то, что я попробовал тебя на вкус, только подлило масла в огонь. Я постараюсь не торопиться, Котенок. Только не забудь показать мне, что тебе нравится.

И я киваю. Сейчас у меня нет слов.

Придерживая свой член рукой, Джексон смотрит вниз и несколько раз проводит им вдоль моей щели. Он вводит в меня головку, и я чувствую легкое жжение от того, что растягиваюсь. Он большой. Я очень мокрая, но он все равно слишком велик для меня. Когда в меня погружается пара первых сантиметров, Джексон нависает надо мной и опирается на свои руки по обе стороны от моей головы. Он вдавливает еще.

– Открой глаза, Котенок. Посмотри на меня.

Я даже не заметила, что снова зажмурила их. Я поднимаю глаза и смотрю прямо в светло-голубые глаза Джексона.

– Расслабься.

И я подчиняюсь.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Когда я раздвигаю губы, чтобы углубить наш поцелуй, он входит в меня до конца.Твою мать!И я ничего не могу с собой поделать – я вскрикиваю. И обхватываю его спину так крепко, что чувствую, как мои ногти впиваются в его кожу. Не думаю, что ему есть до этого дело или что он вообще замечает. Джексон прижимается лбом к моему лбу, и его тело замирает, давая мне время привыкнуть.

– Все хорошо? – выдыхает он.

– Да. Да. Да. Просто ты такой большой.

Он стонет.

– Черт, детка!

А потом он начинает двигаться.

Мое тело еще не полностью адаптировалось, и хотя он и кажется мне раем, я чувствую, как снова напрягаюсь.

Но потом он целует меня. Его губы прижимаются к моим в такт его движениям. И магия его поцелуев успокаивает мое тело. Не остается никакой боли, остается только Джексон.

Он окружает меня. Он везде, и я чувствую, как мое сердце перестраивается внутри меня.

Освобождая для него место.

Он не трахает меня. Он занимается со мной любовью. Я чувствую себя ошеломленной, когда вдруг понимаю, что на глазах у меня слезы. Поэтому я крепче прижимаю Джексона к себе и целую еще сильнее, пытаясь скрыть, какую поразительную реакцию он у меня вызвал.