Возможно, приезд сюда был ошибкой. Сидеть с Котенком и смотреть, как она медленно ест свои сочащиеся сиропом вафли, стонет почти над каждым кусочком, слизывает глазурь с губ… это ужасная великолепная пытка. Мне очень нужен холодный душ. Или просто пакет со льдом, чтобы приложить к моим причиндалам, чтобы я мог выйти отсюда, не порвав штаны. Серьезно, эта девушка заставляет меня чувствовать себя так, будто мне снова пятнадцать лет. Теперь мне придется бороться с эрекцией каждый раз, когда я приду сюда поесть. Я не смогу наслаждаться своей овсянкой, представляя эротические игрища Котенка с вафлями.

Но кого я обманываю, оно того стоит.

Обед стал отличной передышкой после тяжелого разговора о моей семье, который мы вели в машине. В основном мы обсуждаем наши любимые блюда и лучшие рестораны города. Котенок, как и я, ест практически все, что ей можно, – все самое вкусное и круглый год. Мне же приходится переживать это через нее, наблюдая, как она смакует мои любимые лакомства, пока я сижу по другую сторону стола, возбужденный. Бедный, бедный я!

Но как бы мне ни хотелось попросить ее заказать вторую порцию, чтобы я мог продолжить на нее любоваться, нам пора отправляться в наш следующий пункт назначения. Поднявшись, я снимаю пиджак Котенка со спинки стула и помогаю ей надеть его. Вытащив из кармана ее шапку, я натягиваю ей на голову, слегка покрутив, чтобы убедиться, что та сидит плотно.

Она смеется и отмахивается от моих рук.

– Думаю, ты уже справился.

– Просто хочу удостовериться. Она тебе понадобится на нашей следующей остановке.

Котенок поднимает бровь.

– Да? И сколько всего сегодня остановок?

– Хм, я не знаю.

– Ага.

Она не покупается на это.

Мы оба машем Марси на прощание, и она приглашает Котенка заходить в любое время. Вернувшись в машину, я завожу двигатель и отъезжаю от обочины. Я мысленно напоминаю себе следить за дорогой, а не смотреть на красивую женщину, сидящую рядом со мной.

– Нам ехать около двадцати минут до следующего пункта назначения. Сможешь рассказать историю всей своей жизни, как я, уложившись в это время?

Котенок хихикает, а затем покачивает головой из стороны в сторону, словно просчитывая ответ. Я надеюсь, что она расскажет мне что-нибудь и что ей будет так же легко поделиться этим со мной, как было и мне.

Я уже начинаю задаваться вопросом, не слишком ли я на нее надавил, но тут она начинает говорить.

– Я очень везучая. В моей жизни было не так много трудностей. Я всегда жила в Миннесоте. Выросла в пригороде, к северу от городов-побратимов. Мои родители до сих пор живут в доме, в котором я выросла. Я уверена, что со временем они его продадут и переедут в другое место, но пока, когда я приезжаю к ним, я могу наслаждаться ностальгией.

– Твоя комната выглядит точно так же, как когда ты жила там?

Она смеется.

– Хотела бы я, чтобы это было так. Мой детский хлам лежит где-то, упакованный по коробкам. Когда я сняла собственное жилье после окончания университета, мои родители превратили детские спальни в комнаты для гостей. С моей было довольно просто, но я уверена, что комнату моего брата пришлось отчищать паром, чтобы вывести этот противный мальчишеский запах.

– Мы – мерзкое племя, – хмыкаю я.

– Это правда, – соглашается она. – Мой отец – электрик. К тому времени, когда я пошла в старшую школу, у него уже была своя компания. А сейчас он в основном выполняет только специфические заказы своих давних клиентов. Ему это нравится и держит его в тонусе.

Моя мама – профессор английского языка в университете Миннесоты. Она была там студенткой и, по-моему, начала работать сразу после выпуска. Так что, разумеется, я пошла учиться именно туда.

– На издательское дело, правильно?

– Да, творческая литература. И хотя наш дом находился всего в тридцати минутах ходьбы, я все равно предпочла жить в общежитии. Меган тоже поступила туда, но мы решили в первый год обучения пожить со случайными соседками, просто чтобы посмотреть, что будет. Наверное, излишне будет говорить, что на втором курсе мы решили снимать отдельный дом с друзьями. Я работала в маленькой симпатичной кофейне рядом с кампусом; это было весело и приносило немного денег на карманные расходы. Алекс же учился в университете в нескольких часах пути на юг. Хотя он и пошел по стопам нашей мамы, пожелав стать учителем, он хотел жить подальше от родительского контроля.

– Вы двое хорошо ладите? Я знаю, что он немного мучил тебя в юности, но теперь, когда вы оба стали взрослыми и зрелыми, вы дружите?

– Сказать, что Алекс повзрослел, – это сильно преувеличить. Но да, если не считать его варварств в юном возрасте, мы всегда ладили. Когда мне нужно было с кем-то поговорить, он помогал мне, и наоборот. Сейчас он вернулся в наш округ и преподает, так что я вижу его на семейных встречах. Иногда мы вместе выпиваем, когда у нас обоих выдается свободный вечер. Он все еще немного гуляет, по крайней мере насколько может себе это позволить учитель четвертых классов, поэтому редко бывает свободен. Думаю, когда он встретит хорошую девушку, как сказала бы моя мама, я буду видеть его чаще.

– У меня такое чувство, что Алекс мне понравится.

– Я предупредила тебя о его одержимости «Буранами». Честно говоря, я немного удивлена, что он все еще не позвонил мне, сходя с ума, после всех этих видео.

Я чувствую, как вздрагиваю.

– Прости меня за это. Я знаю, что ты не просила, чтобы все это произошло, и я просто привлек к тебе всеобщее внимание.

– Извинения не принимаются. – Ее слова заставляют меня бросить взгляд в ее сторону, но я вижу, что она улыбается. – В смысле, извинения не нужны. Ты же не мог знать, что меня покажут в камере поцелуев с каким-то придурком.

– Справедливо. Но мне все равно не стоило устраивать такую сцену, отгоняя его от тебя.

– Однако я рада, что ты ее устроил.

– И мне не нужно было устраивать шоу, целуя тебя после игры.

Котенок протягивает руку и кладет ладонь мне на предплечье.

– Но я рада, что ты его устроил. – Она слегка сжимает мою руку, прежде чем отстраниться. – Джексон, по поводу прошлого вечера: я не жалею ни о чем.

Ее дыхание немного сбивается, и я снова смотрю на нее. На этот раз она тоже смотрит на меня. Прикусив нижнюю губу.

– Я тоже, Котенок. Я тоже.

Я уверен, что мы оба думаем об одном и том же. И это единственное, что не попало на камеру прошлой ночью.

Мы оба молчим какое-то время, и я думаю, не включить ли мне радио, и только сейчас осознаю, что оно было выключено все это время с тех пор, как я заехал за ней. Я уже и не помню, когда в последний раз не пытался забить тишину фоновым шумом. Или когда был тот последний раз, чтобы в этом не было необходимости.

Котенок нарушает тишину.

– Меган разбудила меня сегодня утром, просто взорвав мой телефон, чтобы расспросить о прошлой ночи и прислать мне эти видео. Должна признать, что музыкальное смонтировано действительно хорошо.

И она начинает напевать песню Candyman. Мне совсем не нужно на нее смотреть, чтобы понять, что она улыбается.

Я качаю головой.

– Да, тебе легко говорить. Ты выглядишь в нем потрясающе. А я выгляжу как большой тупой пещерный человек.

Котенок смеется.

– Не могу не согласиться. Ты выглядишь как большой сексуальный пещерный человек. Признаюсь, я посмотрела это видео не один раз. Оно запоминающееся. Но я заставляю себя не читать комментарии к нему. Я знаю, какими ужасными могут быть люди в интернете, и не хочу, чтобы меня засосало в эту кроличью нору депрессии. Уж не знаю, как ты справляешься со всем этим вниманием.

– К этому привыкаешь. Конечно, кое-кто знает, кто я такой, но я же не рок-звезда, на которую бросаются целые толпы каждый раз, когда она показывается на публике. Я не веду эпатажную жизнь, никаких«стриптизерш или шикарных машин»,так что папарацци быстро со мной заскучали. Этот… – мне неприятно произносить это слово – «Кэндимэн-ролик», вероятно, подогреет ко мне интерес на какое-то время. Но это пройдет.

Я чувствую, как Котенок колеблется, прежде чем спросить:

– Не расскажешь мне, что сказал тебе тот, другой хоккеист, прежде чем ты ударил его по лицу?

Времени на раздумье мне не требуется.

– Нет.

– Я так и думала. Ну, если это имеет какое-то отношение ко мне, то я сожалею, что причинила неприятности.

Мы как раз въезжаем на парковку нашего второго пункта назначения, поэтому я ставлю машину и только потом поворачиваюсь к Котенку.

– Не вздумай ни за что извиняться. Этому куску дерьма давно пора было дать по морде. Он был занозой в моей заднице годами, так что он получил то, что выпрашивал уже долгое время. Поэтому выкинь все мысли о вине из своей хорошенькой головки. – Я бросаю на нее укоризненный взгляд. – Слышишь меня, Котенок?

Она кивает, пытаясь не улыбнуться.

– Я слышу.

– Хорошо. Потому что мы приехали.

Котенок какое-то мгновение оглядывается по сторонам, а потом замечает знак. Повернувшись ко мне, она широко ухмыляется.

– Мы будем кататься на коньках?