Засунув телефон в задний карман, я схватил сумку с пола и поспешил выйти из комнаты. Я опаздывал на игру, и, если я не приду на нее в ближайшее время, тренер отстранит меня. Я направился к передней части дома, распахивая дверь, но в ту же секунду, как я повернул ручку, я услышал шум позади себя. Я обернулся, заметив, как Пайпер выходит из комнаты Алекса и закрывает за собой дверь. Я втянул в себя воздух, и моя грудь сжалась. Всю неделю я видел ее лишь мельком и старался изо всех сил, чтобы мы не пересекались, из-за чего я был совершенно не готов встретиться с ней сейчас.

Она выглядела шикарно с собранными назад светлыми волосами, которые обнажали изящную линию ее шеи. Она была одета в черное платье, облегающее ее тело, длиной чуть выше колен. Мускул на моей челюсти дернулся, когда я оглядел ее.

Ее наряд идеально подходил для свидания, и у меня болезненно сжалось в груди.

Я подавил рычание.

– Что будешь сегодня делать, Убивашка? Не придешь на наш показательный турнир?

Она вздрогнула, и ее взгляд метнулся к моему.

– Эм, нет. У меня свои планы.

– Что за планы?

Я знал, что не имел права допрашивать ее. Я, черт возьми, знал, что отказался от нее, но будь я проклят, если не воспользуюсь шансом спрятать ее в своей комнате и запереть на ключ.

Пайпер постучала ногой по полу и уперла руки в бока.

– У меня свидание. Ты же знаешь, что охота сама по себе не закончится.

Черт. Я сжал пальцы в кулак и прикусил язык, не зная, собираюсь ли я обругать ее или умолять остаться.

Я с трудом сглотнул, собравшись с силами.

– Отлично выглядишь, Пайпер.

Ее глаза расширились, и затем она опустила взгляд. Не такого ответа она ожидала. Я хотел провести большим пальцем по розовому румянцу на ее щеках, наклонив ее голову назад, чтобы она посмотрела на меня.

Раздался звонок в дверь, нарушив тишину, и я распахнул дверь.

Передо мной стоял худощавый ублюдок, одетый в строгие брюки и накрахмаленную белую рубашку. Он поправил очки на носу, чтобы получше рассмотреть меня. И это было то, чего она хотела? Пойти на свидание с каким-то ботаником-хипстером?

Он прочистил горло.

– А Пайпер здесь?

– Кто ты такой?

Лучше бы ему не подходить к ней.

Он попытался заглянуть мне за спину, повысив голос.

– Я пришел забрать ее. Она знает, что я должен прийти.

– Я не спрашивал, зачем ты пришел. Я спросил, кто ты.

Я загородил дверной проем, закрыв за собой Пайпер, но она протиснулась под моей рукой и улыбнулась ему.

– Не обращай на него внимания. Он лишь чрезмерно заботливый друг моего брата.

Я почувствовал острую боль в груди, и Пайпер заметно вздрогнула, прежде чем продолжить:

– Он безобиден.

Она подошла к его машине, блестящему черному BMW, и оглянулась.

– Не жди меня.

Твою мать. Моя кровь закипела в венах, заглушая звуки вокруг меня. Я не двигался с места, зная, что если сделаю шаг, то затащу ее обратно в дом. Я смотрел за ними, пока они не скрылись за углом. Я тихо закрыл дверь и повернулся, ударив кулаком в стену и разбив костяшки пальцев. Жжение стало небольшим облегчением по сравнению с той болью в груди и внутренним голосом, кричащим на меня. Мое сердце колотилось о ребра, сдавливая меня изнутри, пока я не успокоил его. Она не была моей, и мне некого было в этом винить, кроме себя. Я прислонился головой к стене, делая глубокие вдохи, но в моем кармане завибрировал телефон.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда я вышел на лед в свою смену. Я чувствовал, как прохладный воздух обдувает мое лицо, пока я пытался очистить свой разум и сосредоточиться на игре. Но как бы я ни старался, я не мог избавиться от ее образа в этом облегающем черном платье.

Первый нападающий поймал пас, который я должен был перехватить, и покатил шайбу дальше. Мои ноги горели от усилий догнать его, но он с легкостью смог обыграть вратаря, забив шайбу в правый верхний угол ворот.

Черт. Я слышал, как тренер кричал на меня со скамейки запасных, но все вокруг стало красным, когда я ускорился, чтобы догнать того хоккеиста. Он застонал от боли, когда я впечатал его в стекло, но ведь мы играли не по правилам.

Он оттолкнул меня от себя и зарычал.

– Ты ведешь себя как новичок. Моя мама даже бы не посмотрела в твою сторону.

Я одарил его дерзкой улыбкой, точно зная, что поможет мне избавиться от напряжения, разрывающего меня на части.

– Ах, да ладно. Твоя мама, скорее всего, умоляла бы меня остаться.

Его лицо покраснело, и он оттолкнулся от стены.

– Я с удовольствием надеру тебе задницу.

Он снял перчатки, готовый броситься на меня, но я ударил его первым прямо в ухо, в одно из немногих незащищенных мест. Он покачнулся на ногах, и я снова бросился на него, желая сровнять его с землей. Вдалеке я услышал свист и крики, но не остановился. Он поскользнулся, тяжело упав на колени, и я хотел ударить его снова, но чья-то сильная рука перехватила мою.

– Отпусти его, Лукас. Это не ты, – проговорил спокойно Ривер, в его голосе не было слышно осуждения.

Я раздраженно выдохнул и выпрямился. Он был прав. Я не бил никогда лежачего. Черт возьми, меня никогда не охватывала злость на льду. Никогда. Я был защитником, но не нападающим.

Судья схватил меня за пояс, направляя назад к штрафной площадке, словно маленького ребенка. Я позволил ему увести себя, пока мы почти не оказались там.

– Ладно-ладно. Я все понял.

Он посмотрел на меня и приподнял бровь.

– Обычно ты не ведешь себя так. Не делай из этого привычку.

Я кивнул и вошел в штрафную. Другой парень что-то крикнул мне, но я проигнорировал его, сосредоточившись на игре. Они снова забили, и рядом со мной раздались одобрительные возгласы, заставившие меня заскрежетать зубами. Будь проклят этот день.

Прозвучал сигнал, означающий перерыв в третьем периоде. Я быстро посмотрел на табло и увидел, что мы проигрываем со счетом 9: 2. Этот сезон начался очень жестко. Я стукнул клюшкой о стену в коридоре, ведущем в раздевалку, и мой тренер схватил меня за подплечник.

– Я не знаю, что на тебя нашло, но тебе нужно взять себя в руки. Три из этих шайб были забиты в твою смену. Ты можешь стараться лучше. – Он отпустил меня и пристально посмотрел вниз. – А теперь иди в раздевалку и подбодри свою команду.

Как, черт возьми, я должен был убедить их быть позитивными, если сам в это не верил? Я снял шлем, сунул его под мышку, глубоко вздохнув, и вошел в раздевалку. Вокруг пахло потом и напитком «Гаторейд» и стоял низкий гул голосов. Никто не был рад тому, как идут наши дела.

– Послушайте. Пусть мы и играли ужасно, но, если мы хотим победить, то должны придумать что-то получше.

Я провел рукой по волосам, понимая, что не умею подбадривать.

– У нас все получится.

Я услышал лишь тихое ворчание в знак их согласия, но я не мог ожидать чего-то другого после такой речи. Присев рядом с Джексом, я проигнорировал его вопросительный взгляд. Я ни за что не стал бы обсуждать это с таким любопытным придурком.

Он прочистил горло, и, когда я не посмотрел в его сторону, он толкнул меня в плечо.

– Что, черт возьми, с тобой происходит?

– Ничего, просто неудачная игра. Такое бывает.

Я стиснул зубы, будучи наполовину честным.

– Так бывает у других. Но не с тобой. А теперь перестань мне врать. Что происходит? – настаивал он.

Я глубоко вздохнула и откинул голову на дверцу шкафчика.

– Пайпер на свидании.

– Что?

Он дернулся в мою сторону, приоткрыв рот, прежде чем уголки его губ скривились.

– А ты чертовски ревнуешь.

Я с расстроенным видом провел рукой по затылку.

– Да, я ревную.

– Я не знаю, что с тобой такое, но ты портишь отношения с Пайпер, и ты будешь жалеть об этом.

Его голос был суровым, и я переступил с ноги на ногу, как будто меня отругали.

– Отвали, чувак. Ты не понимаешь.

Никто не понимает.

– Она не будет вечно ждать, пока ты разберешься со своими тараканами.

– В этом-то и суть. Я хочу, чтобы она двигалась дальше.

Я запрокинул голову и посмотрел в потолок, пряча ложь в своих глазах.

– Продолжай повторять себе это. Может быть, все остальные тебе верят, но я вижу, как ты смотришь на нее. Ты всегда так смотрел на нее. – Его взгляд смягчился. – Что бы это ни было, ты можешь рассказать мне. Я знаю, что все это произошло, когда умер Маркус.

Он сделал большой глоток из своей бутылки и сказал:

– Пришло время всем нам отпустить это.