Воздух наполнили громогласные аплодисменты и крики толпы, шорох коньков, рассекающих лед, эхом отразился от бортиков. Броди вместе с товарищами по команде праздновал нелегкую победу. По лицу катился пот, ребра болели от прессинга во втором периоде, но кровь кипела от адреналина, а по всему катку неслась волна заразительной радости.

Да, черт возьми! Они блестяще прошли первый круг плей-офф. Четыре игры – и столько же побед. У «Вайперз» нет ни единого шанса.

Фанаты местной команды хмурились и сутулились. Они медленно вставали, направлялись к выходу, и на лицах у всех было написано искреннее горе. Броди знакомо подобное чувство. Команда из родного Мичигана больше десяти лет не проходила дальше первого круга плей-офф.

– Что, интервью о личной жизни сегодня не будет? – потешался Эрик Леви, их защитник. Глаза у него озорно поблескивали.

– Точно. – Броди криво усмехнулся. В конце концов, его попытка совершить эффектный жест оказалась не совсем напрасной. Так или иначе, номер Хейден он получил.

С другой стороны, от нее нет вестей с вечера пятницы, когда они переписывались в последний раз. На дворе было воскресенье, и ни гу-гу. Что ж… возможно, умоляя ее в прямом эфире об ужине при свечах и катании на коньках на закате, он потерпел феерическое поражение.

– Да круто было, – заверил его Дерек Джонс, едва они переступили порог раздевалки, и хлопнул Броди по плечу. – Для такого храбрость нужна. А девчонки любят широкие романтические жесты.

Только не Хейден. Она оказалась крепким орешком.

Стянув потное джерси, Броди направился в душ. Вернувшись к шкафчику, он обнаружил, что все товарищи по команде уже пошли садиться в автобус, который должен был отвезти их в аэропорт, где «Уорриорз» ожидал частный самолет.

Броди быстро переоделся и проверил телефон. От Хейден – ноль сообщений, зато имелось одно от агента. Она просила перезвонить.

Броди тотчас напрягся. Мария никогда не беспокоила его в вечер игры – разве что случилось нечто крайне важное.

– Привет, – произнес он, едва услышал ее голос. – Что стряслось?

– Отличная игра сегодня вышла, – проговорила Мария весьма деловито. – Ты прекрасно смотрелся.

– Спасибо. Меня автобус ждет, я не могу долго говорить. У тебя что-то срочное?

Она немного помолчала, стараясь осторожно подобрать слова.

– Я сейчас беседовала по телефону с руководителем юридического отдела «Уорриорз». Она хочет приостановить обсуждение контракта до конца сезона. По ее словам, руководство замедляет процесс, но…

– Но что? – напрягся Броди.

– Выглядит все подозрительно, и мне это не нравится.

Мария, как обычно, деликатничала.

– В каком смысле подозрительно?

– Думаю, клуб ждет, удастся ли выбраться из грандиозного скандала, прежде чем предложить многомиллионный контракт игроку, который, возможно, связан с этой заварушкой.

Кровь застыла у Броди в жилах. Вся радость от сегодняшней победы растворилась, сменившись смесью злости и страха.

– Какого хрена? – заорал он. – Они думают, что я сливал игры? Или трахался с женой владельца?

– Нет-нет! Тебя ни в чем не обвиняют, Броди. Но, по-моему, они осторожничают и не намерены давать какие-либо обязательства по такому колоссальному контракту, пока все дерьмо еще кипит, – без лишних эмоций объяснила Мария. – Я просто буду держать тебя в курсе, чтобы ты понимал, почему дело движется со скоростью улитки. И еще у меня к тебе вопрос: по шкале от одного до десяти, насколько сильно ты хочешь остаться в «Уорриорз»?

Броди тяжело сглотнул. Вот черт. О подобном он размышлял нечасто. Он, разумеется, знал, что, когда срок контракта истечет, его наверняка пожелает переманить руководство другой команды, но вообще-то Броди не собирался покидать клуб, за который играл с двадцати одного года.

– А что? – с расстановкой уточнил он. – Считаешь, мне стоит подумать о переходе?

– Честно? Да. Сейчас все руководство «Уорриорз» в раздрае из-за предъявленных обвинений. И меня тревожит, что переговоры застопорились. Я бы прощупала почву, посмотрела, какие еще команды заинтересуются твоей кандидатурой. Ничего не афишируя, естественно. Что скажешь?

Броди колебался.

– Ладно, – буркнул он после паузы. – Но будь очень осмотрительна. Не хочу, чтобы Пресли решил, будто я тайком пытаюсь сбежать, якобы заметая следы.

Броди уже потрахался с его дочерью. Не стоило усугублять.

– Понятно, – откликнулась Мария. – Давай, Броди, беги и садись в автобус. Я буду на связи. И кстати: ты пока держись потише, старайся по возможности обходить СМИ и позволь работать с прессой мне. – Она многозначительно помолчала. – Иными словами, не болтай с репортершами спортивных каналов о личной жизни, когда позируешь полуголый перед камерой.

Губы Броди дрогнули в улыбке.

– Ясно, – сказал он.

ХЕЙДЕН: Приходи.

Броди пару минуту пялился на экран телефона, пытаясь убедить себя, что сообщение ему не привиделось. На дворе был вечер понедельника, и он только вышел из душа. Он, наверное, добрых полчаса простоял под горячими струями, чтобы расслабить ноющие мышцы. После вчерашней игры тело до сих пор чудовищно болело, а ребра тянуло всякий раз, когда Броди наклонялся.

Теперь, когда он пялился на единственное слово в сообщении, вся боль, казалось, исчезла.

«Приходи».

Хейден явно передумала, решила воспользоваться его предложением и вместе воплотить фантазию в жизнь, однако нужен ли ей был по-прежнему лишь секс? Или теперь она искала нечто большее?

Черт, он забегает вперед. Хейден попросту приглашала его в гости, а не предлагала вступить в стабильные отношения.

Броди мигом натянул джинсы и старое джерси с эмблемой «Уорриорз», схватил ключи от машины с тумбочки в коридоре, сунул в задний карман бумажник и выскочил из дома.

Броди вдохнул влажный уличный воздух. Стояла середина мая, по вечерам все еще царила прохлада, и нельзя было исключать вероятность грозы или даже странной, неожиданной снежной бури, но Броди любил это время года. Ему нравилось наблюдать, как чикагская весна борется за главенство с летом. Он прожил в городе уже восемь лет и научился ценить любые его проявления, даже неопределенную погоду в межсезонье.

К тому моменту, когда он припарковался у отеля Хейден, начался дождик, и лобовое стекло усеяли капли. Броди выбрался из внедорожника и влетел в лобби как раз в тот момент, когда небо озарила молния. Где-то вдалеке угрожающе загрохотал гром, потом еще раз, уже громче, а в следующую секунду на город обрушился ливень.

Броди попросил администратора позвонить Хейден в номер, и через несколько минут гостя провели к лифту. Администратор вставила ключ, чтобы Броди мог подняться в пентхаус, и покинула кабину.

Лифт понесся вверх, а когда двери открылись, Хейден уже поджидала его.

– У меня есть несколько основных правил, – заявила она вместо приветствия.

Броди ухмыльнулся.

– И тебе привет.

– Привет. У меня есть несколько основных правил.

Он кинул ключи на стеклянный столик возле одного из диванов и двинулся ей навстречу.

Даже в спортивных штанах она выглядела потрясающе. Ему было приятно смотреть на ее небрежный хвост со случайно выбившимися прядями, которые обрамляли личико, лишенное макияжа. А особенно была по нраву тонкая белая майка, не скрывавшая, что бюстгальтера на Хейден нет.

Глаза Броди скользнули по великолепной груди, по очертаниям темных сосков, различимых через легкую ткань, и во рту у него пересохло.

Хейден вспыхнула под его пристальным взглядом.

– Не пялься. Это непристойно.

– А я-то гадал, куда делась Мисс Пристойность и Чопорность. Здравствуйте, профессор, рад снова вас видеть.

– Я вовсе не пристойная и чопорная, – возмутилась она.

– Ну, в постели-то нет…

– Основные правила, – твердо повторила она.

Броди вздохнул.

– Ладно. Выкладывай, и тебе полегчает.

Хейден прислонилась к подлокотнику дивана, уперев руки в боки.

– Между нами не будет ничего, кроме интрижки, – начала она, и ее низкий голос дрогнул.

Броди улыбнулся.

– Мы просто продолжим фантазию, или как ты там сказал. Согласен?

– Я пока ни на что не соглашаюсь. Есть еще правила?

– Мой отец не должен ничего узнать. – Она помялась, очевидно, испытывая неловкость. – И я бы предпочла, чтобы нас не видели вместе на публике.

Броди изогнул бровь.

– Стыдишься связи с хоккеистом?

– Я? Нет. Но тебе, конечно, не надо объяснять, какие непростые сейчас у клуба времена. Я не хочу усложнять папе жизнь, распаляя СМИ. Журналисты только и ждут, когда все загорится синим пламенем.

Броди сразу же решил, что в ее словах есть смысл. Увидев, как Уайатт шепчется с Шейлой Хьюстон, Броди не имел ни малейшего желания подбрасывать дров в костер.

Если их с Хейден заметят вместе, в лучшем случае пресса превратит это в очередную сенсацию, как и все, что связано с «Уорриорз».

В худшем случае какой-нибудь козел намекнет, что дочь владельца команды прознала о виновности отца, поэтому либо пытается заткнуть Броди, поскольку он мог быть причастен к скандалу, либо спит с ним, желая выяснить, что ему уже известно.

Все сценарии казались Броди отвратительными.

Тем не менее он не собирался полностью подчиняться Хейден. У него тоже имелись кое-какие требования.

– Если я соглашусь с твоими правилами, тебе следует принять и мои, – хрипло заявил он, скрестив руки на груди.

Она шумно сглотнула.

– Например?

– Если ты ложишься в постель, то только со мной. – Он стиснул зубы. – Я не собираюсь делить тебя с кем-то, особенно с парнем, который ждет тебя в Калифорнии.

– Логично.

– И ты должна пообещать мыслить широко.

В ее взгляде промелькнул интерес.

– В сексуальном плане?

– Да. Но и в эмоциональном тоже. Я хочу сказать, что, если наши отношения зайдут дальше, превратятся в нечто большее, чем обычная интрижка, ты не сбежишь от них.

Хейден неторопливо кивнула.

– Это я могу. А ты согласен никому не рассказывать о том, чем мы здесь занимаемся?

– Это я могу, – с ухмылкой спародировал он.

– И чего ты ждешь? – воскликнула она. – Раздевайся уже.