Я следил за ним.

Мой взгляд острым соляным раствором прожигал твердую корку материка, делал ее прозрачной, сквозной, и я видел, все видел.

Я радовался его успеху, его возвеличению.

А каждый его промах заставлял мои обнаженные нервы болезненно сокращаться.

И я страдал неизъяснимо.

Я видел его — лучезарного, в белой одежде, в черной одежде, усыпанной сверкающими звездами...

Стол.

Гигантских размеров труба.

Купол неба над головой — звездного, вечернего неба.

Неба — врага, неба — неразгаданного ненавистника.

Смотрит и чертит.

Чертит и вычисляет.

Разгадывает сложные построения при помощи простых вычислений.

Линии на небе, линии на бумаге.

От звезды к звезде проведены черные магистрали.

Сеткой оплетено небо, сеткой окутана земля.

Обозначенное в безграничном пространстве точно обозначено на ограниченном чертеже.

С внешнего сдернуто покрывало. Казавшееся тайной стало доступно многим.

Нутро, нутро только попрежнему скрыто.

— О когда же ты вскроешь нутро!