И встречали.

Одни...

Их утомила мелочность жизни, пошлость повседневных ощущений, будни труда. А сил в груди были девственные залежи, а мысль искала подвигов.

Давила клетка.

И ломали ее, и бросались в полымя, в титанический прыжок выливая запас накопившейся энергии.

И гибли — неузнанные и безумные...

Встречали другие.

Усталые лица, слабые тела, тяжелые ноги отличали их в широкой толпе.

Все равно — погибать или жить: мы устали.

Надвигается полымя, а они остаются на своих насиженных местах, даже не пробуют спастись.

Рано или поздно — не все ли равно?..

И третьи — видели опасность, сознавали неминуемость гибели.

Шумно играла музыка. Вино наполняло чаши, красный свет заливал вычурные узоры ковров. И сплетались в сладострастных движениях обнаженные тела.

Последняя оргия!..

С отчаянными лицами призывали имя неведомого промыслителя четвертые.

Молились горячо и истово, иступленно ревели, заклинали небеса и требовали спасения. Пытались оградить себя священными знамениями и талисманами и, ограждаясь, погибали.

И жизнь шла...

Работали пчелы над добыванием насущного хлеба.

Трутни пользовались их трудом и, силой, отделяли себе лучшие куски.

Царствовало золото, торжествовала власть.

Сильный издевался над слабым, в вихре предсмертной пляски стараясь не замечать, а порою и действительно не замечая, что его собственные дни сочтены.

И полымя двигалось.