Рояль в этом доме стоит в еще одной малой гостиной, о которой я даже не знала. Эта комната расположена вдали от других. Мы входим, я усаживаюсь на лавочку у инструмента и поднимаю крышку.

– Что играем? – спрашиваю буднично, Сеймур встает надо мной, опираясь на крышку рояля, и жмет плечами небрежно. И этот его жест напоминает мне первую нашу встречу. Тогда каждый его мимолетный взгляд пугал до чертиков, доводил до сумасшествия просто. А сейчас в этой домашней обстановке он расслаблен и доволен. На его губах нет улыбки, но его глаза полны затаенного удовлетворения, которое хорошо читается.

– Твою любимую мелодию, – отвечает, и я задумываюсь. На ум приходит любимая мелодия дяди, и я опускаю пальцы на клавиши. Инструмент охотно поддается, черные и белые плавно ложатся под пальцы, вызывая внутри меня давно забытые ощущения. Внутри будто поднимается что‑то, что давно спало, и вот наконец пробудилось. Я всегда испытывала подобное за игрой.

Моя учительница говорила, что у меня феноменальные способности, будто я выросла в семье музыкантов. А я всегда считала, что наши прошлые жизни накладывают отпечаток на настоящую личность. Именно поэтому мы любим некоторые вещи, едва только с ними познакомившись. Срабатывает память, которая под кожу пробирается откуда‑то издалека, из прошлых наших жизней. Так случилось и со мной. Едва я села за инструмент в доме наших хороших знакомых, я тут же выпросила дядю купить мне такой. И он не видел причин отказать. За это я буду благодарна ему всю свою жизнь.

Дебюсси. Блудный сын.

Мне всегда нравилось эта кантата, и сейчас я с упоением исполняю ее, срастаясь с инструментом. Сложно играть вступление, прописанное для игры в четыре руки, где‑то я медлю, где‑то приходится ускоряться и отыгрывать, но мне всегда нравились сложные задачи.

Музыка льется, мое дыхание сбивается в такт паузам. Игра, словно сама жизнь, ведет меня, учит дышать по новому, учит чувствовать музыку и ее переливы. Мне хочется плакать.

Я вздрагиваю, когда на скамейку рядом опускается Сеймур. Он наблюдает за моими пальцами, и я ошибаюсь на ноту, тут же стараясь стереть свою оплошность.

На клавиши ложатся длинные пальцы моего спутника, и поначалу неспешно, но с каждой нотой все смелее вливаются в мелодию.

Он начинает играть рядом, я теряю ритм и поворачиваюсь к нему, шокированная происходящим, и пока я сижу с открытым ртом, Сеймур Орсини отыгрывает партию для четырех рук своими двумя, как делала я минуту назад.

У меня в голове не укладывается, он что, тоже умеет играть? Судя по тому, как охотно инструмент отзывается на его упругие касания – да.

Беру себя в руки и возвращаюсь к клавишам.

Опускаю сначала одну, ловя ритм, потом подключаю вторую. Музыка, которая была создана для игры вдвоем, оживает с новой силой. Эта мелодия теперь звучит глубже и проникновеннее. Наши локти соприкасаются, наши бедра прижаты вплотную, наши кисти наперебой порхают над клавишами, создавая невообразимую партию.

Я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь. Мое сердце заходится от восторга и восхищения. Музыка течет по венам, связывает нас единым ритмом, который наполняет легкостью и притяжением.

Сеймур бережно перебрасывает кисть, играя между моих рук.

Это вторжение в личное пространство мне даже нравится. Он берет на себя более сложные ноты, оставляя мне играть те, что удобнее всего. Он будто в вальсе ведет, я чувствую мужскую руку, мужскую силу и защиту, он сел как второй игрок, но стремительно перенял первенство и повел меня в этой витиеватой кантате.

Мы погружаемся в транс этих нот. Чувствуем друг друга, подстраховываем, углубляем игру, возводя ее Абсолют фортепианных партий.

От восторга дыхание перехватывает, я с трудом восполняю этот пробел, стараясь надышаться, грудь ходит ходуном. Закусываю губу, когда палец соскальзывает с клавиши, и тут же возвращаю его на место в ту секунду, когда Сеймур решает подстраховать меня. Его рука ложится на мою, я каменею. Мимолетная пауза как взрыв вакуумной бомбы стихает вместе с затуханием звучания инструмента, и Сеймур выводит последние ноты, подводя итог нашему внезапному, но такому мучительно приятному слиянию.

Мои пальцы покалывает. Мы еще несколько секунд сидим, будто под гипнозом, я смотрю на ряд черно‑белых клавиш и не могу поверить в то, что произошло.

– Мне понравилось, – признаюсь шепотом, взволнованно дыша. Поворачиваюсь к Сеймуру и искренне улыбаюсь ему. Он улыбается в ответ. Мы снова ненадолго зависаем.

– Ты отлично играешь…

– И ты… – выдыхаю. – Вы.

Спохватываюсь, провожу повлажневшими руками по бедрам, смущенно отворачиваюсь.

– Мне нужно подышать… – Встаю с места и торопливо убегаю из гостиной, стремясь поскорее остаться в одиночестве.