Наши дни

Беру со стола поднос с бокалами шампанского и направляюсь в зал для приемов. Мое лицо нейтрально. Внутри больше нет боли и других эмоций, лишь пустота. Можно сказать, мне повезло. Другие принудительно работают проститутками, а я всего лишь официантка.

После того, как я убедилась, что Майкл, Джек, изнасиловал ту несчастную, Карлос отвел меня обратно в комнату и оставил одну. Но перед этим добил меня окончательно.

– Ты думала мой сын, живя столько лет со мной, ни разу не участвовал в моих облавах? Ты просто не знаешь его. Хотя… теперь знаешь. – Карлос мерзко улыбнулся и покинул комнату.

Всю ночь я не могла уснуть и только под утро забылась в беспокойном сне. Мне снова снился Джек. Только теперь он не обнимал меня, а давил в своих объятиях. Я проснулась в холодном поту. Воздуха не хватало.

Я поднялась с кровати и, наскоро умывшись, направилась в сторону Кухни. В коридоре я наткнулась на Майкла, Джека. В его глазах было столько участия, что мне стало не по себе. Неужели он настолько хороший актер? Как можно было не замечать его вранья раньше?

– Как ты? – Парень наклонился, заглядывая мне в глаза.

Отбрасываю его руки, тянущиеся к моему лицу. Ярость вскипает мгновенно, просто удивительно, что я не сорвалась на крик сразу.

– Не смей! Не прикасайся ко мне! – Сдавленно шепчу, словно сил на большее нет. Вложив во взгляд всю свою ненависть, я толкаю его в грудь ладонью.

Майкл отступает, явно не понимая, чем вызвана такая перемена.

– Карлос не обижал тебя больше? – Уже более равнодушным тоном.

– Это не его мне надо бояться в этом доме! – Чеканю и, пригвоздив его взглядом, ухожу прочь.

В течение дня я больше не пересекалась с Майклом. Зато сейчас мечтаю выколоть себе глаза, чтобы не видеть его довольной физиономии и руку на заднице этой мымры. Я уговариваю себя, что мне всё равно, где‑то глубоко внутри болит. Видимо не все чувства атрофировались. А жаль.

Прием по случаю возвращения блудного сына устроил Дон Карлос. На нем так же объявили о возобновлении помолвки последнего с бывшей невестой. Умопомрачительной, длинноногой брюнеткой, Франческой.

Та весь вечер цепляется за рукав Майкла, блистает своей голливудской улыбкой, отвечает на поздравления. А на пальце её сверкает кольцо с бриллиантом, размером с яйцо. Не может быть, чтобы у людей настолько не было вкуса!

– Эй, малышка, можно мне бокал? – неприятный голос сзади заставляет обернуться. На мой зад ложится чья‑то лапа, и я с трудом подавляю желание заехать нахалу подносом по голове. Но я не могу привлекать к себе ненужное внимание.

Разворачиваюсь. Натянуто улыбаюсь какому‑то жирдяю.

– Пожалуйста, сеньор.

Тот берет бокал и, подмигнув, удаляется. Я выдыхаю и продолжаю путь.

Дон Карлос встает на подиум, где играют музыканты и начинает свою речь. Мне кажется, что я попала в какой‑то сюрреалистичный фильм. Тут все знают, что Моретти занимается торговлей живым товаром, но охотно поддерживают его аплодисментами. Они явились на его прием. Они пьют его алкоголь, едят его закуски. И спокойно живут с этим, понимая, что все это оплачено сломанными судьбами сотен людей. Я схожу с ума…

Речь Карлоса подходит к концу, на сцене возникает Майкл, Джек, в сопровождении брюнетки. Они благодарят отца. Мудак, сказав пару слов, вызывает бурные овации в зале.

Я не слушаю, о чем он говорит, но понимаю все без слов. Франческа, удивленная его словами, повисает у него на шее и, прижавшись всем телом, запечатляет на губах поцелуй. Майкл гладит бедро невесты и отстраняется.

Он так хорошо вписался в роль плейбоя Казановы, сына богатого папаши, что становится дурно. Он был рожден, чтобы перенять царствование своего отца. Сменить его на престоле этой гнусной империи. Мне хочется сплюнуть на пол. Я презираю все его существо. Этот человек еще страшнее, чем сам Сатана.

Майкл поворачивается и безошибочно находит в толпе меня. Он будто прочел мои мысли и решил пристрелить суровостью в карем взгляде. Он видит, что я за ними наблюдаю. И показательно склоняется к губам невесты, будто демонстрируя что‑то кому‑то.

Всё! Больше нет сил! Отворачиваюсь и решительно направляюсь в сторону кухни. Но по дороге меня перехватывает все тот же жирдяй.

– А ты хороша, птичка. Идём со мной!

Я пытаюсь выдернуть руку, но потная ладонь прилипла, как клещ. Рядом возникает Дон Карлос.

– Сантьяго, что здесь происходит?

Мой взгляд мечется от одного урода к другому.

– Я хочу её себе, Карлос. – Жирдяй облизывает взглядом мою грудь под белой униформой. Я жалею, что замазала синяки тоналкой, может это отпугнуло бы озабоченную свинью.

– Она уже побывала с мужчиной, выбери себе любую другую. – Хозяин дома ведет рукой в сторону зала, как бы демонстрируя обилие девушек в униформе.

– Я хочу именно эту шлюху! – Настаивает Сантьяго. Мне бы в пору удариться в истерику, но вакуум, сменивший чувства, снова приходит на помощь полным штилем эмоций.

Карлос задумчиво тянет, изучая взглядом мое непроницаемое лицо.

– Ты можешь купить ее Сантьяго. Если готов выложить двести тысяч, она твоя!

Я не верю своим ушам. Он что, издевается? Как можно, вот так запросто, продать меня кому‑либо?

Сантьяго кивает, выхватывает из моих рук поднос и толкает другой официантке.

– По рукам, Карлос! – крепче хватает меня за запястья. – Ты идешь со мной, малышка.

Не успеваю сказать ни слова, меня уводят с приема наверх. В сторону комнат второго этажа.

Мужлан заволакивает меня в комнату, судя по всему именно сюда его разместили на сегодня.

– Ты такая сладкая, птичка! – толкает меня к стене, зажимает. Я пытаюсь оттолкнуть его, но это все равно, что пытаться оттолкнуть стену. Его колючее лицо царапает мою щеку, от отвращения я готова блевать, меня парализует страх, и он же придает сил не сдаваться. Ударяю жирдяю в пах коленом, но не попадаю. Он отрывает меня от стены и швыряет на кровать. Я ударяюсь о матрас, легкие перехватывает, когда туша падает на меня сверху. – Не сопротивляйся, тебе даже понравится.

Кричу. Позволяю себе ту глупость в надежде, что кто‑то придет на помощь. Жирдяй накрывает мой рот ладонью, попутно шаря второй рукой под моей юбкой.

Мычу, пытаюсь чтобы слова звучали внятно.

– Слезь с меня! – ерзаю под ним.

– Молчи, сука! Ты меня достала! – замахивается и ударяет меня по щеке. Она вновь разверзается болью, он ударит по синяку, и у меня звенит в ушах.

Дверь в комнату открывается и тут же закрывается. До моих ушей доносится женский стон. Я каменею, как и мой насильник. Мы оба сбиты с толку.

Сантьяго напрягается и с кряхтением встает с меня. Я торопливо откатываюсь на другую сторону кровати и отскакиваю прочь. В комнате темно, и я не могу разглядеть источник суеты. Мне с трудом удается совладать с собой. Меня все еще колотит. Одергиваю униформу, пытаюсь прикрыть тело, которое едва не осквернил этот маньяк.

– Кто здесь? – Гнусный голос толстяка разносится по тёмному помещению.

Суета стихает. Через секунду загорается свет.

Майкл едва успевает привести себя в порядок, но его рубашка по‑прежнему расстегнута. Франческа одергивает подол своего мини‑платья. Её волосы в беспорядке, помада размазана. Голубки решили уединиться, и не учли, что в комнате может быть кто‑то другой.

Если бы я могла, я провалилась бы сквозь землю. Никогда еще я не чувствовала себя такой униженной! И никогда мне не было так больно!

Опускаю голову, пулей вылетаю из комнаты. Забегаю за угол и прижимаюсь к стене. По щекам градом катятся слезы, неужели я никогда не смогу спастись из этого ада?

Эта похотливая скотина чуть меня не изнасиловала!

Но адская боль в груди давит не поэтому. Мне хочется забыть эту сцену, но я не могу.

Алые ногти невесты, впивающиеся в голую грудь Майкла. Его рука, у неё между ног. Потемневшие от страсти глаза.

Этот кошмар будет преследовать меня днями и ночами.

Боже, как же мне спастись? Я хочу домой к сестре. К Стиву. Он никогда не причинил бы мне боль. Он другой: надежный, сдержанный, спокойный.

Внезапно я понимаю, что мне нужно делать. Эта мысль абсурдна до безобразия. Но именно в этом её прелесть.

У меня все равно не было выбора. Жить в этом аду, ожидая насилия, или однажды переступить через себя и попытаться спастись?

Слышу шаги где‑то сбоку и торопливо стираю со щек слезы.

Сантьяго растрепанный и взволнованный проходит мимо и подскакивает, не ожидая встретить тут меня.

Такая реакция позабавила бы, не помни я, каким животным он был минуту назад.

– Вот ты где!

– Вы купили меня у Дона Карлоса, – говорю спокойно, хотя и не ощущаю ни капли подобных чувств.

– Я уже не уверен, нужна ли мне такая стерва! – обиженно огрызается, и с чувством оскорбленного достоинства отворачивается. Я хватаю его за рукав. Он ошарашенно поворачивается.

– Я отдамся вам добровольно и буду покорной столько, сколько вы захотите. Но в обмен вы пообещаете переправить меня к сестре.

Сантьяго опешил и даже не скрывает этого. А я отсчитываю секунды, данные ему на раздумья, и молюсь не передумать. Это предложение унизительное и оскорбительное для меня, но если другого выбора нет, я сделаю, как обещала. Чтобы выбраться из этого ада я готова пойти даже на близость с монстром. Сантьяго смеется.

– А ты не промах, малышка.

Мне с трудом удается сдерживать гримасу отвращения, так и стремившуюся появиться на лице.

– Ну, что ж, по рукам! – Мужлан берет меня под руку, и я делаю над собой усилие, чтобы не отдернуть свою кисть. Меня ведут к лестнице вниз. Туда, где сияет огнями огромный прием богачей. Сборище ублюдков, возомнивших себя богами.