Наши дни

Просыпаюсь. Во сне я видела родителей. С ними было так спокойно и безопасно. Мама обнимала меня и говорила, что как только вернется из поездки, поведет нас с сестрой в аквапарк. Это была последняя наша встреча. День перед аварией. В висках пульсирует. Открываю глаза, не понимаю, где я. Перед глазами двоится. Стряхиваю сонливость, приподнимаюсь и понимаю, что я спала на коленях Майкла. Он спит полусидя, прислонившись к спинке кровати. Его голова откинута чуть на бок. Он крепко сжимает меня в объятиях.

Вчерашняя ночь вспоминается как в тумане. Обрывки каких‑то фраз, опасность, боль, а потом он. Его надежные руки обнимают. Защищают от опасности. Защищают от зверей за пределами этой комнаты.

Майкл, Джек, мерно дышит. Его грудь равномерно вздымается и опускается. Тянусь рукой и касаюсь колючей щетины. Она такая густая и черная, как у пирата. Кончики пальцев жжет от желания коснуться его снова, но я отдергиваю руку. Скольжу взглядом ниже. Изображение розы. Та самая надпись под ней. В глазах начинает щипать. Накрываю ладонью татуировку и прикрываю веки, мечтая забыть все, что было до вчерашнего дня. До того, как я увидела его с Франческой…

Пульс под ладонью участился.

Я распахиваю глаза и натыкаюсь на сонный взор Майкла, Джека.

Долю секунды он смотрит на меня непонимающе, а потом хмурится.

– Я хочу, чтобы ты сидела в комнате и не высовывалась. Камилла будет приносить тебе еду. Никому, кроме неё не открывай, – произносит холодно, и я отдергиваю руку, стыдясь этого глупого проявления чувств.

– Если Карлос решит достать меня, никакие замки его не удержат.

– Он тебя не достанет. – Чеканит, ссаживает меня со своих колен. Поднимается с кровати. Его загорелый торс выглядит устрашающе, но вопреки ожиданию я не чувствую страха внутри.

– Меня не будет до вечера. Не наделай глупостей… – читает мне нотации как маленькому ребенку. Я злюсь, смотрю на него волком. Майкл, Джек, кладет на тумбочку пистолет. – Умеешь обращаться с оружием?

Я растерянно киваю. Он выжидательно смотрит на меня.

– Я посещала курсы самообороны, там нас учили, как эта штука стреляет.

– Отлично. Держи его при себе.

Сажусь на постели, плотнее укутываясь в халат.

– Почему ты помогаешь мне?

Майкл, Джек предал всех друзей, вернувшись к отцу. Но откуда такая забота о сестре бывшей коллеги? В прошлом мы не дружили. Когда я знала его, как Джека, и после, с Майклом нас никогда не связывала дружба, а, тем более, взаимоуважение. Скорее наоборот. И это сбивает с толку. Если бы дело было в простом сексе, он не стал бы заморачиваться.

Майкл задумчиво смотрит на меня, и так ничего и не ответив, выходит из комнаты.

Весь день я напряженно прислушиваюсь к шагам в коридоре. В страхе замираю, когда кто‑то проходит мимо. Сжимаю пистолет под подушкой, стараясь быть на чеку, если Карлос придет за мной. Готовлюсь к худшему. И это выматывает.

Ко мне дважды приходила Камилла с подносом. Скорее всего по поручению Майкла. Она поцокала при виде моего лица в синяках. И принесла какую‑то вонючую мазь, сетуя по‑итальянски.

– Обработай синяки, так быстрее заживет.

Я не ответила. Просто дождалась, когда она выйдет и закрылась на засов.

Порылась в гардеробе Майкла, нашла там джинсы и мужскую футболку. Оделась, хоть одежда и была велика. Видимо, эти вещи принадлежали Майклу, Джеку, когда он был подростком. Они не такие огромные, как те, что он носит сейчас, но все равно изрядно свободные. Отлично подойдут, чтобы хоть чуть‑чуть почувствовать себя не такой уязвимой.

Сажусь у окна, пистолет держу при себе. Майкл так и не появился, хотя уже вечер. На зеленый сад, в котором я полола цветочные клумбы, опустился вечер. Теперь можно было различить лишь очертания предметов. Они как черные тени выделялись в темноте наступающей ночи.

Я схожу с ума от тревоги.

Надо отвлечься.

Воскрешаю в голове воспоминания о встречах с Джеком. Как я могла не замечать сходства Майкла с парнем из прошлого? Да, я не часто видела Джека, но, мне казалось, я запомнила каждую черточку на его красивом лице. Он сделал пластику, но глаза остались прежними.

Вздыхаю. Я совсем не разбираюсь в людях. Майкл, он же Джек, оказался предателем…Неужели, прожив на свете двадцать один год, я так и не научилась этому? Сворачиваюсь клубочком на кушетке у окна и засыпаю.

Тонкий едва различимый звук выдергивает меня из сна. Открываю глаза, суетливо сажусь на кушетке. Сжимаю пистолет. Сонный взгляд натыкается на темную фигуру в кресле напротив. Позвякивание кубиков льда о хрусталь повторяется.

– Наконец‑то проснулась… – голос, пробирающий до мурашек отвращения, звучит безжизненно. Из него будто вынули все эмоции, сделали его стерильным. Но неприятный скрежет все равно действует на мои нервы, заостряя все окончания. Натягивая их в струну. Вытягиваю руку с пистолетом перед собой. Дуло дрожит.

– Ты думаешь, эта штука меня остановит? – Дон Карлос интересуется равнодушно.

Снимаю оружие с предохранителя.

– Сейчас узнаем, – произношу с угрозой.

– Ты так и не поняла? – отпивает янтарь из стакана. – Меня возбуждает сопротивление! Это сладкое ожидание, когда жертва бьется в попытке спастись, а кровь в твоих жилах течет всё быстрее в предвкушении пира…

– Вы больной человек! – Не дышу. Одно неверное движение и дрожащая рука сорвется.

– Возможно… – жмет плечами…– Такой же больной, как и мой сын.

Мотаю головой, будто не верю в его слова. Меня буквально раздирает на части противоречивость. Джек спас меня от Карлоса и охраны, но и сам обращается со мной как с пылью под ногами. Почему?

– Я никак не возьму в толк, чем ты его зацепила. – Карлос задумчиво постукивает кончиком пальца по плотно сжатым губам. – Он всегда легко относился к своим игрушкам. Но в этот раз, что‑то изменилось.

Мои руки плотнее сжали рукоять пистолета. Я начинаю задыхаться. Нельзя паниковать сейчас. Это может дорого обойтись.

– Смазливая мордашка не могла зацепить его настолько сильно. Судя по тому, что ты была девственницей, наличие опыта тоже.

Хозяин дома отпивает глоток, глядя поверх бокала. Выставив указательный палец вверх, он продолжает.

– А может, все дело в твоей беспомощности? Ты так беззащитна, у любого мужика взыграет чувство рыцарства…

– Что тебе нужно? – отчаянно срываюсь.

– Чтобы ты убралась с дороги. – Карлос допивает остатки алкоголя. – Это ведь он дал тебе пистолет? Хотел защитить от меня. Именно поэтому я хочу, чтобы ты убралась из поместья. Ты пробуждаешь в моем сыне глупые чувства. Он слепнет как идиот. А должен стать моим преемником! Моим последователем.

– Джек никогда не станет таким, как ты! – Звучит не так твердо, как мне хотелось бы…

– Уверена? – В глазах напротив впервые за вечер всколыхнулась одержимость. – Прогуляемся.

Я настороженно наблюдаю, как Карлос ставит на тумбу пустой стакан. Потом поднимается с места. В глазах начинает щипать. Я ненавижу себя за то, что не могу нажать этот чертов курок.

– Я никуда не пойду! – Рыдание всё‑таки вырывается из горла.

– Тогда стреляй, что тянуть?

Сглатываю, продолжая держать мудака на мушке. Этот человек‑чудовище. Он не заслуживает такой быстрой смерти. Но, если его не остановить, он продолжит ломать судьбы других. Облизываю ставшие солеными губы.

– Ну же, сделай это быстро. – Карлос медленно приближается. Каждый его шаг заставляет пульс ускоряться. Палец на курке каменеет.

Надо просто нажать на курок.

Дуло утыкается в мужскую грудь. Я рыдаю в голос. Карлос выхватывает из моей руки оружие и ставит на предохранитель.

– Когда в следующий раз мы с охраной пустим тебя по кругу, помни о том, что у тебя был шанс все это закончить, но ты им не воспользовалась… – Тянет меня за плечо, заставляя подняться на ватные ноги. – Идем.

Ноги не слушаются, но я покорно иду за хозяином дома в коридор. Там стоит кромешная тьма и тишина.

Мы проходим несколько дверей. Карлос останавливается у одной из них, толкает меня к стене рядом и берет в плен своих мерзких рук.

– Может, мне удастся открыть тебе глаза… – Его дыхание опаляет мою щеку. Я чувствую нотки алкоголя и его мерзкий запах.

– Нет, пожалуйста, не надо!

Мои глаза распахиваются, когда слышу чей‑то голос из‑за двери. Он принадлежит девушке.

– Молчи! – ему вторит мужской, знакомый до боли в сердце голос. Майкл, Джек, говорит глухо. Я слышу звуки борьбы, девушка всхлипывает. От надлома в ее мольбах моя кожа покрывается мурашками страха.

Я же отпустила всех рабынь! Откуда взялась еще одна? Неужели они поймали и вернули их обратно?

– Пожалуйста, остановитесь! – девушка умоляет, упрашивает, но Майкл, Джек, остается равнодушен к ее слезам.

Я дрожу. Карлос привел меня сюда, чтобы показать, что будет со мной? Но ведь Майкл, Джек, никогда не был груб и никогда меня не насиловал. Да он издевался, но делал это нежно, порой даже бережно. А то что происходит за дверью…

– Видишь? – Карлос ухмыляется, глядя на меня сверху вниз. – Он такой же как я. Он такой же как они, – сверкает взглядом, – как охранники в ангаре. Они бы и глазом не моргнули, пустили тебя по кругу. Для клана Моретти это норма, Катрин. Для Джакомо это норма. Женщины для нас лишь игрушки, развлечение, которое можно использовать, пока не надоест.

Звуки насилия тем временем становились все громче. Я слышала, как сквозь боль стонет жертва. Как пыхтит над ней Майкл. Как ударяется о стену их кровать.

Меня тошнит.

Карлос прижимается ко мне вплотную.

– Как ты думаешь, скоро он кончит?

Слышу мужской рык, он так до боли знаком, что больно в груди.

Мое сердце камнем падает в желудок.

Нет! Нет! Нет!

Это просто сон. Майкл не мог так поступить с невинной жертвой…

Возня за стеной стихает. Скрип кровати прекращается. Всхлипы жертвы становятся громче.

Я уже не могу остановиться. Меня разрывают рыдания. Я обмякаю, зажатая между стеной и моим обидчиком. Мне не хочется жить. Сил сопротивляться больше нет. Нет желания что‑то предпринимать и сбегать. Я будто превратилась в пустую оболочку.

– Навестим голубков? – мерзкий голос резанул по сердцу. Карлос отступает, толкает дверь в комнату и та без труда поддается. Я на негнущихся ногах делаю шаг и прислоняюсь к косяку. Полным слез взглядом отмечаю, что на огромной постели спит обнаженный Майкл, Джек. Он лежит на спине, и его лицо отчетливо выделяется в свете луны. Простынь небрежно накинута на бедра. Мускулистые ноги обнажены.

Краем глаза замечаю какое‑то движение, поворачиваю голову, глядя в угол комнаты и замечаю там обнаженную девушку. Она забилась, прижалась к стене, ее бьет крупная дрожь.

Я зажимаю рот рукой, подавляя рвущийся наружу крик.

Свинцовая тяжесть опускается на мои плечи.

Карлос не соврал.

Джек Моретти – точная копия своего тирана‑отца.