Наши дни

Кто‑то дергает меня за плечо. С трудом открываю глаза и пытаюсь сориентироваться.

– Вставай! – Та самая итальянка, Камилла, кажется, бросает на кровать вещи. – Сегодня будешь помогать мне по дому.

С этими словами она направляется в ванную со стопкой чистых полотенец.

Сажусь на постели, замечаю на простыне рядом с собой пятно крови, и заливаюсь румянцем. Значит, это не сон. Каждой клеточкой своего тела я надеялась, что прошлая ночь мне приснилась, но я ошиблась. Я переспала с Майклом. С Джеком – поправляю себя мысленно. И сейчас я нахожусь в его комнате на его постели. Одна. Он не стал меня будить и ушел на рассвете…

– Пошевеливайся! – Итальянка сердито чеканит, выходя из ванной, и я торопливо подчиняюсь ей. Встаю, стыдливо прикрывая наготу. Беру брошенную ей одежду и надеваю. Черные хлопковые брюки свободного кроя и футболка. Волосы собираю в пучок и делаю узел. Он чудом не распадается, позволяет длина. Наскоро умываюсь в ванной и покорно иду за Камиллой на кухню. На столе тарелка каши, стакан сока и хлеб.

– Ешь, потом тебе надо будет отнести завтрак другим.

Ем не спеша, хоть и каждый кусок застревает в горле. Мысли роятся, заставляя невольно вспоминать вчерашний вечер.

Майкл. Джек.

Я никогда бы не поверила, что это один и тот же человек. И вот, реальность швырнула меня о бетонную стену из правды, разбивая остатки глупых надежд.

Теперь все встает на свои места. Слова о том, что он может устроить мне рабство, больше не кажутся глупой шуткой. Его реплики в мою сторону. Настойчивое внимание. Слишком пронзительный взгляд черных глаз.

Обдумываю, что же значит предательство Майкла для других. Наверняка в М1 теперь будет переполох. Агенты, работавшие под прикрытием, больше не смогут выполнять свою роль, парень сдаст их отцу. Этому тирану и деспоту. Ёжусь.

Какую роль в этом доме теперь буду играть я? Прислуги? Всё лучше, чем быть рабыней в публичном доме.

Покончив с завтраком, выслушиваю инструкции Камиллы.

– Бери тот ящик с булочками и флягу с водой. Даарио тебя проводит. Раздашь девкам по одной и вернешься. На обед их водят охранники, так что после того, как разнесешь завтрак, с десяти до пятнадцати, будешь работать в саду. Потом полдник. И после будешь помогать со стиркой. Всё понятно? – Итальянка вопросительно пялится на меня.

Киваю, направляюсь к выходу из кухни. На пороге меня ждет охранник.

– Трахнуть бы тебя, да ты принадлежишь хозяину. – Облизывается. – Но как только он наиграется, я отымею тебя в зад.

Делаю вид, что не слышу его, но даю себе слово при первой же возможности стащить из кухни ножик и всегда носить с собой.

Даарио провожает меня к контейнеру, в котором я очнулась в первый день.

Открыв дверь, он отступает в сторону. Чувствую вонь. Неужели рабынь содержат в таких условиях?

Торопливо раздаю завтрак. Жду, когда они с ним покончат, забираю пустую флягу.

Направляюсь к выходу, но взгляд натыкается на одну из девушек. Она забилась в угол и запуганно дрожит. Одежда на ней порвана, на лице видны побои.

Останавливаюсь напротив нее, воспользовавшись тем, что мой конвоир отвлекся. Веду подбородком вверх, безмолвно спрашивая, кто это сделал с ней. Та незаметно кивает на охранников, которые курят у входной двери.

Мои руки сжимаются в кулаки. Нельзя бездействовать. Я должна помочь им, но как? Надо сейчас же начать продумывать план.

Возвращаюсь на кухню, оставляю флягу, подхожу к Камилле.

– Теперь иди в сад, там тебе скажут, что делать.

Даарио прилип ко мне и ведет туда, куда направила нас Камилла, к домику садовника. Мужчина средних лет, загорелый до черноты, указывает на дверь сарая.

– Там инструмент. Тебе надо прополоть вон те клумбы.

Киваю, беру все необходимое и шагаю к цветам. С самого детства я помогала Эдне в теплице, это занятие успокаивает и помогает привести в порядок мысли. И даже сейчас опустившись на колени под палящим солнцем Италии, я будто бы слышу ее голос.

– А цветы могут слышать нас? – спрашиваю, увлеченно наблюдая, как тётя обрабатывает пока еще маленькие побеги свежих цветов.

– Они слышат каждое слово, детка. Как же иначе они могут расти? Им, как и людям, необходима забота и поддержка. – Эдна загадочно улыбается.

Смахиваю непрошенные слезы. Интересно, увижу ли я когда‑нибудь эту милую женщину снова? А поболтаю ли с обаятельным дядей Гарольдом?

Прополка изнуряет. Непривычная жара сводит с ума, и я заканчиваю свое занятие только после полудня.

Время разносить полдник.

Беру на кухне оставленную Камиллой еду для девушек. Даарио кто‑то окликнул, и он вышел на улицу, оставив меня на долю секунды одну. Замечаю дверь в чулан. Торопливо открываю и отыскиваю взглядом все, что может мне пригодиться. Среди стопок старой одежды для тряпок, коробок с разной кухонной утварью, кучи посуды я нахожу аптечку. Хватаю из нее все, что только могу унести и незаметно прячу это в корзину с едой. Покидаю чулан, пока никто не заметил.

Выхожу на улицу и иду вслед за Даарио к вагончику. Раздаю полдник как ни в чем не бывало. Но когда охрана теряет бдительность и отвлекается, я торопливо присаживаюсь на корточки около избитой девушки кладу на землю у ее ног сверток с лекарствами из аптечки и так же быстро поднимаюсь.

Даарио ничего не замечает.

Возвращаюсь на кухню с бешено колотящимся сердцем. Надеюсь, никто не узнает о моей выходке…

Камилла дает мне поручение отправляться в прачку, и я безропотно подчиняюсь. Развешивая белоснежные простыни, я молюсь, чтобы никто из охраны не заметил у той девушки лекарства. Да это пустяки, но даже вата и перекись и обезболивающее, завернутые в огромную мужскую футболку, пригодятся в тех кошмарных условиях, в которых содержат рабынь. Я очень надеюсь, что она поскорее поправится.

Вечером изрядно уставшая я подхожу к Камилле за новыми поручениями, но она удивленно на меня смотрит.

– Скоро вернется хозяин. Ты должна ждать его в его спальне. Поди скорее приведи себя в порядок.

Сил спорить нет. Я поднимаюсь в комнату, мысленно радуясь, что охранник остался на кухне и больше не следует за мной как тень. Вхожу в хозяйскую спальню, открываю дверь в ванную и устало вздыхаю. Одежда, в которой я работала весь день, пропиталась потом и пылью, и я с упоением ее снимаю и встаю под горячий душ. Долго и бездумно смотрю на запотевающее стекло. Потом моюсь, стираю тряпки, в которых ходила и развешиваю их на открытом балконе за кустами дикого винограда.

Если Майкл, то есть Джек, думает, что после всего, что я делала сегодня, я буду ублажать его всю ночь, то парня ждет сюрприз.

Вхожу в спальню, падаю на огромную кровать прямо поверх покрывала. Махровый халат скрывает мое тело до самых щиколоток, и я удовлетворенно засыпаю, надеясь, что Его высочество поймет намек и не тронет меня сегодня. Ни сегодня, ни завтра. Никогда впредь.