Мне едва удается покормить сына, он настолько увлекся игрушками, что потерял счет времени. Пока Джек уплетает омлет, мой телефон звонит, и я беру трубку, чтобы ответить Милтону.

– Доброе утро, как спалось? – он обращается ко мне с теплотой в тоне, и я чувствую неловкость от того, что дала ему ложную надежду. Мне хотелось позлить Майкла, поэтому я из кожи вон лезла: флиртовала с его начальником – меняла тембр голоса на более гортанный, глубокий, воркующий. И Милтон подхватил, вот только я не была с ним искренна и мне за это стыдно.

– Хорошо, спасибо, – отвечаю, ловлю на себе взор темно-карих глаз ненавистного соседа и снова включаюсь в роль. – Я все еще не знаю, как мне тебя отблагодарить за то, что ты сделал для нас с Джеком.

Майкл морщится, собирая пустые упаковки от игрушек по комнате.

Я прижимаюсь к столу поясницей и мечтательно улыбаюсь, слушая заверения Милтона, что он всего лишь скромный рыцарь, призванный спасти даму из беды. Наматываю прядь волос на палец, второй рукой прижимаю телефон к уху.

– Приедешь, когда? – спохватываюсь, осознав, что заигралась и пропустила мимо ушей информацию.

– Завтра после работы заскочу, чтобы посмотреть, как вы освоились. Если тебе что-то нужно, не стесняйся, только скажи – я привезу.

– Спасибо… – задумчиво кошусь на часы. Если его рабочий день соответствует стандарту, то Милтон освободится в шесть. – Хочешь, я приготовлю ужин?

Вновь ловлю на себе взгляд Майкла. Тот слегка удивлен и дольше обычного на меня смотрит, но тут же отворачивается, будто до него только доходит, что он занимается чем-то предосудительным.

– Я не хочу тебя напрягать, но…

– Мы же собирались поужинать, – веду плечом, персиковый халатик небрежно соскальзывает с него, оголяя кожу и тонкую бретельку сорочки. Я отскакиваю, когда Майкл резко дергает дверцу шкафа, за которым спрятана урна и швыряет туда коробки, а потом так же резко ее захлопывает.

Хмурюсь, глядя на него сердито. Он делает вид, что меня тут нет.

– А..м…Что? – я снова упустила, что сказал Милтон.

– Какое вино ты предпочитаешь? Скажи, я захвачу… – продолжает тему, и я сглатываю, нервно поправляя халатик, заметив, что Майкл точно лазером прошелся по моей обнажившейся коже. И меня обожгло.

– Выбери на свой вкус, я доверяю тебе полностью, – снова провокационная демонстрация, призванная позлить Майкла. И мне кажется удается, он взведен. Его челюсти плотно сжаты, на скулах играют желваки. Темные глаза мечут молнии, но он по-прежнему делает вид, что меня нет, и я пустое место. Достает из морозилки мясо, бросает на стол. Потом тянется к отделу с помидорами и выкладывает несколько туда же. Я засматриваюсь на его загорелые предплечья, красивой формы кисти, длинные пальцы. Вспоминаю, что он умеет делать ими, и снова теряю нить беседы.

– Ты как будто не со мной… – Милтон с укоризной произносит, и я спохватываюсь и едва сдерживаюсь, только бы не шлепнуть себя по лбу.

– Ну все договорились, жду тебя завтра в семь, не опаздывай! Мне пора… – Кладу трубку, надеясь, что Милтон с пониманием отнесется к моей рассеянности. А если нет, я все объясню вечером.

Откладываю телефон, замечаю, что сынок уже доел завтрак и убираю тарелку в раковину.

– Мамоська, смотии какая масынка! – Джек восторженно перебирает игрушечный магазин, который тут у нас образовался, и я киваю ему, улыбаясь так, чтобы ребенок не догадался, что я чем-то озабочена.

– Прелестная! – отзываюсь и шагаю к сыну, чтобы поцеловать его и потрепать темные волосы на макушке. – Солнышко, ты не против, если я быстренько приму душ, а потом вернусь к тебе, и мы вместе поиграем?

– Халасо! – мой сговорчивый ангел царственно кивает, и я бросаю последний взгляд в сторону кухонного островка на Майкла. Тот увлеченно что-то готовит, не поворачиваясь в нашу сторону, и я решаю, что ему не до нас.

Иду наверх, беру полотенце, насвистывая себе под нос.

Вхожу в ванную, собираясь закрыть дверь, но не удается. Широкое плечо, материализовавшееся в проеме, мешает.

– Какого черта? – возмущенно шиплю.

Майкл закрывает за собой дверь, отрезая нас от внешнего мира. Я нервно отступаю, оглядывая ванную в поисках предметов самообороны. Хоть чего-то острого или тяжелого, чтобы в случае чего…

– Давно ты спишь с Милтоном? – выпаливает неприязненно.

Я шокировано моргаю, теряя дар речи.

– Не надо ломать комедию, Кейт, давно пора расставить все точки над i.

– Тебе какое дело? – я уязвлена и возмущена до глубины души. И при этом я отмечаю, что именно этого добивалась, играя на публику перед отцом моего ребенка. Я хотела позлить его – мне удалось. Вопрос теперь: что с этим делать?

– Мне важно все, что касается моего сына, – отрезает, опирается на раковину рукой, преграждая мне путь к бегству. За моей спиной ванна, справа стена, а впереди девяносто килограмм концентрированной злости.

– Наши с Милтоном отношения тебя точно не касаются! – напряженно отрезаю, толкая его в грудь. – Уйди, дай мне принять душ!

– Ты серьезно думала, что я закрою на это глаза? У Джека есть отец, и я не позволю другому мужчине занять это место! – он даже не пошатнулся, когда я попыталась его сдвинуть. Я толкаю снова, он злится и отталкивает мою руку. – Не надо прыгать по койкам! Ребенок не виноват, что его мать…

– Кто? – повышаю голос. Он перешел на личности. Я возмущена настолько, что роняю полотенце из рук и толкаю его ладошками в грудь. – Да как ты смеешь высказывать мне? На себя сперва посмотри! Сколько таких, как мой Джек бегает в Италии, потому что их папаша не сумел сдержаться? Не надо обвинять меня в том, в чем сам повинен, Майкл! Если ты не упускаешь ни одной юбки – твое право. А я не шлюха!

– Сколько мужчин у тебя было с тех пор? – нависает надо мной, напирает раздраженно и сердито. – Готов поспорить не один десяток…

Ударяю. Второй раз за утро.

Щека негодяя заливается красным, мою ладонь покалывает. Я испепеляю его взглядом, ни сколько не жалея, что сорвалась. Только попробуй еще раз меня оскорбить!

– Что, мало назвал?

Красная пелена застилает глаза. Я ударяю его снова, потом замахиваюсь, он перехватывает, заламывает мою руку, берет меня в кольцо своих. Яростно сопит, я брыкаюсь, жалея, что не могу выбраться из хватки и отвесить еще пару пощечин.

– Я ненавижу тебя! – выплевываю эту фразу ему в лицо, пытаюсь ударить его коленом в пах, получается плохо.

– Интересно, а Милтону понравится рассказ о том, как в лифте… – он рычит едва удерживая меня. Ему приходится прилагать все силы, чтобы не дать мне вырваться и нанести удар.

– Ты не скажешь ему! – шиплю зло. – Иначе он вышвырнет тебя отсюда, и ты больше никогда не увидишь сына!

Зарывается в мои волосы и наматывает их на кулак. Моя голова запрокидывается, шея беззащитно оголяется. Майкл разъярен. Он выглядит как животное, в любой момент готовое напасть, искусать, выпить всю кровь из беззащитной жертвы.

– Какая же ты с-с-сука, Кейт! – рычит мне в губы, а я хоть и не могу пошевелиться, позиций не сдаю. И не остаюсь в долгу.

– Не такая сука, как ты и твой папаша!

Вздрагиваю, дыхание перехватывает, когда он обжигает мой рот своим в яростном нападении. Он не целует, он насилует мои губы, заставляя их запылать от боли и бессилия. Его щетина больно царапает подбородок и щеки, его язык воинственно вторгается в мой рот, но тут же скрывается за белыми зубами, едва я успеваю прикусить его. Я злюсь, пытаюсь укусить его губы, сделать ему больно, так же как он сделал мне. Со всей яростью отзываюсь на его вторжение, подаюсь навстречу, цепляюсь за его плечи притягивая Майкла к себе ближе. Я запозданием осознаю, что мои руки никто не удерживает, но почему-то вместо того, чтобы оттолкнуть его и ударить, я продолжаю эту битву наших губ, жадно отвечая на его нападки. Майкл грубо садит меня на полочку раковины. Едва не сносит с нее каменную чашу, используя меня как таран. Его грубые руки дергают халат с моих плеч, ночная сорочка трещит по швам. Прохладный воздух касается разгоряченной груди, которую тут же сминают грубые ладони.

Я охаю.

Майкл оставляет в покое мою грудь, сжимает мой затылок, не давая отстраниться и прервать этот поединок, второй рукой проникая под сорочку. Трусики липнут к коже, он отводит их и грубо вставляет в меня два пальца, жестко тараня нежную сердцевинку. Моя спина выгибается, я с позором осознаю, что его прикосновение не оттолкнуло, а напротив, возбудило сильнее, и тут же злюсь на себя.

– П-п-пусти! – Вырываюсь из его рук, мой рот горит от жара его губ, грудь вздымается, и я тщетно пытаюсь свести полы халата и прикрыть ее. Между ног пульсирует. Майкл яростно отступает, сжимает кулаки, и мне на секунду кажется, что он собирается ударить меня, но он не делает этого. – Не смей больше…

– Кейт…

– Уходи! – цежу сквозь зубы, глядя на разъяренного льва, который смотрит куда угодно, только не на меня. Он осознал, что только что произошло. И я осознала. – Привык брать силой, да? Нравится причинять боль?

Он вскидывает тяжелый взор и щурясь, сжигает меня черным взглядом.

– Не надо играть с огнем. Не строй из себя паиньку. Твое тело сказало все за тебя, – он кивает в мою сторону, и я взволнованно сглатываю, осознав, что он прав. Я едва не сошла с ума от его грубости, и я едва не кончила… – Сегодня же скажешь Милтону, что у вас ничего не выйдет. Иначе я наплюю на закон, на твои права и на службу в М1 и вывезу Джека из страны. И сделаю так, что ты никогда не увидишь его.

Я смотрю на своего врага и поражаюсь, как я могла любить его когда-то? Он ведь настоящее чудовище!

– Если я еще раз услышу твои нежности с Милтоном, пеняй на себя!