Утро первого дня проникает в спальню мягким солнечным светом. День обещает быть теплым и солнечным. Я чувствую, как под боком копошится сын, и открываю глаза, сонно рассматривая любимое личико.

– Доброе утро, – шепчу с улыбкой. Джек радостно обхватывает мое лицо и целует в щеку влажным причмокиванием.

– Пивет мамоська!

Мы обнимаемся, я чувствую, как любовь переполняет меня. Она как солнечный свет согревает сердце теплом и ощущением легкости. Мне хочется петь и смеяться. И я крепче сжимаю сына, который взвизгивает от наплыва эмоций.

С первого этажа домика доносится какой-то грохот. Слышим и переглядываемся. Я настороженно встаю с постели и накидываю халат на ночную сорочку.

– Подожди минутку, – делаю знак Джеку, и он послушно остается на постели. Я подхожу к двери, открываю и выглядываю. И моя челюсть со стуком падает на пол. Что здесь…

– Что там мамоська? – сынок не выдерживает и сползает с кровати, торопливо подбегая ко мне. Пытается протиснуться сквозь мои ноги, но я наклоняюсь, беру его на руки и выхожу из спальни. – Ого!

Джек ерзает на моих руках, пытаясь рассмотреть происходящее, и я крепче прижимаю его к себе и торопливо спускаюсь по лестнице.

– Что происходит? – нехотя обращаюсь к Майклу, руководящему этим беспределом. В гостиную вносят картонные коробки. Примерно пять или шесть человек орудуют над доставкой, в центре гостиной стоит Майкл наблюдает.

– Привезли коробки, – поясняет мне и тут же обращает свой взгляд на Джека и расплывается в улыбке. Его серьезное прежде лицо становится лучезарным и счастливым.

– Эй капитан, как жизнь? Дай пять! – подставляет свою огромную ладонь, и Джек ударяет по ней своей крошечной ручкой. Это выглядит мило.

– А что это? – Джек ерзает на моих руках, пытаясь заглянуть в коробки. Грузчики окликают Майкла, и тот отзывается и расписывается в документах на планшетке, которую ему подали с ручкой. После за мужчинами закрывается дверь, и Майкл цепляет со стола ножницы и жестом подзывает Джека к себе. Сынок снова ерзает, и я ставлю его на пол, еще ничего не понимая.

– Ты когда-нибудь находил настоящий клад? – Майкл опускается около одной из коробок на колено и вспарывает скотч. К нему уже подошел Джек и теперь следит за его действиями, не упуская ни одной детали.

– Нет… – сынок растерянно отвечает.

– А хочешь, мы с тобой отправимся на поиски клада? – голос Майкла звучит завораживающе. Он будто аниматор в детской комнате меняет интонации и тембр в зависимости от сути слов.

– Да! – радостно взвизгивает Джек.

– Тогда давай распечатаем первый сундук, – Майкл срывает скотч и открывает коробку, которая полна мелких пестрых упаковок. Джек взвизгивает окунается в коробку, его пухлые ножки зависают в воздухе и Майкл едва успевает поймать сына и не дать ему упасть.

– Мамоська смотии! – Джек хватает упаковку и бежит ко мне. – Это зе игуски! Поуная коопка!

Я наигранно восторгаюсь, обнимаю сына, сама же бросаю на Майкла строгий взгляд. Он решил купить любовь моего сына, скупив ему весь детский мир. Очень изобретательно.

– Джек, смотри, что тут есть! – снова зовет сына, и тот выбирается из моих объятий и бежит к коробкам. Я наблюдаю за происходящим с хорошо завуалированной ненавистью. Эти игрушки куплены на деньги от продажи рабов?

– Вау! – мой ни в чем не подозревающий ребенок визжит и охотно распаковывает коробку за коробкой.

Я прохожу к кухонному островку и открываю холодильник. Надо приготовить завтрак, а потом нас с Майклом ждет очень неприятный разговор.

Ставлю банку молока со стуком на стол, достаю яйца и шлепаю те на столешницу рядом. Закрываю дверь и надменно фыркаю, когда утыкаюсь в каменную грудь.

– Ты недовольна? – Майкл обращается ко мне негромко. Он не хочет, чтобы сын слышал наш разговор.

– Сколько рабов пришлось продать, чтобы заработать на эти игрушки? – шиплю в ответ. Майкл стискивает зубы и оттесняет меня к холодильнику. Наклоняется близко и произносит угрожающе.

– Ты когда-нибудь прекратишь залезать мне под шкуру, Кейт?

– Как только ты уберешься из жизни моего ребенка! – отвечаю ему, не собираясь сдаваться. Майкл напоминает.

– Это и мой ребенок тоже. Если ты не знала, чтобы зачать, нужны двое. И я прекрасно отдавал себе отчет в том, что ты можешь забеременеть, когда в тебя кончал.

Я краснею, отталкиваю его и буквально теряю дар речи от такой наглости.

– Не обязательно каждый раз напоминать мне о прошлом!

– Ты первая начала… – парирует, и я отвлекаюсь, когда Джек подбегает к нам, чтобы продемонстрировать очередную игрушку из волшебного сундука сокровищ. Восторгаемся вместе, будто это самая восхитительная вещь на свете, но как только сын уходит, мы снова на ножах. – Я просто хочу чтобы ты знала, если попытаешься меня поддеть, я найду, чем ответить тебе.

– Я уяснила! – похоронно отзываюсь и встаю к нему спиной, чтобы сделать омлет для Джека.

– Я не взял ни цента из наследства отца, если для тебя это так важно. Игрушки куплены на деньги, которые я заработал в М1, – произносит негромко, и я утыкаюсь взглядом в пространство. – Я не такой, как мой отец. И тебе придется с этим смириться, Кейт.