Что лежит за пределами отчаяния?

Большой Том Ларкин рисует акрилом вертикально уходящую вниз линию и отступает назад, проверяя, правильно ли она выписана. Лицо его дочери на картине обретает форму, прорезается намек на скулы, а глаза, хоть и смотрят рассеянно, уже полностью закончены. Он всегда начинает с глаз. Так хочет Бетси. Чтобы она могла смотреть, как он рисует.

Но что лежит за пределами отчаяния?

Большой Том пожимает плечами и взмахивает кисточкой, растушевывая свисающие кончики ее вьющихся волос. Возможно, надежда. Если ты сможешь бросить камень с такой силой, что он обогнет земной шар и попадет тебе прямо по затылку, – значит, ты знаешь, как далеко нужно зайти в своем отчаянии, чтобы обрести надежду. Ты будешь идти вниз и вниз, пока «вниз» не превратится в «вверх».

Его рука механически перемещается от палитры к холсту и обратно.

Отчаяние. Надежда. Все, что между ними. Впрочем, ему все равно.

Снизу доносятся какие-то звуки, и он вспоминает, что недавно к нему приходил сын. Это могло быть как несколько дней назад, так и несколько месяцев. А может, это вообще был сон? Кажется, они говорили о прошлом, но этого прошлого он не может вспомнить. Да, это был сон.

С его сыном был кто-то еще. И все они говорили лишь о том, что было и ушло. Должно быть, это был сон. Он ведь не разговаривает с сыном. Тем более о прошлом.

Тонкой кистью он растушевывает тень на шее дочери, постепенно переходя на стену за ее головой. Когда ты рисуешь, нужно создать небольшое неестественное смешение света и темноты. Пусть это нереально, но придает картине некую утонченность. Большой Том пока еще только учится, пока еще только пытается быть таким, каким хочет видеть его Бетси.

Теперь звуки доносятся из дверного проема позади него. Рыдание. Медленное, размеренное рыдание – так могут плакать в старой пьесе. Большой Том усердно трудится, рисуя и перерисовывая лоб Бетси. В конце концов, он откладывает кисть и оборачивается.

– Привет, Бетси, – говорит он.

Его дочь здесь. Ее лицо сияет и переливается красками, сошедшими разом со всех картин, висящих на стенах его студии, которая раньше была ее спальней. Все его эксперименты, его достижения представлены перед ним: кубистические глаза, импрессионистский рот, абстракционистские волосы, пуантилистский лоб. Она, рыдая, движется к нему, и при ее приближении он просто теряется. Как и всегда.