Философия Соловьева не является ни философией плоского оптимизма, ни философией отчаяния. Она находится на противоположном полюсе как по отношению к концепциям, которые отрицают “порчу” мира, его заражение Грехом и злом (Руссо, Л. Толстой), так и по отношению к концепциям, утверждающим, что сами основы мира во зле коренятся (например, Э. фон Гартман, А. Шопенгауэр). Хотя Соловьев и подчеркивает значение Евангельской истины о том, что “мир весь во зле лежит “ (Ин, 5:19)[431], его подход к проблеме зла определяется попыткой не разделять, а связать между собой “пессимистическое” и “оптимистическое” начало. Окончательный смысл истины о мире, “лежащем во зле” выявляется для него в свете еще более фундаментальной христианской истины о Воплощении Бога. Поэтому прав М. Здзеховский, который пишет, что Соловьев “противопоставлял злому началу религию истинного Бога как единственную силу, способную бороться со злом; сущность этой религии он сводил к тому, что Бог стал человеком”[432]. Личное Воплощение Бога, Вселение бога в человека как окончательное и полное Явление Бога человеку и основанная таким образом “религия Богочеловечества”, к которой постепенно приближались и которую подготовляли другие религии и теофании, – это, не говоря уже о чисто религиозном измерении данного события, истинный ответ Бога на вопрос о господствующем в мире зле. Бог сам вошел в человеческую историю, и своим Воплощением, этим “Богочеловеческим поступком”, как пишет Соловьев, призвал человека на борьбу со злом, в котором “лежит мир”.

“Положение о том, что Бог стал человеком, – писал Г.-У. Балтазар, – является несомненно центральным пунктом христианского послания. Для любой другой религии, как и разного рода “мировоззрений” это положение неприемлемо, в принципе невозможно. Оно выделяет христианство среди всех других концепций мира и вероучений”[433]. Однако именно этот тезис, это “положение”, эта формула, содержащаяся в Прологе Евангелия от Иоанна, утверждает Соловьев, определяет сущность христианства, и только в свете этого “события” этого “факта” можно полностью и до конца понять другой “факт” о котором свидетельствует христианская традиция: “факт” падения, Греха, “факт” зла (“Зло есть всемирный факт, ибо всякая жизнь в природе начинается с борьбы и злобы, продолжается в страдании и рабстве, кончается смертью и тлением. Всеобщий факт мы считаем законом”)[434]. Одним словом, согласно учению нашего философа, проблему зла невозможно понять и до конца осмыслить без соотношения ее с другой проблемой – о смысле Воплощения. И наоборот: окончательный смысл Воплощения является ключом к решению проблемы зла. Оба этих “факта” “факт” Воплощения и “факт” зла, в известным смысле как бы симметричны по отношению друг к другу, и вне этой связи друг с другом их невозможно понять.

Согласно Соловьеву, истинная новизна христианства по отношению к другим религиям заключается в том, что только христианство является религией Богочеловека. Суть христианства (говоря языком Фейербаха) для Соловьева – не христианское вероучение и не христианский моральный кодекс. Суть христианства для него – это историческое событие “вочеловечения” Бога: Воплощение, тот Факт, что “Бог стал человеком” (Verbum саго factum est; Λόγοςσάρξ έγένετο). Соловьев цитирует слова из Пролога к Евангелию от Иоанна: “И Слово стало плотию и обитало с нами”[435]. Именно в этом заключается феномен, неизвестный другим религиям и не имевший повторения ни в одной другой религии, придающий христианству его неповторимую собственную суть, которая не сводится ни к каким другим религиям. Вслед за великим современным теологом Г.-У. фон Бальтазаром, на которого мы уже ссылались выше, можно сказать, что в Воплощенном Боге окончательно проявляется то, что Ветхий Завет называл “Слава” (кавод) и что непосредственно относится к “образу” (Gestalt) Иисуса Христа, Богочеловека, ибо в нем “Слава” “Великолепие Бога” (Herrlichkeit)[436] проявились полностью и окончательно.