Глубочайший смысл соловьевской концепции Абсолюта и его отношения к миру, человеку и злу можно выразить единственным утверждением, одним-единственным словом, и звучит это слово: “Любовь” “Бог есть любовь” (1 Ин 4:16), – цитирует философ слова из Первого послания ап. Иоанна[427], и эти слова, как рефрен, повторяются почти во всех его произведениях. В своем понимании глубочайшей сути отношений между Богом и миром Соловьев следует за “любимым учеником” Господа, “Апостолом любви” за тем, кого православная традиция называет “Иоанном Богословом” “Бог есть любовь” – для него это означает, что Бог и мир остаются между собой в соотношении Один-многие, причем эта “множественность” не мешает, не противоречит “Единству” Бога и не поглощается, не уничтожается этим Единством. Бог любит мир, и все его множества, и все его разнообразие, принимает этот мир во всем множестве его творений, и мир как Другое Бога не является чем-то противостоящим Богу, ибо это Его другое Я. Однако единство, которым Бог одарил мир, находится в противоречии со “злой, дурной Бесконечностью”; “глупому” единству Бесконечности противостоит Единство “мудрое” и “доброе”, основанное на разнообразии, богатстве и множественности сотворенного мира. Это Единство противостоит и противодействует “дурному” злому, пустому, заполненному исключительно самим собой и “тождественному себе” неподвижному и мертвому Единству и злой Бесконечности {die schlechte Unendlichkeit) “школьных философий” и важнейшая суть этого противостояния заключается в том, что “мудрое” Единство обращается к свобод е[428]. Понятие, которое соединяет любовь Бога к миру со всем творением, выражается словом “свобода” В нерасторжимости любви и свободы заключается также разгадка тайны “отлучения” отпадения мира от Бога, тайны Падения, тайны зла. Свобода[429] как выражение любви Бога с точки зрения творения и человека[430], что только кажется парадоксом, является одновременно доводом, рациональной причиной возникновения мира и появления в мире зла. В этом смысле Бог-Абсолют Соловьева, будучи Воплощенной Любовью, предпочел появление мира с существующим в нем злом, то есть со всем его разнообразием и множественностью, а не отсутствие этого мира. Бог принял мир таким, каков он есть, и в этом было не что иное, как Жертва его бесконечной, – кенотической, – самой себя уничижающей Любви. Свободные человек и мир как “Другое” Бога – это и есть “вершина” Любви.