Действие «Шторма Шарпа» происходит в последнюю зиму Пиренейской войны. Веллингтон изгнал французов с Испанско-Португальского полуострова, пересек Пиренеи и теперь наступает вглубь самой Франции, где в эту последнюю зиму ведет кампанию, стесненную реками, которые служат французским защитникам удобными преградами.

Открывающая стычка в романе представляет собой художественное описание того, как преодолевалось большинство этих рек, но после переправы через них требовалось навести мосты, и эти постройка этих временных мостов обеспечивалась Королевскими инженерами с использованием понтонов. Понтоны представляли собой плоскодонные баржи, удерживаемые на месте натянутыми канатами и собственными якорями, а настил сооружался из досок, уложенных поперек канатов. Эти мосты были удивительно прочными, но не нерушимыми, и описание разрушенного штормом моста в Вильфранке, построенного с использованием более тяжелых речных лодок, взято из реальной истории. Разрушение этого моста, даже несмотря на то, что он был восстановлен в течение двадцати четырех часов, предоставило маршалу Сульту уникальную возможность разбить британскую армию по частям, поскольку, как и описано в романе, армия Веллингтона оказалась разделена пополам. Корпус сэра Джона Хоупа находился на западном берегу реки Нив, а корпус сэра Роуленда Хилла — на восточном. Армия Сульта, стоявшая лагерем вокруг Байонны, численно превосходила каждый из этих корпусов, и лучшая надежда Сульта на победу заключалась в уничтожении любого из британских корпусов.

Его первая попытка предшествовала потере моста, и те действия у штаб-квартиры сэра Джона Хоупа в Барруйе (близ Биаррица) и у деревни Арканг происходили во многом так, как описано в романе. Это была попытка истребить половину сил Веллингтона к западу от Нива, и она провалилась отчасти из-за упорной обороны, оказанной британскими и португальскими войсками, а отчасти потому, что Веллингтон смог быстро перебросить подкрепления из Сен-Жан-де-Люз.

Вторая попытка Сульта последовала за разрушением понтонного моста в Вильфранке и теперь известна как битва при Сен-Пьер, которую после окончания войны некоторые британские солдаты называли худшей за всю войну. Это, безусловно, была ужасная бойня, но она закончилась победой генерала Хилла, чьи войска отразили атаку сил, по меньшей мере втрое превосходивших их по численности. Я позволил Шарпу и его вымышленному батальону занять место 50-го пехотного полка, который доблестно защищал свой холм и чей левый фланг был поставлен под серьезную угрозу поведением сэра Натаниэля Пикока, назначенного командовать 71-м, шотландским полком, имевшим прекрасный послужной список в этой войне.

Сэр Натаниэль Пикок, увы, не вымышленная фигура. Он существовал и в битве при Сен-Пьер потерял самообладание и сбежал, пытаясь увести свой батальон за собой. Большая часть этого батальона осталась на позициях и сумела разбить противостоящую им французскую колонну, но сам сэр Натаниэль бежал аж до обоза с боеприпасами, где был обнаружен избивающим португальских солдат и обвиняющим их, весьма несправедливо, в том, что они не снабдили его батальон достаточным количеством амуниции. Затем он заявил, что ранен, хотя единственным полученным им повреждением была мушкетная пуля, прошедшая через фалды его мундира, что, как заметил один из его офицеров, требовало внимания не доктора, а портного.

Это был конец карьеры сэра Натаниэля. Его с позором уволили из армии, как и полковника Банбери, который отступил со своим батальоном, «Баффами», с изолированной позиции, находившейся далеко впереди британской оборонительной линии. Мне пока не удалось найти никаких оснований для постигшей его злой участи. В самом деле, если бы он остался там, где был размещен, он наверняка был бы уничтожен, и его отход спас отличный батальон, но стоил ему карьеры. Битвы на двух берегах реки Нив были отчаянными сражениями, в которых силы Веллингтона уступали числом, но все же пробились к победе, что побудило Веллингтона заметить: «Я скажу вам, в чем разница между Сультом и мной. Когда он попадает в трудное положение, его войска не вытаскивают его из этой беды. Мои же делают это всегда».

Я всегда намеревался закончить роман описанием строительства моста через эстуарий реки Адур, а потом понял, что Шарп никак не мог быть свидетелем этого триумфа, потому что был слишком занят событиями, описанными в «Осаде Шарпа». Поэтому вместо этого я выдумал разведку побережья, и эта вымышленная вылазка служит иллюстрацией чрезвычайных трудностей, с которыми столкнулись Королевский флот и инженеры Веллингтона, когда этот амбициозный план был приведен в действие. Переход через бар в устье реки привел к тому, что лодки переворачивались и разбивались, и слишком много людей утонуло, однако достаточное количество шасс-маре достигло реки, где их выстроили в линию борт о борт и соединили пятью тринадцатидюймовыми канатами, перекинутыми через реку шириной около трехсот ярдов. На северном берегу канаты были «заякорены» трофейными французскими восемнадцатифунтовыми осадными орудиями, которые сбросили за насыпь, и они оказались более чем достаточно тяжелыми, чтобы выдержать огромное натяжение, создаваемое пятью лебедками, установленными на деревянной платформе на южном берегу. Строительство моста заняло менее двадцати четырех часов и позволило Веллингтону перебросить войска, которые окружили Байонну. Это было выдающееся достижение, главным образом Королевского флота. Был построен солидный мост, который позволил обойти левый фланг сил Сульта, охранявших реку Адур. В конечном счете Сульт был отброшен на восток, где потерпел поражение в битве при Ортезе, а затем, в самом конце войны, при Тулузе.

Уловка Шарпа, представившего свою вымышленную разведку как налет мстительных испанских войск, имеет под собой реальную почву. Веллингтон перешел во Францию, имея около тридцати шести тысяч британских солдат, двадцать три тысячи португальцев и четыре с половиной тысячи испанцев, но вскоре был вынужден отправить испанцев домой, поскольку им нельзя было доверить уважительное обращение с французским гражданским населением. Это, пожалуй, было неудивительно. Поведение французов в Испании по отношению к мирным жителям было хищническим и скотским, и испанцы жаждали и были готовы отплатить им той же монетой. Однако Веллингтон понимал, что такая месть, вероятно, спровоцирует французов на партизанскую войну, столь же разрушительную и жестокую, как та война, которую они, в свою очередь, спровоцировали в Испании. Меньше всего Веллингтону нужно было враждебное население, угрожающее его путям снабжения или устраивающее засады на его войска, поэтому он отдал строгие приказы обращаться с гражданским населением справедливо. Французская армия плохо обращалась со своим собственным гражданским населением, крадя необходимую еду, и это население было приятно удивлено, когда армия Веллингтона платила им за продовольствие и фураж, хотя они могли бы удивиться тому, что монеты, которыми им платили, были фальшивками, изготовленными британской армией. Веллингтон собрал всех фальшивомонетчиков из своих рядов, снабдил их серебром и заставил чеканить французскую монету. Благодаря такой политике, со стороны французского населения не было особых выступлений, и в целом оно приветствовало британскую армию. К сожалению, испанцев нельзя было оставить во Франции просто потому, что их желание реванша и жада мести могли превратить мирных жителей во врагов, и поэтому их отправили домой. Шарп использует пойманных на грабежах испанцев, чтобы замаскировать свою вылазку под налет дезертиров.

Я обычно заканчиваю истории о Шарпе обещанием, что Шарп и Харпер снова выступят в поход. Я надеюсь, что так и будет, но не могу давать никаких обещаний. Наконец, с сожалением я должен отметить, что в прошлом году Шарп лишился великого сторонника со смертью Сьюзан Уотт, которая редактировала все его приключения и постоянно призывала меня раскрывать больше эмоций Шарпа. Он был бы опустошен безвременной кончиной Сьюзан, но всегда помнил бы ее как великого редактора и дорогого друга.