Кип едва успел скрыться в убежище своей комнаты – своей грохочущей головы, своих мелькающих видений, – когда в дверь торопливо постучали. Тея!

– Уходи, – сказал Кип.

Это прозвучало так, словно он был капризным ребенком, и Кип тут же возненавидел себя за это.

– Молот… Я тебе нужна!

Однако, когда она сказала «Молот», он снова услышал «Диакоптес», и смыслы слов на двух языках смешались, переплелись. Диакоптес: «раздирающий на части»… Он услышал голос женщины, которая шептала это имя ему в ухо, делясь секретом. Он услышал вопль старика, в отчаянии выкрикивавшего это имя где-то вдалеке. Он услышал голос толпы, скандировавшей это имя, пока оно не слилось с другим: «Мо-лот! Мо-лот!»…

– Молот! Открой дверь, – сказала Тея, и Кип снова осознал, где находится: он стоял, прислонившись к дверному косяку и свесив голову, с отчаянно колотящимся сердцем.

Он открыл дверь, и Тея вошла в комнату.

– Время принимать решение, – объявила она. – Твой дед в любой момент может узнать о прибытии твоего единокровного брата, если уже не узнал. Он пошлет за Зимуном, а после этого за тобой. Так?

– Н-наверное, – неуверенно проговорил Кип.

– И что будет дальше?

– В последнюю нашу встречу мы пытались убить друг друга. А Зимун не из тех, кто склонен простить и забыть.

Однако в тот момент, когда Кип произнес имя «Зимун», оно эхом отдалось в его голове. Зимун-Танцор… Перед его глазами мелькают леса, свет струится сквозь утренний туман, заливающий луга. Человек, которого он хорошо знает, лежит возле его ног. Без сознания? Нет, он мертв. Мертв. Кип уверен в этом. И еще…

Ушло. Лишь для того, чтобы смениться ослепительной болью.

– Молот! Слушай меня! «Тот, кто колеблется…» – начала она. – Помнишь, что дальше?

– «…уже проиграл», – закончил Кип.

– Так что у тебя есть выбор. Ты можешь ждать, пока дед не вызовет тебя, и снова плясать под его дудку. Или ты можешь бежать.

– Бежать? – переспросил Кип.

Белые и черные точки по-прежнему мельтешили, дружелюбно толкаясь у него перед самым лицом.

– Найми корабль. Плыви куда хочешь.

– Но я даже не знаю, где можно нанять…

– Зато я знаю.

– И сколько нужно платить…

– Двести данаров. У тебя в твоей заначке впятеро больше.

Она указала на место, где он прятал свои монеты.

– Ты знаешь про мою заначку?!

– Молот, ты хорош во многих отношениях, но скрытность – это не твое.

«Молот»… И опять как будто кто-то ударил в гонг прямо у него над ухом. Однако это не отвлекло его полностью. «Она сказала «Молот»…И «не твое»… Это совсем на нее не похоже. Она пытается установить между нами расстояние!» Кип не мог понять, чем он это заслужил.

– Ты что, обиделась на козявку?

– Кип! У нас нет времени! – Однако по ее серому плащу прошла красная волна. Тея заметила это, и плащ немедленно вернулся к ровному унылому серому цвету.

Кип вытащил зеленые очки и попытался извлечь немного люксина, чтобы столкнуть стержни с монетами с потолочной балки, однако при первом же приливе зеленого его чуть не вырвало.

– Тея, ты не могла бы достать оттуда… Ах да, ты же извлекаешь только парилл. Ладно, неважно.

– Подсади меня, – сказала она.

Они достаточно много работали в паре, чтобы Кип сделал это, не думая.

План был такой, чтобы я забросил ее на подоконник, а она потом легла и протянула мне руку, чтобы я за нее схватился – я ведь гораздо тяжелее. Мы всегда так делаем. Однако пламя слишком сильное, такое сильное, что почти нет дыма. Красные поливают особняк люксином так, словно хотят его затопить. Это перебор, но мы дали им повод страшиться команды Мерцающих плащей.

Я швыряю Гебалину в небо. Подол ее плаща окаймлен пламенем.

Тея подпрыгнула и схватила стержни. Кип поймал ее, но, отвлеченный своим видением пожара, задержал руки на бедрах Теи на несколько секунд дольше, чем следовало.

– Кип! – окликнула Тея, ударив его по руке стержнем с монетами.

– Ой… прости, – отозвался он.

Его смущение, наверное, было бы сильнее, если бы это не было так больно.

– Капитана зовут Двуствольный Бен. Ты заплатишь ему двести данаров, и ни данаром больше, понял? Мы уже договорились. Восточная пристань, синий причал. А теперь поторопись! Мы, наверное, уже…

Ее прервал резкий стук в дверь.

– Кип! – послышался голос. – Открой, это твой дед. У меня срочное дело.

Господин. Ладони в предательских красных пятнах. Он что-то царапает на бумаге – письмо к Цветному Владыке. Он стал выцветком и не знает, как выкрутиться, поэтому планирует «присоединиться» к Владыке. Через какое-то время он предаст и его тоже, но союз с Владыкой поможет ему выиграть время, а это именно то, что Господину сейчас необходимо.

Кип мигнул. В голове грохотало. Тея сыпала беззвучными ругательствами. Поглядев на него, она так же беззвучно произнесла: «Не открывай».

Какое-то мгновение он вообще не мог думать. Потом его единственной мыслью стала мысль о картах, которыми были набиты его карманы. Тея уже подбежала к платяному шкафу, поспешно открыла дверцу. Кип передал ей шкатулки с картами, и она зарыла их под одеждой, после чего тихо закрыла шкаф.

– Слишком долго, – проговорил Кип. – Я слишком долго колебался. Это на меня не похоже.

«Проклятие!» Он открыл дверь.

Не дожидаясь приглашения, Андросс Гайл шагнул внутрь и удивленно взглянул на Тею. Похоже, он не ожидал увидеть ее здесь.

– Хм-м, а ты приятно округлилась, – произнес он, оглядывая девушку с головы до ног. – Жаль, что Кип выиграл тебя у меня.

На его губах мелькнула игривая улыбка.

– Если тебе вдруг захочется посетить мои покои с более… общепринятыми целями, прошу, не стесняйся.

Тея отпрянула от него. Кип вдруг осознал то, чего не понимала она: Андросс Гайл говорил не всерьез. Его вкусы не распространялись на таких молоденьких. Если его не заинтересовала даже Тизис, то, уж конечно, Тея была ему вовсе не нужна. Он просто пытался ее унизить, подорвать в ней врожденное чувство благопристойности, заставить нервничать. И это ему удалось.

– Ты можешь идти, калин, – проговорил Андросс, уже поворачиваясь к Кипу.

– Я свободная…

– Ты можешь идти, – повторил он.

Андросс был промахосом, но даже без веса его нового титула это был человек, привыкший к повиновению.

Тея практически выбежала из комнаты.

* * *

Андросс притворил за ней дверь.

– Ну как? – спросил он. – Она к тебе приходила?

– Что?

– Тизис! Она приходила к тебе? Мои шпионы доносят, что корабль Маларгосов тайно готовят к отплытию этим вечером. Контрабандистское судно, скороходное, которым они владеют втихую и не подозревают, что мне об этом известно… Так она приходила к тебе с предложением заключить брак? Да или нет?

Долгая пауза.

– Приходила, – сознался Кип.

Андросс хлопнул по ладони снятыми перчатками и улыбнулся.

– Я так люблю оказываться правым! Взять это мое предсказание: ведь это же гениально, не побоюсь показаться нескромным! Тизис недавно в игре, она импульсивна и к тому же в затруднительном положении; таких трудно предугадать. Ты с ней уже переспал?

Кип мотнул головой – и тут же устыдился самого себя. «Надо было сказать старому ублюдку, чтобы не лез в чужие дела! С какой стати я поддаюсь моему врагу?»

– Ну что ж, можно подвести жеребца к охочей кобыле, но нельзя принудить его взгромоздиться на нее… Хотя для нас, Гайлов, это обычно не представляет проблемы. Хочешь мой совет? Избавься от этого жира, под ним может обнаружиться либидо!

Кип открыл было рот – он сам не знал, что собирается сказать, и ему было наплевать, просто его «мушкетон» был готов извергнуть из себя все, чем он был набит, – но Андросс прервал его, подняв палец. Его глаза лукаво поблескивали.

– Однако я пришел сюда не для того, чтобы читать тебе лекции, мой дорогой мальчик. Я хочу предоставить тебе выбор. Лишь немногим в этом мире жизненно важный выбор дается прямо в руки, да еще и снабженный предупредительной этикеткой, но ты всегда был особенным. К тому же у меня сегодня приступ великодушия… Ты раздобыл их для меня?

– А?

– Карты, Кип, карты.

– Вы так и не послали меня на поиски моего отца. Вы не сдержали слово.

– Ничего подобного! Мы договорились, что время буду выбирать я. Я собираюсь послать тебя вместе с отрядом, который должен будет его освободить. Пока что ты с пользой проводишь время здесь. Я не разбрасываюсь теми, кто на меня работает. Итак: мои карты у тебя?

Кип почувствовал, как будущее ускользает у него из пальцев.

– Нет, – ответил он.

В этот момент он не был уверен, собирается ли вообще отдавать их Андроссу, невзирая на их договор.

«Нет, врешь. Конечно, ты их отдашь. Ты же трус».

Андросс Гайл испустил глубокий вздох.

– Ты ведь знаешь, что я действительно хотел сделать из тебя Призму? Я был готов тебя подготовить, вышколить, на семь лет сделать тебя – бастарда из захолустной деревеньки – самым могущественным человеком в мире. Ты, сиротка-толстячок, мог бы пользоваться всеобщим почтением и восхищением! А после этого, возможно, тебе удалось бы продлить свое царствование и дальше, если бы у тебя хватило компетентности. Но в тебе слишком мало от Гайла. Недостаточно, чтобы хотя бы на короткое время отказаться от собственных амбиций и выполнять мои приказы. Ты слишком глуп, чтобы играть в эту игру на высочайшем уровне. А я-то уже собирался дать тебе следующую задачу: тебе и твоему брату. Выполнивший ее стал бы Призмой.

– Промахосы не назначают Призм.

Впрочем, Кип и сам понимал, что всего лишь имитирует Квентина. Андросс Гайл молча ухмыльнулся.

– Хотя, конечно, вы можете организовывать такие вещи, – добавил Кип с падающим сердцем.

«Я знал, что прав в своем скептицизме…»

– А чем я, по-твоему, занимался все это время, пока Гэвин в отлучке? Да и всю свою жизнь, если на то пошло?

«Ну да: подстраивал события. Разрушая жизни, принося в жертву людей, как если бы они были картами, словно все, что имеет значение, – это игра».

– В чем должна была заключаться задача? – поинтересовался Кип.

– Уничтожить зеленую погань и принести мне кое-что оттуда.

– Что?! Но я ведь уже уничтожил ее!

Губы Андросса тронула улыбка.

– О, ты все-таки учишься! Поглядеть только: усилие, на которое положили жизни тысячи людей, – и ты с легкостью вписываешься в сюжет в роли героя, как будто проделал это в одиночку. Весьма благородный фокус! Грязный, конечно, но освященный временем. Мои поздравления. Однако дело в том, что зеленая погань в данный момент уже формируется заново, если уже не сформировалась. Ты не выполнил свою задачу. Необходимо было забрать оттуда семенной кристалл, иначе погань попросту отрастает обратно.

Кип был уничтожен.

– То есть все, что мы сделали… гибель целой флотилии… сражение под Ру… захват Руского Носа… все эти смерти – все это было впустую?

– Это на какое-то время остановило наших врагов. У них был семенной кристалл, зеленая погань и Атират – и они это все потеряли. Вопрос в том, что мы не смогли этим завладеть.

Мысль о том, что теперь придется возвращаться и снова сражаться с зеленой поганью, была не лучше, чем если бы ему предложили по своей воле залезть в чулан, кишащий крысами.

– Так вот почему вы действовали так неэффективно…

– Прошу прощения?! – Андросса Гайла можно было называть как угодно, только не неэффективным.

– Когда вы привели флотилию в Ру, – пояснил Кип. – Вы все делали неправильно – в смысле, если бы вы пытались спасти город. Но на город вам было наплевать!

– Если бы мы спасли город, но потеряли погань, то проиграли бы войну. И город тоже был бы потерян уже спустя несколько дней.

– Но вам было наплевать, что вы его потеряли! Вот в чем разница.

– О да, прошу тебя! Обладая неограниченным временем и идеальными возможностями для оценки прошедших событий, просвети меня, как бы ты распорядился нашими силами, чтобы все закончилось ко всеобщему благополучию? Впрочем, неважно. Ты слишком долго медлил, и Солнцедень уже на носу. Ты не станешь следующим Призмой.

Эти слова прозвучали в голове Кипа, словно эхо давнего разговора. «Ты не будешь Призмой, Кип» – так, открытым текстом, сказала ему Янус Бориг. «Но ведь обычно пророчества так не работают, верно? Обычно там все запутанно. Дым и зеркала, тени и проблески, чтобы сбить с толку неосторожных. А когда это говорится вот так, напрямую – становится пророчество более или менее достоверным?»

Впрочем, Кип не был уверен, насколько можно верить Андроссу Гайлу. Конечно, одно дело – отправиться на охоту за поганью; но зачем жертвовать ради этого всей флотилией? Если ты видишь ловушку, ты можешь бросить в нее пару кораблей, но не весь же флот! Может быть, он и охотился на погань, но это еще не означало, что он обладал божественной проницательностью. К тому же на тот момент он был красным выцветком; это должно было замутнять его видение, принудить его к импульсивности. Может быть, сейчас он всего лишь обманывал себя, говоря себе, что потери входили в его изначальный план.

Кип уже приготовил свой «мушкетон», чтобы выпалить все это, но передумал.

Андросс Гайл продолжал:

– Но теперь у тебя есть еще один вариант: жениться на Тизис, убежать с ней сегодня же ночью. Я предоставлю вам люксиата, готового тайно заключить брак, потому что он верит, что любовь побеждает все. Что ты будешь говорить ей вначале – мне неважно. Но со временем ты должен заставить ее поверить, что ты в нее влюблен, и приложить все усилия, чтобы добиться ответного чувства. Это жизненно необходимо, ты понимаешь меня? После этого ты будешь жить с ней, время от времени докладываясь мне. У Айрин Маларгос большие планы, и мои шпионы так и не смогли подобраться к ней достаточно близко, чтобы выведать о них. Ты будешь служить Маларгосам, делая вид, что ненавидишь меня. Твой единокровный брат станет Призмой – но Призмы обычно остаются только на семь лет. Ты можешь и подождать, верно? У тебя будет ослепительная жена, богатство; возможно, я даже позволю тебе взять с собой твою маленькую подружку Тею, чтобы она тебя охраняла или служила тебе в постели, как пожелаешь… Пойми, Кип: даже при самом худшем раскладе этот план позволит тебе убраться с Большой Яшмы живым. Я знаю, что на тебя уже устраивали покушения – и они были заказаны не мной. Не думаю, что, если ты останешься здесь, эти попытки прекратятся. Сейчас тебе нужно время, чтобы побыть в стороне, вырасти, осознать свою силу, отточить свои умения. Тебе шестнадцать, и ты начинаешь видеть, кем ты можешь стать. Но ты еще не этот человек, и здесь ты встретишься с задачами, которые тебе пока не по зубам. Если ты будешь извлекать с умеренностью, то через несколько лет сможешь вернуться в качестве главы самого влиятельного из рутгарских домов, если не возглавишь саму сатрапию – будучи к тому же полихромом полного спектра! После этого мы публично помиримся и объединим силы, и все, что я имею, станет твоим. Браки часто заключаются с целью замирения и укрепления союзов, и твой послужит обеим этим целям, как на данный момент, так и в будущем.

– Я стану всего лишь вашим шпионом.

– Да-да, оставаться в живых – дело грязное, не так ли? – насмешливо хмыкнул Андросс. – Вероятно, тебе стоило бы оставить его для других… Ты станешь моим наследником, Кип. Ты будешь служить промахосу и сатрапиям, а не только нашей семье. В этом нет ничего зазорного.

– Тогда почему у меня такое чувство, что есть? – спросил Кип.

– Потому что ты еще молод и не улавливаешь разницы между угрызениями совести и затаенными страхами. Другими словами, не отличаешь задницу от локтя.

– О нет, – не сдержался Кип. – Уж задницу-то я прекрасно научился распознавать за то время, что вы были моим наставником!

– В таком случае ты, вероятно, легко найдешь общий язык с Двуствольным Беном.

Учитывая, что Кип лишь несколько минут назад узнал о существовании этого капитана, его потрясение было слишком большим, чтобы он смог его скрыть.

– Вот именно, я прекрасно о нем осведомлен. Он не просто перевозчик грузов – он работорговец, причем слишком осторожный, чтобы брать за рабов выкуп, после чего их придется возвращать родственникам. Если ты отправишься с ним, он обрежет тебе ухо и засадит за весло. Одного гребца в нашем семействе вполне достаточно, ты не находишь?

– Я…

– Твои друзья не так умны, как ты надеешься, Кип. Да и ты тоже. И кстати, раз уж мы об этом заговорили – что бы ты ни выбрал, прежде чем ты выйдешь из этой комнаты, я хочу получить обратно свои карты. Это не обсуждается.

Кипа пронзил приступ настоящего страха.

– Я уже сказал вам, у меня…

– Не обсуждается! Ты должен…

Его внезапно исказившееся лицо вдруг сменилось лицом гораздо более молодого и сильного Андросса Гайла, стоящего в собственном особняке перед своим тринадцатилетним сыном. «Ты должен это сделать, Гэвин. Судьба всей нашей семьи, всей сатрапии, всего мира и всей истории лежит сейчас на твоих плечах. Настоящий Гайл должен уметь не мигая смотреть на ослепительный блеск своей ответственности!»

Кип снова вернулся в настоящее. Лицо Андросса было суровым, подозрительным – и старым.

– Кип, покажи мне, что у тебя в карманах.

– Вы просто не хотите слушать! – отозвался Кип.

Он даже не мог радоваться тому, что карты лежат в шкафу, а не у него в карманах. Поистине невеликая победа!

– Я не хочу слушать вранье. А ты мне врешь, парень, и я это вижу.

И тут перед Кипом расцвела новая ложь, в конце которой он увидел узкий выход наружу.

– Я врал, потому что боялся, как вы отреагируете. А теперь мне уже все равно. Видите ли, дед, я спас ей жизнь, пусть даже всего на несколько минут.

– Кому это ей? Янус Бориг?! Я знал!

– Кто-то подослал к ней убийц – и не обычных убийц, а таких, которые могли делаться невидимками. Когда я пришел, они были еще внутри и грабили дом. Я смог их увидеть в под-красном. Они этого не ожидали, и к тому же мне повезло – я убил их обоих. Но при этом мы привели в действие оставленные ею ловушки, и дом загорелся. Я попытался вынести наружу ее тело – и оказалось, что она еще жива. Она заставила меня забрать их плащи, а потом, когда мы уже выходили, остановила меня и взяла вот это.

Кип сам не мог понять, что за безумие им овладело, но чувствовал, что это единственный выход. Он вытащил шкатулку с картами Янус Бориг. Глаза Андросса зажглись голодным огнем; он протянул руку к шкатулке, но Кип не отдал ее.

– Почему она сломана?

«Ну разумеется, его интересуют в первую очередь карты, а не судьба женщины».

– Она умерла прежде, чем я успел отойти на пару кварталов, – продолжил Кип. – После этого я пошел к моему отцу и отдал ему плащи и…

– Плащи? Их было несколько?

– Два, – ответил Кип.

Тут было ничего не поделать: его ложь не могла прозвучать правдиво, если бы он не предоставил деду значительный кусок настоящей информации. Разумеется, это все могло быть ловушкой: возможно, его дед уже знал все это и хотел лишь знать, где он соврет.

– И карты я тоже ему отдал. Сперва взглянул на них, разумеется. Там была куча имен, так много, что у меня голова пошла кругом. Но это случилось в тот самый вечер, когда Гэвин вернулся и разыскал меня. Он взял карты, и с тех пор я их не видел – до сегодняшнего дня.

– Ты хочешь сказать, что нашел их только сегодня?

– Клянусь своей надеждой на обретение света.

– Отдай их мне!

Кип покачал головой:

– Вы не понимаете. Я был готов принести их вам – конечно, после того, как посмотрел бы на них и записал все имена. Может быть, даже просмотрел бы пару карт. А может быть, и нет. Янус предупредила меня, что оставила внутри карт ловушки, от которых твой мозг будет словно освежеванный.

Кип тяжело вздохнул – и ему не пришлось притворяться. То, что случилось с его мозгом, действительно было похоже на то, будто его освежевали. И он подозревал, что это еще не конец…

Он протянул деду шкатулку. Тот нахмурился: он терпеть не мог, когда не понимал чего-либо сразу же. Он взял шкатулку так, словно в ней сидела гадюка. Поставил на стол, натянул перчатки, еще раз осмотрел сломанную боковину – и осторожно открыл. Ничего не произошло. Тогда Андросс принялся детально разглядывать рубашку карты, лежавшей сверху.

– Да, это несомненно ее работа. Я бы отличил подделку. – Он поглядел на Кипа. – Что ж, мальчик, прими мои поздравления! Возможно, у тебя еще есть какая-то надежда стать Призмой.

Кип молча покачал головой. Андросс снова нахмурился. Он перевернул верхнюю карту и вскинул голову, увидев, что оборотная сторона пуста. Перевернул еще одну: пустышка. Еще одну, еще… Вынул всю колоду, сдвинул и поглядел на карту в середине, вытащил одну наугад… Выложил все карты на стол и развернул веером – пустышки, все до одной!

– Нет! – завопил он. – Не-е-ет!!

Дверь Киповой комнаты распахнулась, и в мгновение ока рядом оказались двое Черных гвардейцев с ножами наготове – для боя на близкой дистанции – и в цветных очках, из которых они уже извлекали люксин. Ища источник опасности, они повернулись к Кипу. Андросс резко поднял руку, останавливая их.

– Прочь! – рявкнул он. – Прочь! Живо!

Гвардейцы (это были Гилл Грейлинг и Байя Ниэль) моментально сунули оружие в ножны и удалились – очевидно, Андросс Гайл не терпел ни малейшего ослушания. Они даже не извинились за вторжение. Кип подумал, что такова цена, которую Андроссу приходится платить за свое пренебрежительное отношение.

Прежде чем за ними закрылась дверь, Андросс вновь обернулся к нему:

– Что ты наделал? Это совсем не то, чего я от тебя требовал! Так ты не станешь Призмой!

– Я же вам говорю: они уже были такими. Я их разыскивал много месяцев, и когда нашел, они выглядели вот так. После всех ваших угроз в мой адрес… Наконец-то они у меня в руках – и это пустышки! Я так и знал, что вы мне не поверите.

– Ты их уничтожил!

– Я бы не посмел к ним прикасаться. Старуха умерла у меня на руках, а я ее до сих пор боюсь! Она была абсолютно спятившая. Я видел ловушки, которые она расставила у себя дома, – огненные ловушки, притом что повсюду вокруг были расставлены бочонки с порохом!

«Не тяни слишком сильно, Кип. Пускай наживка поболтается в воде».

Андросс с сомнением поглядел на Кипа:

– То есть карты уничтожил либо Гэвин, случайно или намеренно, либо кто-то другой, кому посчастливилось их найти и сделать то же самое – случайно или намеренно… Где они были?

– В набивке мешка для бокса в тренировочном зале Гэвина.

Андросс подумал.

– То есть едва ли их мог отыскать кто-либо еще. Разве что Железный Кулак решил вступить в игру… Да, конечно, он скорее мог не заметить скрытую ловушку… Хотя нет. Это Гэвин. Именно так он и узнал о…

Глаза Андросса внезапно загорелись, и Кип понял, что старик заглотил приманку. Ложь пришла в соответствие с какими-то представлениями в его собственном уме; он даже едва не выдал Кипу какую-то ценную информацию, думая вслух. «Слабость паука: видеть часть паутины в каждой болтающейся нитке».

– Давай-ка, парень, перечисли мне все карты, какие помнишь. Может быть, я смогу что-то уловить из их названий или имен людей, которые были на них изображены.

– Но я смотрел на них совсем недолго, – взмолился Кип. – И это было шесть месяцев назад! – «Орхолам, смилуйся! Даже если я начну заново произносить их вслух, это может… освежевать мне мозги». – Ну ладно, ладно. Кажется, какие-то я все же помню…

Он сел и прикрыл глаза, всем видом показывая, что пытается вспомнить, а на самом деле просто боясь, что у него опять закружится голова.

– «Мерцающий Плащ»…

Перед глазами тут же поплыло – и вот он уже идет по причалу следом за великолепной задницей Нии, собираясь убить Янус Бориг… Кип с трудом сглотнул.

– Там было написано «для светореза» и что-то там такое еще… Я запомнил, потому что никогда прежде не слышал о светорезах. Наверное, можно было спросить у кого-нибудь из люксиатов или магистров, но я боялся, потому что…

– Меня не интересуют твои интерпретации. Только названия.

– «Зимун Танцор», – продолжил Кип.

…И вот он стоит на палубе огромной баржи, глядя на спину Гэвина Гайла, стараясь казаться более маленьким и слабым, чем он есть на самом деле. Под рубашкой у него спрятан нож, и он теребит его, выбирая удобный момент…

– Зимун? – переспросил Андросс. – Ты помнишь эту карту? Что там было изображено?

– Вас вроде бы не интересовали мои… – Кип заткнулся, увидев взгляд Андросса. – Я не помню, что он делал, но это был Зимун. Совершенно точно Зимун.

– Будь ты проклят за то, что отдал карты Гэвину, а не мне! – в сердцах сказал Андросс.

– Вообще-то в тот момент вы еще пытались меня убить.

– Продолжай! Эта девчонка Маларгос явится с минуты на минуту, и меня не должно быть здесь, когда она придет. Давай быстрее.

«Все равно что по доброй воле совать руку в огонь…» Хватит ли у него сообразительности? Он должен был выдать деду перечень, не задумываясь слишком надолго, чтобы тот не заподозрил, будто Кип выбирает, что говорить; и перечень должен был быть достаточно длинным, чтобы Андросс поверил, что он ничего не утаивает, – но и не настолько длинным, чтобы у того появились подозрения насчет того, почему он помнит так много. И если в перечне не будут встречаться в нужной пропорции ожидаемые и неожиданные карты, он все поймет. Он поймет! «И все это я должен делать с раскалывающейся головой и галлюцинациями, пляшущими вокруг меня каждый раз, стоит мне только открыть рот… О, проклятие!»

– «Новый Зеленый Выцветок», «Зарождающийся Выцветок», «Кремневое ружье», «Убийца Морского Демона», – отбарабанил Кип.

«Этот последний… это же тот чертов пират! Это Пушкарь!»

– «Мерцающий Плащ»… Уф, простите, его я уже называл… Э-э… «Диди Падающий Лист», «Усем Дикий», «Ахейяд Яркая Вода», «Самила Сайех». – Кипу казалось, что его вот-вот вырвет. Он уже начинал забывать, кто он такой. – «Зеркальный Доспех». «Падший Пророк»…

Он едва не назвал «Черный Люксин» и «Господина»!

– «Глиссер», «Кондор», «Вив Серая Кожа», «Агбалуский мясник», «Воспламеняющий мушкет», «Сожженный Отступник», «Ан… Ангарский Змей»!

Андросс слушал его с молчаливой сосредоточенностью, сказавшей Кипу, что он запоминает каждое название. «Запоминает все с одного раза! Этот человек не может не бесить!» В конце концов он заговорил:

– Что ж, гайловской памятью ты по крайней мере наделен, это уже что-то. Хорошо. Ты не видел там Орею Пуллавр или одного из моих сыновей?

– Орею?..

– Белую! – раздраженно бросил Андросс, нетерпеливый, раздосадованный.

– Нет… Нет. Я искал своего отца, но так его и не увидел.

– Значит, некоторые карты где-то в другом месте, – сказал Андросс. – Может быть, они остались невредимы.

Кипу это почему-то показалось смешным: его дед был так уверен в своих суждениях! Уж если он считал кого-то важной фигурой, то не сомневался, что эта фигура должна попасть на карту. «Он думает, что его мнение – это суд истории. Ну и осел!»

– Один, последний вопрос, – сказал Андросс. – Тебе не попадалась карта Светоносца?

Лицо Янус Бориг было неестественно бледным, чуть ли не светящимся в свете отраженных молний. «Ты, конечно, не прихватил мои кисти? – спросила она. – Потому что теперь я знаю, кто Светоносец». И с этими словами она умерла.

– Это… это был я, – тихо проговорил Кип.

Быстрее, чем большинство людей успело бы справиться с потрясением, лицо Андросса Гайла претерпело ряд изменений – сперва шок, потом возмущение и наконец гнев.

– Ты лжешь! – гаркнул он.

Жилы натянулись веревками на его шее. Он сделал шаг вперед, словно намереваясь ударить Кипа.

– Конечно, лгу, – согласился тот.

Тон его голоса говорил: «Идиот, я просто хотел посмотреть, как ты задергаешься!»

Он увидел, как его презрение, словно камертон, выявило гнев Андросса Гайла, ставший из горячего холодным в то же мгновение, как старик понял, что его подначивают. Однако Кип еще не закончил:

– И для меня очевидно, что вы тоже лжете. Вы же сами и подбросили мне идею насчет того, что я могу быть Светоносцем, – чтобы меня помучить. Но я знаю, что ничего подобного не существует. Я вижу все ваши приемы, старый вы мерзавец.

– Ты всерьез думаешь, что способен перехитрить меня? Меня? Я ведь знаю, что вы с твоим отцом затеяли, Кип. Знал с тех самых пор, как ты назвался Молотом. Это было умно с твоей стороны – обустроить все так, чтобы это имя тебе дал другой. Использовать традицию Черных гвардейцев давать друг другу прозвища – и прибегнуть к двойному переводу, чтобы оно ускользнуло от внимания люксиатов, в то же время оставшись совершенно очевидным при взгляде из будущего. Очень умно! Но этого недостаточно, мальчик, по крайней мере, когда имеешь дело со мной.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите, – сказал Кип.

Но это тоже было ложью. Он почувствовал, как кровь отлила от его лица и вообще из головы, так что к подташниванию, слабости и боли добавилось еще и головокружение. Вчера – и даже два часа назад – он бы действительно не понял, но теперь… «Тот, кто разрывает на части. Сокрушитель, ломатель, разрушитель». Слово «молот» было одним из наиболее прозаичных и отдаленных вариантов перевода имени «Диакоптес».

– Ага! – У Андросса сделался торжествующий вид: он увидел ложь на лице Кипа; он снова контролировал ситуацию. – Ну что же, я не сомневаюсь, что это Гэвин тебя надоумил; и то, что ты продолжаешь в его отсутствие разыгрывать эту карту на случай, если он вернется, только говорит в твою пользу. Позднее, когда будет время, мы еще обсудим эту аферу. Но в данный момент имеет значение только одно: что ты выберешь. Я дал тебе задание и назначил награду, если ты его выполнишь. Ты не справился. Можешь считать чудом, что я не приказал тебя убить. На рассвете твой единокровный брат будет провозглашен избранным Призмой, а к середине зимы станет Призмой уже в полном объеме. Ты никоим образом не можешь это отменить или занять его место. Без сомнения, твой отряд с восторгом возьмется охранять его от потенциальных угроз наподобие тебя. Сейчас перед тобой стоит простой выбор. Если ты решишь жениться на этой девушке и быть моим шпионом – то есть остаться в живых, – приходи ко мне перед отъездом поговорить. Выбирай как хочешь, но если до завтра ты не уберешься из Хромерии, то будешь мертв еще до заката.

Он вскинул голову, услышав какой-то звук снаружи.

– Я слишком здесь задержался. Подумай как следует, Диакоптес, не то этой ночью разбитыми окажутся не только твои мечты!

Андросс коснулся световой панели на стене и вышел, оставив Кипа в темноте.