В каком-нибудь квартале от убежища Тея с Перекрестом натолкнулись на Винсена. Перекрест заколебался. Они знали Винсена не так хорошо, как друг друга, однако все же он был членом их отряда.

– Нам сейчас пригодится любая помощь, – вполголоса сказала Тея Перекресту, предоставляя ему принимать решение.

– Кипа хотят убить, – сообщил тот Винсену. – Мы бежим в порт, чтобы им помешать.

Надо отдать Перекресту должное: он быстро принимал решения, будь они плохие или хорошие. И даже если его склонность верить в людей и полагаться на них могла в конечном счете привести его к гибели, благодаря ей круг людей, любивших его и желавших его одобрения, постоянно рос.

Винсен моргнул – это было самое сильное выражение удивления, какое Тея у него видела.

– Тогда вам незачем идти в порт. Мы с ним разминулись каких-нибудь две минуты назад. Он сказал, что отправляется искать погань вместе с Литосом и Каблуком, но они назначили ему встречу на Пригорке. Он как раз шел туда.

– В трущобах? Но почему там и зачем идти туда поодиноч…

– Меньше свидетелей, – прервала Тея. – Если бы они вышли в море вместе, а вернулись без него, их бы заподозрили. А так – он приходит в трущобы, там его убивают, и если им удастся обойтись без свидетелей, они останутся чистенькими.

Перекрест посмотрел на нее с сомнением.

– Тея, иногда ты меня пугаешь.

– Пойду схожу за своим луком, – решил Винсен.

– Давай побыстрее, – сказал Перекрест.

Винсен бросился бегом. Перекрест тихо выругался.

– Черные гвардейцы, Тея! Как мы сможем просто так взять и убить двух гвардейцев?

– Из засады? – предложила она.

– Я говорил не об этом!

– Знаю.

Внезапно он посмотрел на нее так, словно снова стал маленьким мальчиком:

– Как они могли?!

– Вот и спроси у них самих… капитан.

Боль не ушла из его глаз, однако мальчишеское выражение пропало.

– Ты права. Будем считать, что это такое особое задание. Мы можем ошибаться, так что будем следовать за ними как можно ближе, но так, чтобы нас не заметили. Если они что-то замыслили, то, скорее всего, будут настороже. Тея, от твоего парилла на расстоянии мало толку, так что тебе придется висеть у них на самом хвосте. Если ты дашь нам сигнал – мы стреляем. Если увидим, что они достают оружие, – мы стреляем.

– Готово! – доложил Винсен, снова присоединяясь к ним. Он успел переодеться в уличную одежду, а в руках держал не один, а два лука. Один был его собственный, тисовый, на добрую стопу длиннее его роста. Второй – обычный, с обратным изгибом – он кинул Перекресту.

– Если мы сделаем это и окажется, что мы ошиблись, в глазах других мы окажемся предателями, – предупредил их капитан. – Нас всех будет ждать «взгляд Орхолама». Мы не знаем наверняка, что Молот действительно тот, кем мы его считаем.

– Мы знаем его самого, – возразила Тея. – Мне этого достаточно.

– Мне тоже, – вздохнул Перекрест. – Винсен, как ты?

Тот молча пожал плечами. Как всегда, он был подобен заряженному мушкету: все равно, куда его направят, лишь бы можно было стрелять.

– Ладно, тронулись! – скомандовал Перекрест.

* * *

Без лишних слов они пустились бегом, не заботясь о том, что о них подумают окружающие. Перекрест с его высоким ростом вроде бы особенно не спешил, но Тее приходилось нестись сломя голову, чтобы поспеть за его аллюром.

Добравшись до Пригорка, они притормозили и пошли быстрым шагом, не быстрее каких-нибудь посыльных, спешащих по поручению. Пленив пожилую булочницу улыбкой и дерзким взглядом, Перекрест за пару секунд выудил из нее, когда именно мимо нее прошли Черные гвардейцы и куда, по ее мнению, они могли направляться. Они двигались быстрее, чем могли бы себе позволить, если бы выслеживали кого-нибудь другого. Вероятность на полной скорости наткнуться на преследуемых была велика. Впрочем, Каблук с Литосом не знали, что на них идет охота.

У подножия Пригорка располагались тирейские трущобы. Здесь было не слишком опасно, по крайней мере в дневное время, однако происхождение местных обитателей бросалось в глаза. Больше половины женщин было одето в длинные блузы, спускавшиеся поверх шаровар, а на мужчинах были плотные халаты с черно-зеленым узором, гораздо более свободные, нежели скроенная по фигуре одежда, какую носило большинство жителей Большой Яшмы.

Наиболее заметной чертой, однако, было то, что купола в этой части города были либо совсем маленькие, либо от них оставался один каркас: тирейцы предпочитали использовать плоские крыши как дополнительное помещение, пусть даже открытое со всех сторон. Многие из таких каркасов могли закрываться ставнями, благодаря чему восстанавливалась их куполообразная форма – по крайней мере, так было раньше, однако нищее население отнюдь не заботилось о ремонте подобных архитектурных излишеств, когда они приходили в упадок.

– Пс-ст! – прошипел Перекрест. Тея увидела, что он подает ей знак рукой: «Два квартала вперед, потом направо. Мы будем наблюдать».

Решив, что уточнять подробности плана нет времени, Тея бросилась к ближайшему углу. Начало накрапывать. Она натянула капюшон и принялась извлекать парилл, стараясь набрать побольше. Подойдя к углу, она завернула за него, на всякий случай приняв беспечный вид.

Ничего.

Полушагом, полубегом Тея двинулась по узенькой улочке, словно бы спеша укрыться от дождя. Десятки других пешеходов были озабочены тем же вопросом. Она могла надеяться лишь на то, что Литос с Каблуком останутся в черной форменной одежде и их будет легко заметить.

Тея пробегала перекресток за перекрестком, каждый раз бросая взгляды влево и вправо, а ее сердце колотилось все сильнее. Люди спешили кто куда, пригнув голову, и в этой сумятице было проще простого убить человека и потом незаметно скрыться.

Над ее головой грохнул мушкетный выстрел. Тея подпрыгнула. «Нет, не выстрел – просто кто-то с треском захлопнул ставень. Гром и молния!»

«Вон они!» Бросив взгляд в один из кривых переулков, Тея увидела, как в его конце мелькнула черная форменная куртка. По идее, в городе не должно было быть кривых улиц – из-за этого возникали слепые зоны, куда не мог достичь свет «тысячи звезд». Но трущобы есть трущобы, они одинаковы во всем мире.

Тею теперь отделяли от Черных гвардейцев какие-нибудь тридцать шагов, и переулок как раз опустел. В нем не осталось никого, кроме Теи и тех, кого она преследовала. «И что мне делать, когда я их догоню?»

А вдруг Литос с Каблуком пришли сюда просто для того, чтобы забрать какое-нибудь снаряжение, необходимое для экспедиции? Такой вариант нельзя было исключить. Черная гвардия хранила свои припасы и оружие на складах и в убежищах по всему городу. Разумеется, в первую очередь использовались те, что располагались ближе к порту, но рано или поздно эти хранилища должны были опустеть, и тогда гвардейцам ничего не оставалось, кроме как прибегнуть к запасам в более отдаленных районах – даже в трущобах. Обычно такую работу поручали рабам, но местонахождение убежищ держалось в секрете.

«Может быть, тут ничего такого и нет. Каррис ведь могла и ошибиться, верно?»

Солнце стояло еще высоко, но тучи были настолько плотными и черными, что небо ощутимо потемнело. Морось понемногу превращалась в настоящий ливень, под которым Тея неслась, раздираемая бурлящими страхами и подмоченными надеждами.

До нее донесся голос Кипа, и Тея осторожно выглянула за угол.

«Опоздала!» Литос уже вытаскивал нож – левой рукой, незаметно для Кипа. Вот он сделал шаг…

Литос упал на одно колено, почти грациозно, словно приветствуя своего сюзерена. Шорох оперения был почти не слышен; стрела нырнула ему под мышку, уйдя туда на всю длину. Он посмотрел вниз, явно недоумевая, что с ним произошло, но выглядело это так, будто он склоняет перед Кипом голову.

– Литос, ты что? – спросил Кип, поворачиваясь. Он тоже ничего не понял.

Звякнула сталь: Литос выронил кинжал, и тот ударился о камни. Каблук резко повернул голову. Сперва он увидел Тею, потом Литоса, сползающего на мостовую. На его лице мелькнуло признание вины, тут же сменившееся яростью.

Его рука нырнула к поясу, где он держал свои метательные ножи. Будучи коротышкой и не отличаясь силой, Каблук очень полагался на них – и он был одним из немногих знакомых Теи, для кого это оружие не было всего лишь поводом покрасоваться.

Ладонь Теи была уже в воздухе, но из нее хлынул наружу не привычный парилл, а нечто другое. Волна, охватившая все ее тело, прошла сквозь нее и выхлестнула, словно кнут, из кончиков пальцев.

Весь мир объяло пламя. Тея упала наземь. Кип зашатался. Каблук дернулся, не закончив бросок, так что его нож взмыл высоко в воздух, в то время как он сам отскочил назад, прикрывая рукой лицо.

Волна миновала.

Тишина. Все обменивались потрясенными взглядами. Никакого огня словно бы и не бывало.

Еще одна стрела скользнула через то место, где Каблук стоял мгновением раньше, и раскололась о каменную стену позади него.

Мгновение было нарушено. Каблук метнулся прочь, словно из лука выстрелили им самим. Кип, ошеломленно разинув рот, переводил взгляд с Теи на себя самого, явно недоумевая, почему он не объят пламенем.

– Какого…

– Держи его! – завопила Тея.

Она бросилась за Каблуком. Кип не последовал за ней – по крайней мере, не настолько быстро, чтобы от него можно было ожидать помощи.

Каблук свернул за угол на первом же перекрестке, Тея отставала от него на какие-нибудь тридцать шагов. Неподалеку жахнула молния; буйные вспышки ветвящихся разрядов совпали с ударом грома, от которого задребезжали все стекла на острове. Молния на мгновение высветила темный проулок сбоку. Тея отреагировала быстрее, чем ее сознание успело ухватить то, что она увидела.

«Засада!»

Она уже припадала к земле, скользя вперед, вместо того чтобы отпрыгнуть в сторону. На скользких от дождя булыжниках ее ноги разъехались; одну ногу вынесло вперед, другая осталась позади. Так, на шпагате, она и выехала из-за угла, и поблескивающий клинок мелькнул над самой ее головой.

Каблука бросило вперед, и он едва не наступил на нее, когда его кинжал не встретил ожидавшегося сопротивления. Тея попыталась отползти на четвереньках, держась лицом к нему, но ее запястье подвернулось на невидимом камне, и она распласталась на спине. Каблук подступил к ней, занося меч – не для широкого, театрального рубящего удара, он ведь Черный гвардеец. Нет, он воткнет острие прямо ей в сердце, быстро провернет – на случай, если удар окажется неточным, – и спустя несколько секунд его здесь уже не будет.

Однако стоило ему шагнуть вперед, как мимо его лица просвистела стрела. Каблук метнул взгляд в глубину переулка, должно быть, увидел там Винсена или Перекреста или обоих, поспешно отскочил и бросился бежать. Тея, лежа на спине, швырнула вслед ему пригоршню парилла, но он бежал слишком быстро, и люксин рассыпался, не причинив вреда.

Вскочив на ноги, Тея кинулась за ним. Снова блеснула молния, на этот раз немного поодаль, вонзившись в один из громадных молниеуловителей над Хромерией. Несколькими мгновениями позже прогремел гром.

Тея выбежала на рынок. Там царила суматоха. Покупатели разбежались сразу же, как только полил дождь, однако купцам деваться было некуда: надо было собрать разложенные товары, успокоить паникующий тягловый скот. Люди бегали вокруг своих лавок, закрывая ставнями окна и затаскивая внутрь свое барахло. Во всем этом хаосе один бегущий человек становился практически невидимым. В любое другое время Каблука было бы легко заметить, он вызывал бы всеобщее возмущение; сейчас это был лишь еще один барашек в штормовом море.

Раздался треск, и из какого-то фургона на землю покатились бочонки. Тея увидела Каблука: это он открыл задний борт, прикрывая свое бегство. Одна гигантская бочка, хряснувшись оземь, развалилась, извергая наружу свое содержимое – оливковое масло. На мокром булыжнике образовалась огромная скользкая лужа. С полдюжины пробегавших мимо людей повалились друг на друга, образовав кучу-малу. Лошадь, тащившая пустую повозку, шарахнулась в сторону, ее возчик повис на поводьях, пытаясь не наехать на упавших, но не сумел удержать ремни – и чудесным образом это всех спасло: голова лошади освободилась, та поглядела себе под ноги и мелкими шажками переступила через валявшихся на земле людей. Тем не менее для этого ей пришлось свернуть в сторону, и колеса повозки, въехав в масляную лужу, моментально заскользили. По инерции повозка въехала в фургон с бочонками, окончательно заблокировав дорогу.

Тея нырнула в соседний проход между рыночными рядами – и тут же налетела на какую-то молодуху, сшибив ее с ног. Сама она, впрочем, сумела вывернуться, перепрыгнула через поваленную поперек прохода стойку с таубами и ринулась дальше.

Небо осветилось вспышкой, не похожей на молнию, однако, подняв голову, чтобы поискать взглядом люксиновый факел, Тея тут же наткнулась на какого-то здоровяка и была вынуждена вернуться к рынку и своему преследованию.

Она добралась до края рынка как раз вовремя, чтобы увидеть, как Каблук хватает два горящих светильника и швыряет их на землю в переулке позади себя. Один светильник вспыхнул, другой нет – по крайней мере до тех пор, пока Каблук не окатил мостовую струей красного люксина.

Языки пламени с ревом взметнулись вверх, перегораживая проход. Какое-то мгновение Тея собиралась прыгнуть сквозь пламя, прежде чем в ней пробудился здравый смысл. Она едва успела вовремя затормозить. Люксиновый огонь недолговечен, спустя какую-то минуту он угаснет сам. Однако не было времени ждать.

Тея не настолько хорошо знала эту часть города, чтобы пробовать другой путь: при удачном стечении обстоятельств избранный переулок мог вывести ее наперерез беглецу – но с тем же успехом мог и не вывести. Она принялась искать другой способ. Пробраться мимо пламени сбоку? Может быть, через какое-нибудь окно на втором этаже?

Внезапно бушующее пламя утихло, словно затоптанное гигантской ступней. Во все стороны полетели брызги оранжевого люксина.

Сбоку мелькнула чья-то фигура… Кип!

Он извлекал прямо на бегу. Помимо оранжевого, чтобы загасить пламя, он швырял себе под ноги зеленые планки – и мчался по ним через то место, где только что плясали огненные языки.

Не сбавляя скорости, он промчался мимо Теи, стоявшей неподвижно. На ходу он стащил с себя цветные очки, сунул их в чехол у себя на поясе и вытащил оттуда другую пару, после чего выбросил руку вверх и выстрелил в небо струю желтого люксина. Желтая дуга взмыла вверх, тут же превратившись в свет – указание для Перекреста с Винсеном относительно того, куда направлялся Каблук.

А вот и они! Тея увидела, как они бегут по крыше, каждый с луком в руках, приближаясь к переулку, слишком широкому, чтобы перепрыгнуть. Перекрест разбежался и все же прыгнул – удачно. Винсен последовал его примеру, но в момент прыжка отвел руки назад и выбросил из них поток несфокусированного люксина, чтобы придать себе дополнительное ускорение, как они делали на тренировках. Все было бы хорошо, если бы он не держал в одной руке свой длинный лук. Это нарушило баланс, и Винсен ушел вбок с намеченной траектории. К счастью, Кип как раз пробегал под этим местом. Он выбросил вверх огромную ладонь из зеленого люксина, мягко подбросив Винсена обратно в воздух, так что тот, вместо того чтобы врезаться в стену здания, приземлился на самом краю крыши. Правда, потом он прокатился по крыше и ударился головой о купол, но в целом остался невредим.

Они уже почти добрались до большого рыбного рынка, что возле порта, когда молния ударила снова, ослепив Тею, а последовавший раскат грома буквально сбил ее с ног. Она перекатилась, как ее учили, сильно хлопнув ладонью по земле, чтобы не удариться головой. Вновь придя в чувство, она обнаружила, что молния попала в одну из башен «тысячи звезд». По идее, башни должны были быть оборудованы медными молниеуловителями, но на этот раз что-то не сработало. Длинная и тонкая конструкция кренилась, разваливаясь в воздухе, с нее градом сыпались камни, и наконец изогнувшаяся дугой башня рухнула в грохоте камней, облаках пыли и потоках дождя.

И рухнула она в самом неудачном месте – как раз перед их группой, отрезав их от Каблука. Как будто сами боги вмешались, вознамерившись его спасти. При этом башня зацепила край здания, где были Перекрест с Винсеном, так что, если бы Перекрест не остановился помочь Винсену, его бы раздавило падающими камнями.

Тея остановилась перед грудой щебня. Можно было попробовать перебраться сверху, однако камни лежали очень неустойчиво. Слишком большая задержка.

«О черт! Кип!» Кип ведь бежал впереди всех… Тея поискала его взглядом. На пространстве рынка позади груды щебня его не было видно.

«Нет, нет! Только не это!»

Ее сердце застыло. Над перекрестком все еще висело облако пыли, которую понемногу прибивало дождем. Вопили люди, ржали объятые ужасом лошади, но Тея не обращала внимания ни на что. Она сделала себе парилловый факел, лучи которого тут же прорезали пыльное облако, и ринулась вперед, лишь на мгновение задержавшись, чтобы прикрыть лицо куском ткани, сквозь который можно было дышать. Земля была усыпана обломками камня, осколками зеркального стекла, и среди них…

«Дражайший Орхолам! Чье-то тело! Неужели…»

Тея увидела торчащую из завала руку, схватилась за нее, потянула… Рука легко вышла из каменного крошева – кисть и рука до локтя. Тея прижала ее к себе, объятая невыразимым ужасом, но одновременно сохраняя холодную рассудительность. «Эта рука более худая, чем у Кипа. И кожа…» Кожа была покрыта въевшейся грязью, бесцветной для ее париллового зрения. Тея вернулась к видимому спектру, но в нем было все еще слишком пыльно, и она не смогла различить ничего. Снова перейдя к париллу, Тея перевернула руку другой стороной…

Ни на ладони, ни на запястье не было шрамов, характерных для извлекателей. «Это не Кип! Должно быть, один из башенных рабов. Что он вообще делал там, наверху, в такую грозу?» Тея отшвырнула руку в сторону. Ей не было дела до какого-то раба.

Где-то в глубине ее души эта мысль осталась, словно высеченная в камне. Она будет еще долго преследовать Тею – но сейчас ей было наплевать.

«Кип… Дражайший Орхолам, где же Кип?»

Она пробиралась через завалы, пронизывая пыль парилловым зрением. Вдруг куча щебня впереди зашевелилась и просела, и Тея услышала кашель. Стремительными прыжками она подбежала к этому месту… Да, это был Кип, лежавший вниз головой на груде обломков. Когда на него обрушилась башня, он создал вокруг себя люксиновое яйцо, но у него быстро закончился воздух, и ему пришлось позволить яйцу разрушиться.

Схватив его за руку, Тея вытащила его из его тесного убежища. Он весь перепачкался; проливной дождь мгновенно превратил в грязь слой пыли, осевший на его лицо.

Несколько секунд Кип ошарашенно глядел на нее, со вздымающейся грудью, все еще продолжая кашлять. Он казался перепуганным, словно маленький ребенок. Этот страх никак не сочетался с магией такого уровня, какой он только что показал. Тея протянула ему тряпку, чтобы он замотал лицо от пыли, но Кип внезапно сгреб ее в медвежьи объятия.

На какой-то момент она совершенно остолбенела, но уже в следующий вдруг растаяла. К ней так давно никто по-настоящему не прикасался! Она даже не помнила, когда это было в последний раз. А тут Кип, со своим невинным объятием, как бы говорящим «я ужасно рад тебя видеть», «ты очень для меня важна»… О боги! В самом этом физическом ощущении было что-то особенное: принятие за пределами слов, радость, которая не могла не быть истинной. Однако Тея продолжала стоять, застыв на месте, – внезапное возвращение Кипа из царства мертвых застигло ее врасплох, равно как и наплыв собственных чувств. Она не ответила на его объятие, даже несмотря на растущую внутри абсолютную, всеобъемлющую, крайнюю потребность обнять его. Ей так хотелось ухватиться за кого-нибудь – нет, не просто за кого-нибудь… это была не просто потребность в контакте… то есть и это тоже, конечно… Но ей нужен был контакт именно с Кипом. Ее другом.

Ее лучшим другом – тем, который видел ее такой, как она есть.

Вздымавшийся в ее груди прилив уничтожал, вымывал из нее все наносное – все предубеждения и предрассудки… Однако как раз в этот момент Кип разомкнул объятия, вдруг почувствовав себя неловко из-за ее пассивности. «Нет!» – кричал ее ум, но руки – руки-предатели – так и не поднялись к нему.

– Прости. Спасибо тебе, – быстро проговорил Кип, словно стараясь прикрыть свои действия, отменить случившееся, не чувствовать себя отвергнутым.

«Нет! Орхолам, нет! Я вовсе не этого хотела!»

Однако Тея так ничего и не сказала, так и не шевельнулась.

Кип повернулся. Они стояли на самом краю груды обломков – вместе они прошли завал насквозь. Тем не менее они пришли слишком поздно. Кип снова надел свои синие очки, чудесным образом оставшиеся целыми, и принялся извлекать – так же легко, быстро, словно это было проще простого. Через несколько мгновений они увидели лестницу, ведущую к краю того здания, где по-прежнему находились Перекрест и Винсен.

Кип с Теей поднялись к ним. Охота еще не была закончена: молодые гвардейцы стояли в напряженных позах, словно собаки, рвущиеся с поводка.

– Вон он! – показал Перекрест.

Каблук уже почти выбрался с еще людного, но быстро пустеющего рыбного рынка. Торговцы бегали взад и вперед, заканчивая упаковывать свое добро, чтобы не потерять весь свой улов и дневной заработок. Винсен наложил стрелу на тетиву, но его лук был распрямлен – пока что стрелять было некуда, а долго стоять, натянув тетиву длинного лука, попросту невозможно.

Каблук появился на дальнем краю рынка. Он обернулся лицом к ним и хищно улыбнулся, поднес кончики пальцев к подбородку и выбросил вперед в издевательском салюте, потом повернулся и не спеша пошел прочь. Напрягая мощные мышцы спины, Винсен натянул тетиву тугого лука и прицелился, не обращая внимания на то, что перед Каблуком то и дело мелькали люди, заслоняя его.

Расстояние было не меньше двухсот шагов. Молодая мать пыталась утащить с улицы троих детей, но у нее не хватало рук – в одной она держала сразу несколько предметов, в другой негодующего младенца. По меньшей мере один из детей ревел в голос.

– Винсен, – с сожалением проговорил Перекрест, – он слишком далеко. На таком…

Винсен выпустил стрелу.

Тея зажала рукой рот, уверенная, что сейчас увидит пронзенного малыша. Стрела летела слишком стремительно, чтобы за ней уследить. Взгляды всех четверых – ее, Кипа, Перекреста и самого Винсена – не отрывались от Каблука. Вот он дошел до угла, обернулся… и вдруг покачнулся и рухнул вбок. Если даже на нем и была кольчуга, стрела пробила защиту и вонзилась ему в грудь.

У них ушло несколько минут на то, чтобы пересечь пустой рынок и добраться до тела. Каблук был мертв. Ни на рынке, ни на улицах уже никого не было. Никто не собирался вмешиваться в их разборки между собой – по крайней мере не сегодня, когда гроза, дождь и молнии не различали добрых людей от злых.

Лишь удостоверившись, что Каблук мертв, Винсен наконец снял тетиву со своего здоровенного тисового лука. Смерть гвардейца, казалось, не вызвала в нем никаких чувств, кроме удовлетворения. Перекрест окинул его недоверчивым взглядом, явно пораженный не только меткостью выстрела.

– Какого черта, Винсен? – спросил Кип. – Его же окружало, наверное, с полсотни людей! Как ты вообще мог стрелять, когда на линии выстрела было столько гражданских?

Тот поглядел сперва на Перекреста, потом на Тею и, наконец, на Кипа. Тее недавно случилось убить человека, и это вызвало у нее потрясение и слезы. Сперва она тоже была в остолбенении, не зная, как понять, как правильно интерпретировать произошедшее, хотя окончательность содеянного дошла до нее сразу. Так что теперь она не торопилась судить того, кто казался невозмутимым после совершенного им убийства. У каждого это бывает по-своему.

Однако в глазах Винсена не было того остолбенелого выражения, которое бы говорило, что он еще не осознал содеянного и просто ошеломлен. Его взгляд был ясным. Каблук оказался плохим человеком, и его надо было убить; Винсен его убил. Что еще тут говорить, о чем размышлять?

Озадаченный, Винсен пожал плечами:

– Я не боялся промахнуться.