Вслед за Гринвуди Кип дошел до покоев Андросса Гайла, охваченный знакомым предчувствием. Казалось, сколько бы раз он ни сталкивался со стариком, это всегда выходило ему боком.

Гринвуди провел его мимо того места, где прежде располагалась приемная перед апартаментами Гайлов. Теперь этот проход был заделан стеной. Андросс Гайл присоединил покои своей жены к своим, значительно расширив за их счет собственное жилище. Кип почему-то думал, что в память о Фелии Андросс сохранит ее покои в неприкосновенности. Очевидно, он был слишком высокого мнения о старом пауке.

Они прошли мимо Черных гвардейцев, стоявших на страже возле дверей, – кажется, те не были особенно рады, что их разместили так далеко от человека, которого они должны охранять, – и вошли внутрь. Бывшая гостиная Фелии Гайл была превращена в приемную, где просителям следовало ожидать, пока их примет промахос.

В комнате уже сидело восемь человек, все цветомаги из благородных семейств. Кое-кто переговаривался, другие поглядывали на соседей с открытой враждебностью. Здесь были представлены все цвета; Кип узнал нескольких выдающихся извлекателей, хотя по имени знал лишь немногих. Самым старым был седовласый лорд Развесистый Дуб, невозмутимо читавший свиток с молитвами – хотя, учитывая нравы Хромерии, он вполне мог только делать вид, будто читает молитвы, а на самом деле изучать донесения своих шпионов. Остальные были не старше сорока. Здесь была карлица, которая, как он слышал, была новым Цветом Спектра и представляла Тирею. Также он узнал представительницу Крассосов, то ли сестру, то ли кузину обесчещенного и казненного губернатора Гарристона, а также Акензиса Азмифа и Джасона Джорвиса, чья сестра разбилась насмерть, упав с балкона Гэвина при скандальных обстоятельствах, в ту самую ночь, когда Гэвин женился на Каррис. С тех пор Джорвисы не переставали твердить, будто Гэвин каким-то образом несет ответственность за смерть Аны, и требовали возмещения. Кип считал это отвратительным. Можно понять нежелание смириться с самоубийством дочери, но использовать его для продвижения своей семьи?

Среди остальных Кип увидел лишь одно знакомое лицо: Тизис Маларгос, очаровательную и пылкую молодую Зеленую, которая сперва пыталась внушить ему, будто испытание «трепалкой» смертельно опасно, а затем заставила провалить испытание, сунув обратно в руку отброшенную им веревку. Не самая желанная для него персона. Кип не скрывал своей радости, когда узнал, что его отец обхитрил ее, вынудив проголосовать за собственный выход из Спектра.

Однажды, когда Кип выходил от Андросса Гайла с ощущением, будто его вот-вот вырвет, Железный Кулак сказал ему, что видел сатрапов, покидавших эту комнату в значительно худшем состоянии. Так что, каким бы кошмаром ни оказалась его встреча с Андроссом, по крайней мере Тизис тоже придется с ним взаимодействовать.

«Надеюсь, тебе понравится, дорогуша». Кип приветливо кивнул ей. Тизис поглядела на него в замешательстве, и это стало для него дополнительным удовольствием.

Гринвуди, шедший первым, уже скрылся за дверью впереди, и оттуда появился другой раб, видимо отпущенный своим хозяином. Кип остановился. Его бравада утекала тонкой струйкой, словно моча из штанины труса.

Он собрался с духом, вспоминая запах этой комнаты. Запах и темноту.

Взглянув на Тизис (просто потому, что на нее было приятно смотреть, а не потому, что его волновало, что она о нем подумает), Кип увидел на лице девушки саркастическую полуулыбку: она заметила его страх. Кип шумно выдохнул, надув щеки. Ну ладно, он это заслужил!

Дожидаясь вызова, он извлек сверхфиолетовый и сделал себе светильник. Дверь открылась, и из проема со своей всегдашней глумливой ухмылкой выглянул Гринвуди. Кип шагнул вперед, раздвигая тяжелые портьеры…

И его затопил свет.

* * *

На мгновение Кип решил, что Гринвуди привел его не туда. Однако не успела эта мысль мелькнуть у него в голове, как он понял, что ошибается: он помнил эту комнату, просто в его памяти она всегда была темной. Это кресло, стол, картина над камином – все это выглядело иначе в резком, призрачном свете сверхфиолетовых светильников, которыми пользовался Кип в прошлые разы, однако обстановка была той же самой. А вот и пушистый ковер, на который Кип упал, когда старик нанес ему внезапный удар из темноты…

Андросс Гайл полусидел на краю стола, опершись на него рукой и спустив одну ногу на пол. Эта поза скорее бы подошла гораздо более молодому человеку, но Андросс, кажется, чувствовал себя вполне удобно.

Словно пораженный громом, Кип встал на пороге.

Старик выглядел так, будто сбросил пару десятков лет. Пожалуй, теперь скорее походил на крепкого пожилого фермера или плотника. У него все еще имелось небольшое брюшко, еще давно замеченное Кипом, но, похоже, оно скоро должно было исчезнуть. Андросс выглядел сильным! Его широкие гайловские плечи и твердый гайловский подбородок больше не прятались под слоями одежды.

Он милостиво улыбнулся Кипу – но, хотя его лицо очень напоминало постаревшее лицо Гэвина, улыбка была другой. Ей не хватало тепла. Гэвин улыбался беззаботно, как бы понимая, что ему многое сходит с рук только благодаря красоте и могуществу, – но всегда чувствовалось, что в глубине души это его забавляет, что за этой личиной Гэвин по-настоящему любит людей. Андросс смотрел сквозь собеседника – и видел только свою цель.

– Мне докладывали, что ты вернулся, но не сказали, как мало от тебя осталось.

Андросс самодовольно улыбнулся. Разумеется, он уже видел Кипа на совещании Спектра. Он имел в виду, что шпионы донесли ему о возвращении Кипа еще раньше.

– Кажется, я здесь не единственный, кто лишился какой-то части себя, – сказал Кип.

– Я хотел сделать тебе комплимент.

– Я тоже. Вы ведь были выцветком.

– Кип, человеку не так уж часто дается шанс заново начать свою жизнь – или беседу. Не упускай свой.

Каким бы он ни был чудовищем, совет был хорош. Кип воздержался от ответа. «Вау! Уже второй раз в моей жизни!»

– Партию в «девять королей»? – спросил Андросс.

– Я бы с радостью, но у меня нет с собой колоды.

«Погоди-ка, это что, Андросс действительно спросил мое мнение? То есть я мог бы и отказаться?»

– У меня и самого парочки не хватает, – сказал Андросс, – но осталось еще достаточно. Ты можешь позаимствовать любую, какая тебе понравится.

– И какие на этот раз будут ставки? – спросил Кип.

Он немного подзабыл правила, но надеялся, что по крайней мере сумеет отличить сильную колоду от слабой, если у него будет достаточно времени на выбор.

– Так, значит, это не ты ее украл, – проговорил Андросс.

– А?

– Кто-то проник в мои покои и украл несколько ценных вещей, в частности одну из моих любимых колод. Я подумал, что это в твоем духе.

Однако, уже глядя на выражение лица Кипа, он понял, что тот невиновен. Они уселись, и Андросс вытащил две пары колод.

– Я подумал, что мы могли бы попробовать разыграть один из классических поединков: либо «Близнецов», либо «Богов и Зверей».

Эти пары использовались с давних времен. В таких играх колоды имеют относительно равную силу, но очень разнятся по стратегии. Чтобы добиться успеха, каждый игрок должен помнить наизусть все карты в каждой из колод, и хотя удача по-прежнему играет роль, здесь следует также иметь хорошую память на цифры, оценивая вероятность розыгрыша противником той или иной карты для противодействия очередному ходу. Словом, это была как раз подходящая игра, чтобы не оставить от Кипа живого места, пусть даже он и помнил большинство карт во всех колодах.

– «Боги и Звери», – сказал Кип.

– Интересный выбор.

Кип видел, что даже на это замечание Андросс ожидает его реакции. «Ну да, как же – ведь мы совсем недавно встречались с богами и зверями лицом к лицу…» А ведь Кип выбрал эту игру лишь потому, что счел ее более интересной!

«Ну вот, теперь он меня переоценивает». Кип не знал, хорошо это или плохо.

– И какой колодой ты хочешь играть, внук? – спросил Андросс.

Теперь, зная, что Андросс считает его выбор обдуманным, Кип и действительно задумался над вопросом.

– Странно, что они играют друг против друга, правда? По моему опыту, боги и звери всегда сражались бок о бок.

– Ничего странного, – возразил Андросс. – Кто еще может противостоять богу, как не зверь?

– То есть вот как вы это оправдываете? – спросил Кип, отбрасывая недомолвки.

– Когда мягкотелые люди, сидя в своем мирном доме, критикуют мои решения, принятые за много лет до этого, уже само то, что они дожили до этого времени, дает мне все необходимые доказательства того, что я поступил правильно, – сказал Андросс.

Он взял колоду.

– Колеблющийся никогда не станет богом, поэтому ты будешь играть за зверей. – Под взглядом Кипа он перетасовал обе колоды и сдал карты. – Без таймеров. Мне хочется поиграть в свое удовольствие, а мы уже видели, на какие ошибки ты способен, когда торопишься.

Кип не прикоснулся к картам.

– Скажите Гринвуди, чтобы не стоял за моей спиной, – сказал он, не оборачиваясь.

Андросс рассмеялся.

– Смотрю я на тебя, Кип, и удивляюсь: неужели и я когда-то представлял собой такую же загадку для моего отца Драккоса? Такой умный, такой сообразительный, такой взрослый – а в следующую минуту ты совсем как капризный ребенок, закатывающий истерику и ломающий то, что приносит больше пользы ему самому, чем кому-либо другому, просто потому что он не в духе.

Он махнул рукой Гринвуди, и тот передвинулся со своей предательской позиции за плечом у Кипа.

– Кто начинает? – спросил Кип, беря карты.

– Я. По праву старшего.

Одна карта была лишней. Кип кинул свою раздачу на стол:

– Вы сдали мне восемь карт.

– В самом деле? Старость никому не идет на пользу!

Андросс сказал это с улыбкой, в которой на этот раз чувствовалось искреннее веселье. И это говорил человек, который еще пару месяцев назад выглядел на двадцать лет старше, чем сейчас!

Против воли Кип тоже улыбнулся – краешком рта.

– Расклад все равно был не из лучших, а? – заметил Андросс.

Подобрав Киповы карты, он быстро смешал их с остальными и сдал ему семь карт.

– Отвратительный, – подтвердил Кип.

Андросс засмеялся, и Кип вспомнил, как тот однажды признался, что Кип ему нравится… ну, немного. Только сейчас он сообразил, что неправильная раздача наверняка была проверкой: Андросс хотел посмотреть, станет ли он жульничать. «Впрочем, может быть, он и не видит в этом ничего дурного. Может, для него это называется не «жульничать», а «воспользоваться ошибкой соперника»…» В любом случае расклад был действительно ужасный – именно поэтому Кип бросил карты и потребовал пересдачи, вместо того чтобы протянуть их Андроссу и предложить ему вытащить лишнюю.

Промахос установил солнечные часы на предрассветный час и сделал первый ход.

– Итак, внук, – сказал он, – Хромерию ожидает битва не на жизнь, а на смерть, хотя большинство до сих пор и не осознало этого факта. Как, по-твоему, что здесь можно сделать?

Кип склонил голову набок:

– Вы серьезно? Вас действительно интересует мое мнение?

– Это тебя удивляет?

– Конечно.

– От рабов и шпионов можно узнать много полезного, и все это мне известно. Но есть такие вещи, которые можно увидеть только собственными глазами. А мои глаза в последнее время были…

– Разбиты? – предположил Кип.

Он не мог упустить случая вставить шпильку, памятуя о том, как Андросс подослал к нему госпожу Хелель – убийцу из Ордена Разбитого глаза. Кип увидел, что Гринвуди напрягся, однако Андросс как ни в чем не бывало продолжал:

– Бесполезны. Я мог чего-нибудь не заметить.

Тем не менее его пристальный взгляд не отрывался от Кипа.

– Слушай, мальчик, я бываю жесток к тем, кто переходит мне дорогу, не стану этого отрицать. Терпеть не могу, когда мною командуют глупцы. Но, победив, я великодушен. Просто я делаю все необходимое для победы, не надевая на себя лживую маску печали или сожаления. Ты считаешь меня из-за этого чудовищем? Другие чтут общепринятую мораль на словах, но отрицают ее своими действиями; я всего лишь более откровенен. Орхоламу нужны и честные люди, разве не так?

Его глаза поблескивали. Как типична для их семейства такая подмена понятий! Гэвин намекнул бы на свою нерелигиозность, заигрывая с опасностью переступить черту; Андросс просто проходил мимо этой черты, словно ее не было. «Но если такой подход все равно идет всем на пользу, кто скажет, будто Орхолам и действительно не использует его в Своих целях? Результат-то одинаков!»

К тому же он был промахосом. Он в любом случае должен был выступить против Цветного Владыки, хотя бы для того, чтобы сохранить свою власть.

Поэтому Кип рассказал ему о лекциях, о том, что магистры ограничиваются темами, не имеющими никакого отношения к текущему конфликту, и только инженеры, кажется, понимают стоящие перед ними проблемы. Кроме того, ему пришло в голову, что им не помешал бы целый контингент боевых цветомагов, а не только Черная гвардия и несколько разрозненных извлекателей, выучившихся военному искусству по требованию своих спонсоров. Он предложил рассекретить все книжки по тайной магии и начать ей обучать – или, по крайней мере, обучать людей защищаться от нее.

– И кто же будет учить всех этих новых боевых цветомагов? – спросил Андросс.

– Черная гвардия. По крайней мере те, кто не будет непосредственно вовлечен в поиски моего отца. Если они сейчас не заняты защитой Призмы и других Цветов, почему бы не дать им достойное занятие до весны? Им это не понравится, но обучать других – иногда даже лучше, чем обучаться самому… Ах да, раз мы заговорили о Черных гвардейцах – есть один раб, который вылетел со вступительных соревнований. Я хотел бы включить его в мою когорту посвященных.

– Что за раб?

– Его зовут Винсен. Среди стажеров он был одним из лучших, но у него был кошмарный хозяин, который, помимо прочего, был по уши в долгах и собирался продать его в Черную гвардию, чтобы избежать разорения. Ну, и Винсен специально проиграл состязание.

– То есть ты хочешь вознаградить его за измену?

– Мне кажется, то, что делало его плохим рабом, сделает из него отличного гвардейца. А гвардейцы нам нужны.

Игра продолжалась. Солнечные часы показывали уже полдень – время, когда лучше всего разыгрывать самые сильные карты. У Кипа на руках был «Морской Демон». Пока на столе были другие карты, «Демон» атаковал их, но мог напасть и на твою собственную, если ты выкладывал еще одну. Подобно лучшим клинкам, эта карта была обоюдоострой.

– Говорят, Пушкарь когда-то убил морского демона, – заметил Андросс.

– Я слышал об этом, – подтвердил Кип. – Думаете, это правда?

– Думаю, что это возможно. На побережье иногда находят выброшенные волнами остовы этих тварей, следовательно, они не бессмертны.

– Да, но как Пушкарь смог это устроить?

– По рассказам, он сгрузил на плот весь корабельный запас пороха и спустил его на воду на тросе, в пятистах шагах позади «Авед Барайя». Почему-то этот маленький плот окончательно взбесил демона, я так и не узнал почему. Насколько я понимаю, у этого Пушкаря вообще есть такое свойство – злить тех, кто сильнее его. Он дождался, пока чудовище не выплыло на поверхность, и взорвал плот выстрелом из пушки как раз в тот момент, когда оно уже почти его заглотило. Еще и в шторм, если верить моряцким байкам.

Кип уважительно скривил губы.

– Готов поручиться, что шагов было скорее около двухсот, но все равно впечатляет, – продолжал Андросс. – А если верить другой версии, он сам забрался на этот плот и плыл, распевая матросские песни и изрыгая проклятия в адрес какой-то потаскухи, в которую был влюблен, после чего самолично запалил фитиль и в последний момент прыгнул в море. Впрочем, моряки и правдивые истории знакомы в лучшем случае шапочно.

– А я верю в пятьсот шагов, – возразил Кип. – Я видел, как этот человек стреляет.

Андросс собрал на своем краю стола целую армию «Выцветков». Ну что ж, корм «Морскому Демону» обеспечен! Кип, в свою очередь, переместил свой «Тяжелый Галеон» так, чтобы можно было уже в следующем раунде проплыть мимо выставленной Андроссом защиты и атаковать непосредственно его самого.

– Мне кое-что нужно от тебя, Кип, – сказал Андросс.

– В смысле, вы пригласили меня не для того, чтобы узнать, не украл ли я ваши колоды, и разгромить в нескольких играх?

– Как ни трудно в это поверить, даже твоей замечательной компании мне недостаточно.

Андросс произнес это ровным тоном, так что нельзя было понять, иронизирует он или говорит искренне. Кип обнаружил, что помимо воли улыбается. Перед ним сидел человек, который пытался его убить, сперва чужими руками, а потом собственными; человек, из-за которого они все лишились Гэвина, – и тем не менее Кип улыбался ему!

Андросс улыбнулся ему в ответ. Был ли он богом или чудовищем, но он ценил, когда его чувство юмора находило понимание.

– И что же это? – подтолкнул Кип, не в силах ждать дальше.

Андросс поглядел на него поверх своих карт.

– Я хочу знать, где находится мой другой внук.

* * *

Это был удар ниже пояса.

– Другой?.. – переспросил Кип.

Кажется, он слишком долго колебался? Должно быть, его лицо побледнело, поскольку Андросс улыбнулся своей волчьей улыбкой:

– Люблю огорошивать людей. Право, это была одна из вещей, которых мне больше всего не хватало во время моей изоляции. Тем больше удовольствия я получаю сейчас, когда могу видеть твое лицо!

– Кстати, давайте-ка поговорим об этой вашей «изоляции».

Неожиданно Кип почувствовал себя готовым к битве. К черту старика с его уловками!

– Гринвуди, выйдите отсюда, – бросил он рабу, не оборачиваясь. – Мы оба знаем, что, если бы я не пощадил вас, когда говорил перед Спектром, вас ждало бы по меньшей мере сорок плетей, а то и чего похуже. Так что убирайтесь к чертям! Господам нужно поговорить.

Прошло несколько мгновений. Кип увидел, как Андросс незаметно кивнул.

Старый раб вышел, и Кип ощутил легкую щекотку удовольствия. «Значит, вот как это начинается. Опиум власти. Приказы и повиновение, ведущие свой танец, пока ты не взберешься по этому скользкому столбу на такую высоту, где все должны будут подчиняться тебе, а ты – никому».

– Задумался о высоком? – спросил Андросс.

– Неужели меня так легко разгадать?

– Да, когда ты не следишь за собой. Молодость – время погруженности в своеобразное сумеречное состояние. Порой тебя посещают вполне взрослые мысли и прозрения, каких от тебя трудно ожидать, и в то же время ты абсолютно не способен контролировать себя. В этом возрасте эмоции настолько буйны, что никакой интеллект не может их обуздать. Со временем они понемногу станут по-настоящему твоими: ты сможешь ими управлять, или, по крайней мере, успешно скрывать… если доживешь.

Кип смотрел на свои карты и не видел их.

– Временами вы говорите совсем как мой отец. Это приводит меня в отчаяние.

– Ты тоже временами говоришь как твой отец, и это приносит мне радость. Я возлагаю на тебя большие надежды, Кип. Однако сейчас ты просто сидишь и смотришь, и тебе предстоит выучить несколько жестоких уроков, прежде чем ты встанешь и начнешь действовать. Ты должен стать хозяином чувств, которые находятся внутри тебя, а не их марионеткой. Пока же твой болтливый рот – главный источник твоих проблем, Кип.

– Знаю! Я просто хотел…

– Молчи и слушай. Ты ведешь себя в точности так, как вести себя не следует. Порой ты говоришь неожиданные вещи, часто грубые, но иногда с потрясающей проницательностью. Когда-нибудь ты научишься держать язык за зубами; но пока, если уж ты сказал что-то такое, что шокирует твоего собеседника, – не отводи глаза, не отворачивайся в смущении! Смотри на результат! Прибереги на потом свое замешательство и ужас перед сказанным, не уходи в себя, смотри за реакцией!

Кип немедленно смутился, чувствуя себя слабым и глупым – в точности так, как говорил Андросс. Чтобы справиться со стеснением, он выпалил:

– Почему вы ведете себя так, будто вы мой друг?

– Не друг, – тотчас же откликнулся Андросс. – Я твой дед, чего бы это ни стоило нам обоим.

– Вы меня боитесь, – сказал Кип.

Изумление на лице Андросса стоило того, чтобы на него посмотреть. Потом он расхохотался:

– Вижу, ты решил сразу же воспользоваться моим советом! Нет, Кип. Точнее, и нет, и да. Я боюсь не тебя. Я боюсь, что ты можешь поставить под удар наше семейство. На настоящий момент, если ты что-нибудь выкинешь, все будут знать, что я не имел к этому отношения, но по мере того, как ты будешь становиться старше и воспитаннее, расстояние между нами будет сокращаться. А следовательно, для того, чтобы быть мне полезным, ты должен расти быстрее, чем это возможно с точки зрения общественного мнения.

«Вот хорошо! Люблю, когда меня никто не подгоняет…»

И тут Кип понял, что это именно то, от чего отец пытался его защитить, когда предложил, чтобы Кип появился в Хромерии под чужим именем. А он-то в своей слепоте настаивал, чтобы его сразу сунули в самую середку! Даже требовал, задолго до того, как был к этому готов.

– Какие у вас планы насчет меня? – спросил он Андросса.

– Ты уже спрашивал об этом прежде.

– Тогда вы были выцветком.

Андросс Гайл помолчал, глядя в карты.

– Не думаешь ли ты, внук, что вся моя ярость была порождением красного люксина?

Он устремил на Кипа взгляд своих многоцветных глаз: на фоне потрясающей синевы естественной радужной оболочки извивались под-красные, красные, оранжевые и желтые полоски, переплетенные словно змеи.

– Я ничего не стану говорить вам просто так, – сказал Кип и сглотнул. – Информация за информацию. Как у взрослых.

– Что ж, это справедливо, – согласился Андросс. – Будем играть во взрослых, играя во взрослых, играющих во взрослых.

Он выложил «Безупречное Зеркало». В этом не было никакого смысла. Для начала, в его колоде не было Призм, а если он намеревался разыграть «прожигающий луч», так для этого требовалось два хода. К этому моменту он будет уже мертв – Кипов «Тяжелый Галеон» с ним покончит. Или он специально дает Кипу выиграть, чтобы у того осталось от разговора хоть какое-то хорошее воспоминание?

– Я расскажу вам о вашем втором внуке, – сказал Кип, – если вы дадите мне письменное разрешение на посещение всех библиотек Хромерии. Без исключения.

Андросс поднял брови.

– Некоторые из этих библиотек хранят знания, которые могут подвергнуть опасности всю Хромерию.

– Тем больше причин для тех, кто ее защищает, обладать этими знаниями.

– Мне нужен полный отчет обо всем, что ты знаешь о своем единокровном брате, – сказал Андросс. – Все без утайки.

– Договорились.

– Нет, мы еще не договорились. Ты назвал свою начальную цену. Вот мое встречное предложение: я уже сказал тебе, что люблю сюрпризы. Я хотел бы купить у тебя один.

– В смысле? – с подозрением спросил Кип. Ему не нравилось, как это звучит.

– Не говори Каррис ничего о Зимуне.

Как будто он собирался говорить с Каррис о Зимуне! «Привет, приемная мама, я тут встретил твоего родного сына – того, существование которого ты вроде как пыталась скрыть? Бастарда? И знаешь, он оказался самым настоящим ублюдком! Пытался меня убить… И кстати, он пытался убить и твоего мужа, то есть собственного отца».

– Согласен, – быстро проговорил Кип. – С одним условием.

Вместо того чтобы спрашивать об условии, Андросс продолжал:

– И разумеется, если ты попросишь рассказать ей об этом кого-нибудь другого, это аннулирует наш договор.

«Я черепаха-медведь, а не какой-нибудь хорек!»

– Разумеется, – нетерпеливо откликнулся Кип.

– Так что у тебя за условие? – спросил Андросс.

– Вы отправите группу Черных гвардейцев на глиссерах на поиски моего отца.

– На морских колесницах, – поправил Андросс. – Да, конечно.

Что-то в его тоне говорило Кипу, что это наполовину ложь: Андросс отнюдь не планировал никуда посылать гвардейцев. Или если планировал, то собирался отправить их на поиски чего-то другого. Однако теперь, после того как он дал свое слово, ему придется его сдержать, так что Кип решил считать это победой.

– И я отправлюсь вместе с ними.

– Нет. Тебе слишком многому надо научиться здесь. Твой отец сказал бы тебе то же самое.

– Тут вам меня не переубедить. Если будет нужно, я сделаю собственный глиссер и отправлюсь искать его в одиночку!

Андросс поджал губы. Очевидно, Кип испытывал его терпение.

– Хорошо, ты сможешь поехать один раз. Когда я скажу.

– И вы клянетесь, что они будут искать именно его?

В глазах Андросса полыхнуло раздражение: Кип поймал его на слове. Он уже дал обещание и не мог теперь идти на попятную, иначе его ложь обнаружилась бы.

– Клянусь, – сказал Андросс Гайл.

– Договорились! – воскликнул Кип.

– Хорошо, теперь расскажи мне, что ты знаешь. Посмотрим, много ли мне удалось выиграть, играя вслепую.

– Зимун был жив, когда я в последний раз его видел, – начал Кип. – Он поймал меня после Руской битвы – после того, как Пушкарь выбросил меня обратно в море. Меня выбросило на берег, а Зимун нашел меня и взял в плен. Как вам, наверное, известно, он сражался на стороне Цветного Владыки.

– Да, я в курсе. При необходимости я всегда смогу сказать, что заслал его туда в качестве шпиона.

Кип уже начинал подозревать, что проиграл в этой сделке. А вдруг в библиотеках не найдется ничего стоящего? Он пересказал деду всю историю своего пленения и плавания на лодке вместе с Зимуном.

– Одно могу сказать: этот парень – настоящая змея, – заключил он. – В нем нет ничего человеческого, никакой доброты. Он может имитировать чувства, если потребуется, но внутри у него пустота. Его душа тоньше пергамента и пропитана ядом, словно…

– Словно?.. – подтолкнул Андросс.

– Словно у старого злобного паука, – отозвался Кип ровным тоном, как если бы это определение не могло относиться к самому Андроссу.

Удивительно, но тот никак не отреагировал. Вернувшись к игре, он вновь взялся за карты и двинул их в атаку – все разом, словно отбросив всякую надежду защитить свои позиции. Рука Кипа потянулась к счетным фишкам, потом остановилась.

– Нет, – сказал Андросс, – они нападают друг на друга.

И в самом деле, вместо того чтобы атаковать Кипа и сократить количество его жизней до одной фишки, шестеро Андроссовых «Выцветков» накинулись друг на друга – и были моментально уничтожены.

– Что за черт! – вырвалось у Кипа.

– Твой ход.

Первым двинулся в атаку «Морской Демон». За неимением противников он был вынужден атаковать собственный «Тяжелый Галеон» и без труда потопил его. Кип поглядел на свои карты: у него не оставалось практически ничего. Но это еще не означало, что игра проиграна! Теперь Андроссу требовалась «Линза» в пару к выложенному «Безупречному Зеркалу». Такая карта в этой колоде имелась, и Андросс играл так, словно она была у него на руках, – но он вполне мог и блефовать.

– Не хочешь сдаться? – спросил Андросс.

– Ни за что!

Кип только что вытащил «Амун-Тепа», однако при садящемся солнце ему придется ждать два хода, прежде чем он соберет достаточно сил, чтобы разыграть эту карту. Проклятие! Подумав, он выложил «Граца Хрозака», поединщика огромного роста, в зеркальных доспехах.

Кип встречал это имя в своих изысканиях: настоящий Грац Хрозак собственноручно перебил сотни людей, не считая убитых по его приказу. Он служил Тирейской империи задолго до Люцидония. Его то назначали на командные должности, то снова снимали ввиду его лютой жестокости. Хрозак не взял ни одного города, но если пересчитать всех, кого он казнил посредством распятия или сдирания кожи, то их вполне могло хватить на город.

Наступил черед Андросса. Он со вздохом поглядел в свои карты.

– Пусть это послужит тебе уроком, внук мой.

И он выложил «Линзу», соединив ее с «Безупречным Зеркалом». При том что солнечные часы еще не слишком уклонились от полудня, это дало ему достаточно разрушительной силы, чтобы расправиться с «Грацем Хрозаком», поглотив небольшой ущерб, отраженный от его зеркальной брони, – и прикончить самого Кипа.

– И в чем же суть урока? – спросил Кип, не в силах сдерживать себя. («У тебя просто оказалась удачная комбинация!») – Что порой необходимо принести в жертву всех своих людей для того, чтоб выиграть? Что иногда даже такой монстр, как Грац Хрозак, не может тебя спасти? Или что мне никогда не следует садиться играть в «девять королей» с великим и ужасным Андроссом Гайлом?

– Как только я разыщу твоего брата, я привезу его сюда. А я его обязательно разыщу. Я не могу удовлетворять все нужды нашего семейства в одиночку, мне нужен помощник. Вариантов не так много: у меня есть только Зимун – и ты. Одного из вас я сделаю следующим Призмой. Из того, что ты рассказал мне о Зимуне, можно предположить, что, если Призмой станет он, это будет стоить тебе жизни. Он не захочет оставлять соперника за своей спиной.

Кип ощутил холодок. Он вспомнил, что сказала ему Янус Бориг: «Я пытаюсь нарисовать тебя в виде следующего Призмы – и не могу. Ты не будешь Призмой, Кип».

Подняв подбородок, он презрительно усмехнулся:

– И что же это значит? Вы ждете, что я теперь буду лизать вам сапоги? Думаете, если прибавить к кнуту кусок сахара, это все изменит? Вы уже пытались убить меня прежде…

– Да-да, мы уже обсудили это маленькое недоразумение…

– …И у вас ничего не вышло! Не забывайте об этом, дедушка!

Губы Андросса Гайла вытянулись в узкую белую линию. Повисло напряженное молчание.

– Мое предупреждение – чистейшая любезность, я делаю его отчасти ввиду того самого недоразумения. Мне не нужны ни марионетки, ни подхалимы, Кип. Правление твоего отца меня в целом вполне удовлетворяло. Из слабых людей выходят плохие Призмы. Оказывать мне уважение – не признак подхалимства, внук мой, это признак мудрости.

Андросс Гайл прошел к письменному столу, набросал записку и вручил ее Кипу.

– Набирайся силы, Кип. У тебя мало времени. Ты можешь идти. Отдай это Гринвуди, когда будешь выходить.

– Что может вас убедить, что следующим Призмой должен быть я? – спросил Кип.

Не то чтобы это его сильно волновало. И не то чтобы он особенно боялся.

– После того, как ты вернешь мне украденные карты, я дам тебе задание…

– Я ведь уже сказал, что не… – Кип остановился, увидев неприятную гримасу, мелькнувшую на лице Андросса, когда он его перебил. – Простите.

– Я верю, что ты их не крал. Весьма возможно, что вором был мой дражайший сын. Разве что ты более искусный лжец, чем я думал. Тем не менее я хочу вернуть их себе – и также я хочу иметь эти новые карты. Пусть это будет твоим заданием. Ты должен успеть до Солнцедня; назначение нового Призмы не сможет ждать дольше. Если к этому времени ты не добудешь мне карты – все карты, – Призмой станешь не ты.

– Похоже, вы окончательно скинули моего отца со счетов.

– Один великий стратег как-то сказал, что любое военное поражение может быть сведено к двум словам: «Слишком поздно». Когда твой план терпит крах, нет смысла заламывать руки – нужно тотчас переходить к следующему.

«Так вот чем был для тебя мой отец? Всего лишь планом, потерпевшим крах?»

К собственному удивлению, Кип не чувствовал гнева. Он просто думал: «Это твой сын. Это твой сын – и это все, что ты можешь сказать? Неужели для тебя все так холодно и просто? Или все же где-то там, глубоко внутри, у тебя есть сердце – разбитое, тщательно скрываемое?»

Однако сейчас он не стал этого говорить.

– Так в чем был урок? – спросил он вместо этого. – Я имею в виду урок нашей игры.

– Хм-м… Был ли в ней урок? Или, может быть, их было несколько? – задумчиво протянул Андросс, как бы говоря сам с собой. – Ну вот, например: знаешь, как бывает, когда ты загнал человека в угол и отрезал ему все пути к выходу? Когда он всецело в твоей власти, но еще не мертв? Именно в такие моменты нужно следить за ним внимательнее всего.

Андросс вытащил из рукава несколько карт и бросил их на стол. Это были самые лучшие карты в этой колоде.

– А теперь иди… внук. – Он повернулся спиной, еще не успев закончить фразу. – И пришли ко мне эту девчонку Маларгос. Как ее там – Тизис? Хочу поглядеть, насколько сильно ей не терпится стать следующей Белой. Если я правильно угадал ее натуру, она будет одета весьма соблазнительно!