Лань Ванцзи повернул голову, но теперь старательно отводил глаза. Вэй Усянь захлопал ресницами; его так и подмывало отпустить какую-нибудь шутку, но стоило открыть рот, как совсем рядом что-то задребезжало. Оба разом вскочили и уставились на пол. У стола валялись разбитые чашки и чайник, а среди осколков фарфора и лужиц разлитого чая трепыхался мешочек цянькунь: нечто пыталось вырваться оттуда. Сам мешочек был не больше ладони, зато мог вместить целую кучу разных вещиц. Изнутри и снаружи его покрывали стежки заклинаний, из которых сплетались магические печати. Лань Ванцзи держал в нём призрачную руку и, когда оставил мешочек на столе, для надёжности прикрыл его чашкой. Если тот начал беситься, значит, пора играть «Упокоение», пока рука не выбралась на свободу.

Вэй Усянь потянулся к поясу за бамбуковой флейтой, но ухватил только пустоту и обернулся. Пропажа обнаружилась в руках у Лань Ванцзи: склонив голову, тот что-то старательно в ней вырезал. Закончив, он вернул флейту владельцу. Вэй Усянь осмотрел её и обнаружил, что грубые отверстия стали гладкими и идеально круглыми.

– Играй, не дурачься, – сказал Лань Ванцзи.

Вэй Усяню вспомнилось их совместное выступление в комнате Духов. От этих звуков Лань Цижэнь вышел из глубокого обморока, проплевался кровью – и снова свалился без чувств. Вэй Усянь чуть не покатился со смеху: «Бедный Лань Чжань! Сколько ж он меня терпел?» Однако стоило ему принять мало-мальски серьёзный вид и поднести флейту к губам, как мешочек подскочил, раздулся в несколько раз и встал на дыбы! Флейта выдала резкую трель.

– Что, привык к дурному, а от хорошей музыки теперь нос воротишь?

Мешочек словно бы в ответ метнулся к Вэй Усяню. Манера игры Лань Ванцзи тотчас изменилась: все семь струн грянули разом, и грозный гул, мощный, как горная лавина, отправил мешочек обратно на пол. Вэй Усянь продолжил играть как ни в чём не бывало, и тут же, расслабив пальцы, к нему присоединился Лань Ванцзи – плавной и безмятежной, как плывущие облака, мелодией гуциня.

Когда мягкие звуки стихли, мешочек съежился до прежних размеров и присмирел. Вэй Усянь заткнул флейту за пояс.

– Последние дни была тише воды, а сегодня взбудоражилась. Будто её что-то раздражает.

Лань Ванцзи коротко кивнул и перевёл на него взгляд.

– И это «что-то» находится на тебе.

Вэй Усянь тщательно осмотрел себя. На нём появился только след проклятия, который он перенёс с ноги Цзинь Лина, а тот подцепил его где-то в каменной крепости. Если призрачная рука взбесилась именно по этой причине, значит…

– Думаешь, в усыпальнице семьи Не могут найтись другие части того же тела?

Рано утром Лань Ванцзи и Вэй Усянь вновь отправились на хребет Синлу. Накануне Не Хуайсана поймали за руку, так что ему волей-неволей пришлось во всём сознаться. За ночь он собрал своих приближённых и привёл их к усыпальнице наводить порядок после незваных гостей. Когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи прибыли на место, в разрушенную стену уже пристроили новый труп и засыпали землю. Не Хуайсан оглядел ровные ряды белых камней, за которыми ещё недавно зиял пролом, смахнул со лба испарину, обернулся – и у него чуть было не подкосились ноги.

– Ханьгуан-цзюнь… и вы, господин… – Он натянул на лицо угодливую улыбку.

Вэй Усянь помахал ему и заулыбался в ответ.

– Чините стену, глава Не?

– Да-да. – Не Хуайсан снова протёр лоб, причём с такой силой, что едва не содрал кожу.

– Нам так неудобно перед вами, – сочувственно кивнул Вэй Усянь, – но, боюсь, придётся вам отстраивать её заново.

– Да-да… Что?! Погодите!

Однако было уже поздно: Бичэнь вырвался из ножен, и Не Хуайсану оставалось только наблюдать, как по свежей каменной кладке расходятся трещины. Правду говорят: ломать не строить – на восстановление стены ушла уйма времени, а Вэй Усянь крушил её как нечего делать. Не Хуайсан стиснул веер; от такого наплевательского отношения у него дрожали руки и наворачивались слёзы, но Ханьгуан-цзюнь, похоже, не имел ничего против, так что и глава Не вмешиваться не решался.

Когда Лань Ванцзи коротко пояснил, в чём дело, Не Хуайсан принялся клясться землёй и Небесами:

– Нет там ничего! Нет и быть не может! В нашем храме клинков только целые трупы, а никакого безрукого покойника нет! Если не верите, мы сами разберём эту кладку, тогда и убедитесь своими глазами. Но потом надо будет поскорее вернуть всё на место. Клановую усыпальницу нельзя надолго оставлять в таком виде…

К Вэй Усяню подскочили последователи клана Не, и он отступил в сторону – посмотреть, что из этого получится. Прежде чем взяться за работу, ученики натянули на лица защитные повязки или приняли особые красные пилюли, чтобы живое человеческое дыхание не пробудило замурованные в стене трупы. Через час из черной земли показались серые, бескровные руки, ноги со вздутыми венами и грязные копны волос. Вытащив покойников на свет, ученики небрежно отряхнули их и разложили рядком. От некоторых тел остались только кости, другие медленно, но верно тлели; были среди них и более-менее свежие. В общем, на любой вкус, но все при руках и ногах. Ни одного трупа без левой руки они не обнаружили.

– Вам ведь достаточно одной стены? – осторожно уточнил Не Хуайсан. – Вы же не станете крушить всю усыпальницу, правда?

Крушить всю усыпальницу и впрямь не было нужды. След проклятия на ноге Цзинь Лина оказался тёмным, почти чёрным, а значит, то, что его оставило, находилось совсем рядом с проломом. Вэй Усянь присел на корточки у одного из трупов.

– Достать мешочек цянькунь? – предложил Лань Ванцзи.

По-хорошему, стоило бы выпустить призрачную руку – и пусть бы сама искала части своего тела. Но тут была одна загвоздка: найдя родную плоть, рука могла впасть в исступление, и если её быстро не усмирить, в таком переполненном тёмной энергией месте она стала бы опасней вдвойне. Вэй Усянь с Лань Ванцзи и так старались соблюдать осторожность, потому и пришли сюда среди белого дня.

Вэй Усянь покачал головой и задумался.

– Неужели наша рука принадлежит не мужчине? Да нет, быть не может, мужскую руку от женской я с первого взгляда отличу… Но что же тогда получается… У того, кого мы ищем, три руки?!

Он усмехнулся собственной шутке, и тут Лань Ванцзи неожиданно произнёс:

– Ноги.

А ведь верно: след проклятия коснулся только ноги Цзинь Лина.

– Снимайте штаны! Снимайте! – потребовал Вэй Усянь.

– Как вы можете вести такие постыдные речи перед лицом Ханьгуан-цзюня? – ужаснулся Не Хуайсан.

– Чего тут постыдного? Мы все – мужчины, – не смутился Вэй Усянь. – Помогите-ка стянуть штаны с этих трупов. Женщин не трогаем, раздеваем только мужчин!

Он протянул свои бесстыжие лапы к поясу одного из мертвецов. Бедный Не Хуайсан и вообразить не мог, что его не только вынудят раскрыть клановые тайны, но и вдогонку потребуют стаскивать с людей одежду прямо посреди зала, где покоятся сабли его предков. Когда он умрёт и предстанет перед своими праотцами, они точно наваляют ему так, что мало не покажется. Ещё и переродится потом каким-нибудь калекой!

От этих безрадостных мыслей к глазам Не Хуайсана подступили слёзы. К счастью, Вэй Усянь ничего сделать не успел: его остановил Лань Ванцзи.

Не Хуайсан уже собирался воздать хвалу благородному спасителю Ханьгуан-цзюню, но тот внезапно заявил:

– Я сам.

– Сам? – переспросил Вэй Усянь. – Ты что, серьёзно?

Брови Лань Ванцзи еле заметно дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но воздержался.

– Стой на месте. Я сам, – просто ответил он.

Из всех потрясений, что выпали в тот день на долю Не Хуайсана, это было самым тяжёлым.

Лань Ванцзи, разумеется, не стал оголять мертвецов собственными руками, а просто распорол штаны мечом; на некоторых трупах они и вовсе истлели давным-давно.

– Нашёл, – сообщил он после недолгих поисков.

Все взгляды устремились на находку. Бёдра покойника, лежавшего у белых сапог Лань Ванцзи, пересекали мелкие стежки, сделанные нитью телесного цвета. Кожа выше и ниже стежков заметно различалась по цвету: судя по всему, к туловищу одного человека пришили ноги другого.

Не Хуайсан остолбенел.

– Кто отбирает трупы для вашего храма клинков? – спросил Вэй Усянь.

– Обычно запасы покойников пополняли предыдущие главы клана ещё при жизни, – рассеянно ответил Не Хуайсан. – Мой брат умер слишком рано и сбор трупов завершить не успел. Я тоже помогал ему в этом деле… но я отбирал только те, у которых всё на месте. А больше я ничего не знаю…

Спрашивать Не Хуайсана, кто мог под шумок спрятать здесь тело, – занятие безнадёжное. Подозревать можно кого угодно: от поставщика тел до самих последователей клана Цинхэ Не. По всей видимости, чтобы докопаться до истины, придётся полностью восстановить и тело, и душу.

Кое-как отделив ноги от трупа, Вэй Усянь поместил их в новый мешочек цянькунь, запечатал его и обратился к Лань Ванцзи:

– Кажется, будто нашего разлюбезного господина разорвали на куски да ещё и разбросали их по белу свету. Такая лютая ненависть – спасибо, что в фарш не покромсали.

Когда они все прощались, Не Хуайсан, конечно, сказал «до свидания», но, судя по ужасу на его лице, он предпочёл бы с ними больше не видеться. Лань Ванцзи и Вэй Усянь вернулись на постоялый двор. Там, за закрытыми дверями, они вынули из мешочков три найденные части тела и тщательно сравнили их между собой. И действительно: цвет кожи на руке и обеих ногах совпадал идеально, а если положить их рядом, они начинали дрожать, словно пытались соединиться – только туловища не хватало. Все они, бесспорно, принадлежали одному человеку.

Известно о нём было немногое: высокий и крепкий мужчина, достигший вершин в совершенствовании, с длинными стройными руками и ногами. Вот, пожалуй, и всё.

Одна радость: призрачная рука почти тут же задала новое направление – юго-запад, – и по её указанию Лань Ванцзи с Вэй Усянем зашагали в Лиян.