Вэй Усянь шагнул назад, но у него тут же подвернулась лодыжка, и он едва не полетел на землю. Лань Ванцзи, изменившись в лице, бросился вперёд и удержал его за запястье – в точности как на горе Дафань. Затем он опустился на колено, чтобы осмотреть пострадавшую ногу.

– Не-не-не надо, Ханьгуан-цзюнь! – испуганно затараторил Вэй Усянь.

Лань Ванцзи приподнял голову, вперил в него светлые глаза и начал одной рукой подворачивать ему штанину. Другой рукой он по-прежнему крепко сжимал запястье Вэй Усяня, так что тому только и оставалось глядеть куда-то в тёмные небеса.

Нога Вэй Усяня уже вся почернела. Лань Ванцзи пристально рассмотрел её и мрачно произнёс:

– Я оставил тебя всего на несколько часов.

Вэй Усянь развёл руками:

– Несколько часов – долгий срок, что угодно может случиться. Давай-ка, поднимайся…

Свободной рукой он помог Лань Ванцзи встать.

– Подумаешь, след проклятия. Когда оно меня настигнет, развею его, и всё. Но мне нужна будет твоя помощь, Ханьгуанцзюнь, один я не справлюсь. Кстати, поймал того проныру? Он тот самый, да? И где он?

Лань Ванцзи взглядом указал на вывеску постоялого двора в конце улицы.

– Тогда давай сперва разберёмся с Крепостью-людоедом, – решил Вэй Усянь и зашагал прямо туда.

Он только теперь почувствовал, что нога онемела и слегка ноет – должно быть, из-за Цзыдяня. К счастью, Цзян Чэн бил не в полную силу, а то ведь мог бы и на месте испепелить.

Лань Ванцзи вдруг громко окликнул:

– Вэй Ин!

Вэй Усянь замер.

– Что такое? – отозвался он как ни в чём не бывало.

– Ты перенёс это проклятие с Цзинь Лина на себя.

Лань Ванцзи не спрашивал – он утверждал.

Вэй Усянь ничего не ответил.

– И ты встретился с Цзян Ваньинем.

Чёрную отметину пересекал след от удара кнутом – трудно не догадаться. Вэй Усянь обернулся.

– Пока мы с ним оба живы, встречи не избежать.

– Не двигайся.

– Если двигаться нельзя, как тогда идти? Или на спине меня понесёшь?

Лань Ванцзи молча уставился на него. Улыбка на губах Вэй Усяня застыла: его кольнуло дурное предчувствие. Если бы Вэй Усянь сказал подобные слова прежнему Лань Чжаню, тот наверняка счёл бы их за оскорбление и либо развернулся и ушёл с ледяным выражением лица, либо сделал вид, что ничего не слышал. Но нынешний Лань Чжань был совершенно непредсказуем. Он, ничего не говоря, подставил спину и согнул колени, словно в самом деле собирался наплевать на своё высокое положение и тащить Вэй Усяня на себе.

Тот опять испуганно затрещал:

– Стой, стой! Я же пошутил! Ну схлопотал разочек Цзыдянем! Нога просто онемела – не сломалась ведь! Если увидят, как один взрослый мужчина несёт на спине другого, засмеют!

– Засмеют? – переспросил Лань Ванцзи.

– А что, скажешь, нет?

Лань Ванцзи ответил не сразу.

– Ты тоже нёс меня когда-то.

– Разве? Не припоминаю…

– Никогда о таком не помнишь, – бесстрастно произнёс Лань Ванцзи.

– Все-то говорят, какая у меня плохая память. Что поделать, плохая так плохая. Не поеду я на твоей спине.

– Уверен?

– Да, – твёрдо заявил Вэй Усянь.

Спор, казалось, зашёл в тупик, но тут Лань Ванцзи подхватил Вэй Усяня за спину одной рукой, а другую просунул ему под колени. Вэй Усянь был ниже ростом и легче, поэтому Лань Ванцзи без труда поднял его в воздух. Кто бы мог подумать, что, получив от ворот поворот, он не сдастся и настоит на своём? С Вэй Усянем за обе жизни такого не случалось!

– Лань Чжань! – в ужасе завопил он.

Лань Ванцзи прижал Вэй Усяня к себе и двинулся дальше по улице – очень ровным и плавным шагом.

– Сам сказал, что на спине не желаешь, – ответил Лань Ванцзи таким же ровным тоном.

– На ручки я тоже не просился!

К счастью, уже давно стемнело и зевак поубавилось. Особой застенчивостью Вэй Усянь никогда не страдал; совсем скоро он расслабился и с довольной ухмылкой принялся теребить ворот Лань Ванцзи.

– Хочешь выяснить, кто из нас бесстыдней?

Повеяло свежим запахом сандала, но Лань Ванцзи на проказника даже не глянул – не обращая внимания на дурачества, он смотрел прямо перед собой, спокойный и невозмутимый, как всегда. Вэй Усянь с досадой подёргал его за пояс и подумал: «Ну надо же, какой злопамятный! Раньше знай себе дразнишь его, а он не отвечает, зато теперь решил поквитаться за всё. Вырос так вырос! Не только в совершенствовании преуспел, но и кожу потолще нарастил!»

– Лань Чжань, ты ведь узнал меня ещё на горе Дафань? – спросил Вэй Усянь.

– Да.

– А как догадался?

Лань Ванцзи бросил на него взгляд из-под ресниц.

– Хочешь знать?

– Ага! – не задумываясь ответил Вэй Усянь.

– Ты сам мне сообщил.

– Я? Это из-за Цзинь Лина? Или из-за Вэнь Нина? Или ни то ни другое?

В глазах Лань Ванцзи что-то мелькнуло, будто рябь пробежала по глади безмятежного озера, но в следующий миг эта рябь исчезла без следа, и он строго сказал:

– Подумай.

– Я потому и спрашиваю, что уже всю голову сломал.

Но сколько бы Вэй Усянь ни допытывался, ответа так и не получил. Едва они зашли на постоялый двор, слуга за стойкой поперхнулся; посетители же, казалось, даже внимания не обратили на странную пару. Лань Ванцзи донёс Вэй Усяня до снятой комнаты.

– Придётся меня отпустить, – сказал тот. – У тебя же нет лишней руки, чтобы открыть две…

Не успел он договорить, как Лань Ванцзи совершил нечто невероятно грубое. Возможно, это был самый грубый поступок за всю его жизнь. Не выпуская свою ношу из рук, он открыл дверь пинком!

Как только створки распахнулись, человек в комнате заёрзал и давай причитать:

– Ханьгуан-цзюнь, я не знаю, не знаю, я… – Узрев на пороге двух мужчин в интересной позе, он уставился на них в оба глаза и растерянно закончил: —…правда ничего не знаю…

Вот уж точно Незнайка: один вопрос – три «не знаю».

Словно не замечая его, Лань Ванцзи внёс Вэй Усяня и опустил на циновку. Сконфуженный, Не Хуайсан прикрылся распахнутым веером. Вэй Усяню пришлось заглянуть за край веера, чтобы рассмотреть бывшего однокашника. Тот, следовало признать, особо не изменился: такое же изящное, живое и выразительное лицо, такой же продуманный до мелочей наряд – изысканный и дорогой, но отнюдь не вульгарный. Не Хуайсан скорее смахивал на легкомысленного богатого бездельника, а не на именитого совершенствующегося. Даже в императорском драконьем облачении он бы не дотягивал до настоящего принца; даже с саблей на поясе и близко не походил бы на истинного главу клана.

Не Хуайсан отпирался как мог, но стоило выложить на стол отобранный у собаки клочок одежды, как он прикрыл дыру на рукаве и уныло промямлил:

– Я просто мимо проходил. Я совсем-совсем ничего не знаю.

– Ну, раз вы ничего не знаете, – вмешался Вэй Усянь, – тогда я расскажу кое-что, а там посмотрим, может, что-нибудь да вспомните.

Не найдясь с ответом, Не Хуайсан только губами шевельнул.

– В землях Цинхэ болтают о хребте Синлу, или Хребте-людоеде, на котором якобы стоит Крепость-людоед. Но достоверно известных жертв нет, а потому можно смело утверждать: всё это досужие сплетни. А нужны они для того, чтобы отпугивать любопытных. Но это лишь первая линия защиты.

Есть и вторая – ходячие мертвецы. Даже если туда намеренно заявится смельчак, которому плевать на слухи, или случайно забредёт беспечный путник, то, завидев мертвецов, они тут же убегут. Однако такой нечисти на хребте немного, и убить кого-нибудь ей не по силам. Третья линия защиты – магический лабиринт вокруг крепости, и вот он уже призван сдерживать совершенствующихся. Правда, заблудится там только самый заурядный из них, а тот, кто знает толк в лабиринтах, прихватит с собой мощное духовное оружие – или, скажем, чудесную собаку – или просто-напросто так же силён, как Ханьгуан-цзюнь, доберётся до цели без труда. И все эти преграды и ловушки нужны только для того, чтобы никто не проник в каменную крепость, а её, понятное дело, построила семья Не, больше некому. К тому же вы сами там крутились, да ещё и улики оставили. Так зачем возвели эту постройку? Откуда взялись тела в её стенах? Это и есть те, кого она, по слухам, сожрала? Глава клана Не, если не объяснитесь сегодня, однажды правда сама всплывёт на поверхность, и тогда вашим россказням уже никто не поверит.

Не Хуайсан, казалось, совсем отчаялся и махнул на всё рукой.

– Никакая это не Крепость-людоед! Там… родовая усыпальница моей семьи.

– Родовая усыпальница? Вы кладёте в гробы клинки, а не тела?

– Ханьгуан-цзюнь, – с кислым видом начал Не Хуайсан, – перед тем как услышите правду, я прошу, чтобы вы поклялись… во имя многолетней дружбы между нашими кланами и в память о побратимстве наших старших братьев… что ни вы, ни тот, кто рядом с вами, не откроете посторонним те тайны, которые здесь узнаете, а если хоть что-то станет известно, вы оба будете свидетельствовать в мою пользу. Вы всегда держали слово – если поклянётесь, я вам поверю.

– Как пожелаете, – согласился Лань Ванцзи.

– Вы сказали, что эта крепость не людоед. Значит, она никого не ела?

Не Хуайсан скрипнул зубами.

– Ела.

– Ух ты!

– Но только один раз! – поспешил добавить Не Хуайсан. – И моя семья тут ни при чём! Это было пару десятков лет назад! Тогда-то и поползли слухи о Крепости-людоеде. Я просто… раздул их немного, вот и всё.