Вайолет нервно ожидала у лестницы с задней стороны шатра, где, как она знала, появится Эмиль, чтобы начать полуночное представление. Под ее пальто был только бархатный костюм, который он ей дал, и она бы замерзла, но адреналин и непрекращающийся поток вопросов от сестер не позволял Вайолет заметить холод.

– Какой он? – расспрашивала Энн, согревая теплым дыханием свои ладони.

– Он красивый? – поддерживала ее Беатрикс своим вопросом, топая ботинками по земле, чтобы пробудить ноющие пальцы на ногах.

Вайолет уже рассказала им об Эмиле по дороге к берегу озера, но сестер, очевидно, ее рассказ пока не удовлетворил.

– Он… – начала Вайолет, скользнув взглядом по толпе в надежде заметить чернильно-черные кудри Эмиля, но, прежде чем она успела сказать что-то еще, она увидела его, направляющегося к лестнице, с головы до ног одетого в черное и блестки. Когда он приблизился, Вайолет заметила, что игривый блеск в его глазах потускнел, уступая место чему-то другому, возможно, печали или разочарованию. А его плечи, обычно расправленные так, будто он был готов покорить весь мир, теперь ссутулились, словно он нес тяжкую ношу.

Но когда взгляд Эмиля переместился к лестнице и он заметил Вайолет, он застыл на месте, и на секунду на его лице отразилось замешательство, а затем снова появилась широкая улыбка.

– Дикое пламя! – воскликнул он, приближаясь к ней так быстро, что стал похож на вспышку молнии в ночном небе. Он обхватил ее обеими руками за талию, закружил в воздухе, а затем склонился, чтобы прижать свои губы к ее.

Они стояли, укутанные в объятия друг друга, путаница из блесток и кисточек, пока голос Энн не вернул их к реальности.

– Думаю, ты получила ответ на свой вопрос, Би, – рассмеялась она. – Он определенно красивый.

Только тогда Эмиль осознал, что они были не одни и он оказался рядом не с одной, а даже с двумя женщинами, которые были невероятно похожи на Вайолет. Впрочем, спутать их, конечно, было невозможно. В его глазах Вайолет сияла ярче их всех.

– Мы оставим вас здесь и пойдем займем места, – сказала Энн, сжала руку Вайолет в знак поддержки и подтолкнула Беатрикс, которая так и стояла с открытым ртом и пялилась на Эмиля, ко входу в шатер.

Эмиль не убрал руку с талии Вайолет, но немного отстранился, чтобы полюбоваться ее костюмом, в котором она выглядела так, как он и представлял – как комета, готовая взлететь к звездам.

– Я сделала свой выбор, – медленно проговорила Вайолет, желая убедиться, что он расслышал каждое ее слово.

– И каков он? – спросил Эмиль, приблизившись к ней, и несколько темных завитков упали ему на лицо.

Вайолет подняла руку, чтобы убрать их, а затем опустила ее ему на шею, где под кожей быстро бился пульс.

– Ты, – ответила Вайолет. – Я выбираю тебя и жизнь, которая у нас будет.

Эмиль улыбнулся и вновь потянулся к ней, прижимая ее к перилам лестницы, и их объятие стало таким страстным, что они едва не пропустили первые ноты мелодии, сигнализирующей о том, что представление вот-вот начнется.

– Нам надо идти, – заявила Вайолет, вырываясь из его объятий, чтобы перевести дыхание. – Или они начнут без нас.

– Значит, ты правда это сделаешь? – спросил Эмиль. – Ты выступишь?

– Конечно, – отозвалась Вайолет с ухмылкой, а затем ухватилась за перила лестницы и начала карабкаться наверх. – А ты что, думал я испугаюсь?

– Нет, – со смехом ответил Эмиль. – Не думаю, что ты хоть чего-то боишься.

* * *

Вернувшись в шатер, Энн и Беатрикс устроились на своих местах в переднем ряду рядом с Кэтрин, Селестой и мистером Кроули, где принялись ждать появления Вайолет и Эмиля.

– Ты уверена, что она достаточно тренировалась? – спросила Беатрикс, когда они уставились на маленькое отверстие в форме луны в куполе шатра. – Не может же быть такого, что она… упадет?

– Судя по тому, сколько раз она ускользала из дома, я бы сказала, что она уже должна была стать экспертом в этом деле, – сказала Энн, но и в ее голосе звучала тревога.

Внезапно все огни в шатре погасли, и наступила полная темнота, а все внимание толпы обратилось на пару воздушных гимнастов, которые постепенно спускались, очень и очень медленно, из-под самого купола. Эмиль сидел на перекладине, а Вайолет лежала у него на коленях, будто спала, и золотые кисточки на ее костюме переливались в лунном свете. Он был похож на ночное небо, а она – на звезду, чей свет едва пробивается сквозь сумерки.

И тут Эмиль запел, и глубокий тембр его голоса заполнил шатер, убаюкивая каждого и подчиняя размеренному ходу представления; Энн и Беатрикс забыли, что были зрительницами, и ощутили, как полностью погружаются в сцену.

И было так, пока последняя строчка его партии не стихла и Вайолет не соскользнула с перекладины во тьму – золотое пламя на фоне теней, которое, казалось, вот-вот угаснет.

Крики Энн и Беатрикс смешались с воплями других людей в толпе, а Вайолет все продолжала прочерчивать воздух.

И тут Вайолет вдруг остановилась, ее руки ухватились за едва заметную перекладину, которую кто-то бросил ей в самую подходящую секунду, и она качнулась всем телом, чтобы ей хватило импульса и она перешла к следующему движению их номера.

– Не знаю, смогу ли еще на это смотреть! – воскликнула Беатрикс, но ее глаза не отрывались от Вайолет и Эмиля, танцующих в воздухе, даже когда канделябры вернулись к жизни и другие артисты высыпали на арену, неся в руках факелы и бенгальские огни.

Они словно наблюдали за тем, как луна пытается угнаться за падающей звездой, и ни Беатрикс, ни Энн не смогли отвернуться.

* * *

Много позже, когда балерины и жонглеры начали покидать арену, давая понять толпе, что представление подходит к концу, Энн и Беатрикс направились к тому месту, где стояли Вайолет и Эмиль, впервые за весь вечер ступившие на опилки.

Но не успели они приблизиться к ним, готовые одарить их целой горой комплиментов, которые множились в их головах с того самого мига, когда парочка спустилась из-под купола, как маленькая девочка с взъерошенными светлыми волосами и озорной улыбкой их опередила, обвив руками ногу Вайолет и уставившись на нее с неприкрытым обожанием.

– Ну здравствуй, – произнесла Вайолет со смехом, положив ладонь на макушку ребенка.

– Ты потрясающая! – крикнула девочка, буквально дрожа от восторга. – Однажды и я буду летать, как ты.

– Это чудесно, – отозвалась Вайолет. – Только сначала убедись, что у тебя есть пара надежных крыльев.

– Так и сделаю, – заверила ее девочка, и тут из толпы раздался женский голос:

– Амелия! Нам пора.

Когда ребенок напоследок еще раз обнял Вайолет и пулей бросился в толпу, начало происходить нечто странное. Вайолет отшатнулась, охваченная ощущением, будто по ее коже, с самой макушки, льется теплое масло, проникая в самые кости. Казалось, будто она пытается подняться на ноги после того, как весь день пролежала под летним солнцем.

– Что случилось? – прошептала Энн. Тут к ним присоединились Кэтрин и Селеста.

– Я не знаю, – покачала головой Вайолет. – Я чувствую себя необычно. Будто мои кости стали мягкими, но мне от этого очень приятно.

Кэтрин и Селеста ахнули, а затем повернулись друг к другу с понимающими улыбками.

– Что? – встревоженно спросила Вайолет.

– Ты это сделала, – произнесла Кэтрин, заключая Вайолет в крепкие объятия. – Ты выполнила свою Задачу.

Вайолет перевела взгляд на толпу, где разглядела девочку, которая ехала на плечах отца и махала им на прощанье, пока вся семья шла к выходу.

– Должно быть, ты направила эту малышку на ее собственный путь, – пояснила Селеста. – У меня есть предчувствие, что она сделает нечто экстраординарное.

– Значит, это действительно то, для чего я создана, – выдохнула Вайолет, а затем потянулась и сжала руку Эмиля в своей. Он не до конца осознавал, о чем они беседуют, но был достаточно терпелив, чтобы понимать: Вайолет объяснит ему все, как только ей представится шанс. И ответы будут стоить этого ожидания.

– Так и есть, – сказала Энн, любуясь тем, как Вайолет сияет в мерцающем свете арены.

Ее сестра, казалось, наконец была дома.