Время в «Лунном серпе» шло, и, прежде чем кто-либо успел заметить, лето медленно перетекло в осень. Дом собрал все легкие льняные накидки, которые по-прежнему лежали на некоторых самых удобных креслах в обеих гостиных, и заменил их на толстые шерстяные пледы, которые посетительницы могли использовать для защиты от безжалостного чикагского холода. Потом он убрал все цветочные украшения, что задержались в уголках лавки, и поставил вместо них сушеные бархатцы, хрустящие красно-бурые листья и палочки корицы.

Посетительницы, охваченные восторгом, конечно, заметили разницу. Они задерживались на пороге магазина всего на мгновение дольше, чтобы вдохнуть первые нотки гвоздики и кардамона, а затем опускались в кресла с видом, который предполагал, что они закажут второй чайничек чая и будут наслаждаться компанией несколько дольше, чем изначально планировали.

Дом был рад такой реакции, но его расстраивало, что сестры Куигли, похоже, не особо наслаждались сменой сезонов, как обычно делали в это время года. Их проблемы не испарятся благодаря богатым ароматам и приятным текстурам, но дом по опыту знал, что мягкая обстановка делала языки менее острыми. И он надеялся, что знакомые запахи и узоры помогут им ощутить больше надежды.

С середины лета они все больше замыкались в себе, возвращаясь к привычным занятиям с энтузиазмом лунатиков. Дом заметил, что Беатрикс перестала что-то царапать в своем кабинете и что она стала проводить меньше времени в попытках расшифровать дневник их матери, открывая обложку только для того, чтобы через секунду ее захлопнуть. Вайолет, с другой стороны, снова принялась громить дом и заглядывала под половицы, используя обратную сторону молотка, исследуя каждый уголок и щель с большей внимательностью и тщательностью, на которые, по мнению дома, она была не способна. Сейчас, отчаяннее, чем когда-либо, она нуждалась в каком-нибудь знаке. А еще была Энн…

– Но я убеждена, что здесь какая-то ошибка, – произнесла миссис Уилсон, одна из их постоянных покупательниц, уставившись на Энн через стол с отчаянием в глазах.

– Никакой ошибки, миссис Уилсон, – настаивала Энн, ее голос звучал строго и был пронизан усталостью. Путы ее связывающего заклинания хорошо справлялись со своей работой в дневное время, но по ночам ее сознание было более уязвимым, и магия не оставляла попыток просочиться в него. Когда Энн ощущала, что магия струится по ее снам, она встряхивалась, чтобы тут же проснуться и предотвратить распутывание чар. Это происходило уже несколько недель, и сейчас она настолько устала, что казалось невозможным справиться с ежедневной порцией гаданий. Хотя обычно она гордилась тем, что всегда оставалась терпелива со своими клиентками, даже с такими, как миссис Уилсон, которые продолжали держать двери магазина открытыми уже после закрытия, Энн заметила, что ее стойкость становилась тоньше салфетки. – Я ясно вижу на дне чашки, что ваша подруга планирует переехать в Чикаго, – продолжила Энн твердым голосом.

Миссис Уилсон только что получила загадочное письмо от старой подруги из Нью-Йорка, с которой она планировала встретиться в следующем месяце, когда они обе будут путешествовать через Цинциннати. В письме говорилось о том, что подруга намеревалась пойти на серьезный шаг, но не сообщалось никаких деталей, которые могли бы помочь миссис Уилсон сложить запутанный пазл.

И она была не слишком довольна предсказанием Энн.

– Но я этого попросту не понимаю, – причитала миссис Уилсон в отделанный кружевом носовой платок. – Генриетта терпеть не может холод и верит, что Чикаго – место, где умирают всякие светские амбиции. Представить не могу, что она вырывает с корнем всю свою жизнь в Нью-Йорке и переезжает сюда.

– Миссис Уилсон, я несколько сбита с толку, – произнесла Энн, ставя чашку на блюдце с характерным фарфоровым звоном, который привлек внимание последних оставшихся посетительниц лавки – пары женщин, болтавших с Беатрикс и застегивающих пуговицы на своих шерстяных пальто. – Генриетта – ваша ближайшая подруга. Разве вы не должны радоваться, что она переезжает сюда?

– Так получилось, что мы стали подругами благодаря расстоянию, а не вопреки ему. Уверяю вас, и малой дозы Генриетты более чем достаточно, – натянуто возразила миссис Уилсон. – Мисс Куигли, быть может, вы попробуете еще раз?

– Мы уже выпили две чашки улуна, миссис Уилсон, – вздохнула Энн, сдерживая желание взглянуть на часы.

– Но, должно быть, произошло некоторое недопонимание, – взмолилась миссис Уилсон, уже балансируя на грани паники при мысли о неизбежной миграции подруги.

– Миссис Уилсон, я вынуждена настаивать… – начала Энн, тут же замолчав, когда рядом появилась Вайолет.

– Что-то не так? – спросила Вайолет, сбитая толку тем, что Энн оказалась не способна привести гадание к плавному завершению.

– О, мисс Вайолет, – запричитала миссис Уилсон, вытирая уголки своих глаз. – Она сказала, что Генриетта останется здесь… навсегда.

Вайолет потянулась за чашкой, которую Энн так грубо отставила на блюдце. Она повернула ее вправо, затем немного влево, и ее брови озабоченно сдвинулись от того, что она увидела.

– Полагаю, в данном случае моя сестра неверно прочла ваши листья, миссис Уилсон, – заключила Вайолет, стараясь сохранить профессиональный тон, но не сумев скрыть потрясения в дрожащем голосе.

– Неверно прочла? – тут же пробормотала Энн, вытянув руку к чашке. – Где?

– Здесь, – указала пальцем Вайолет на две искривленные линии. – Видите, они указывают на прерванное путешествие, а не на завершенность поездки. Но я понимаю, почему это произошло, миссис Уилсон. Этот символ почти идентичен другому знаку, предвещающему испытания, – он тоже состоит из изогнутых линий.

Энн уставилась в чашку, задержавшись еще на несколько мгновений, но, когда ее голова чуть склонилась, Вайолет поняла, что она тоже это увидела.

– Простая ошибка, – прошептала Вайолет, и последнее слово горечью разлилось на ее языке. Энн никогда не совершала ошибок, особенно если дело касалось чтения чайной гущи.

– Пожалуйста, примите мои извинения, миссис Уилсон, – произнесла Энн. – Это был очень долгий день, и, боюсь, мои глаза устали.

– Это значит, что Генриетта не собирается переезжать в Чикаго? – уточнила миссис Уилсон, поднимаясь из-за стола нерешительная, но полная надежды.

– Она не приедет, – уверенно ответила Вайолет. – Похоже, в настоящий момент она готовится совершить этот шаг, но ее планы сойдут с рельсов.

– Слава богу! – воскликнула миссис Уилсон, явно слишком воодушевленная новостями, чтобы злиться на неверное толкование Энн. – Но, разумеется, вы не имеете в виду, что они сойдут с рельсов в буквальном смысле? Генриетта очень любит путешествовать на поезде.

– Конечно нет, – успокаивающе произнесла Вайолет. – Я сильно сомневаюсь, что ее дальнейший путь определит трагедия такого рода.

– Ну, тогда, – сказала миссис Уилсон, с облегчением выдохнув и направившись к выходу, – теперь я могу навестить ее в Цинциннати без всяких забот.

Вайолет проводила ее к входной двери, где помогла миссис Уилсон надеть ее шерстяное пальто и сделала все возможное, чтобы мягко вытолкнуть женщину на улицу. Та продолжала дребезжать о своей поездке в Цинциннати, и ее смешная шляпа закрывала от Вайолет Энн, которая по-прежнему сидела за столом и пристально глядела в испитую чашку.

Вайолет нужно было спросить у сестры, что происходит.

Только она убедила миссис Уилсон переступить порог и уже собиралась перевернуть знак «Открыто» на «Закрыто», как у двери возникла другая фигура.

– Добрый вечер, дамы, – входя, произнес их гость ясным глубоким голосом, который напомнил Куигли о морозных зимах. Когда он снял с себя пиджак и повесил его на крючок у двери, магазин наполнил аромат холодных январских ночей и свежего снегопада.

Они только что встретились с зимним ведьмаком.

Хотя Куигли и раньше сталкивались с такими, как он, – в конце концов, Средний Запад буквально кишел зимними ведьмами, которые черпали свою магию в пасмурных, лишенных солнца днях и температурах, от которых застывало дыхание, – этот ведьмак казался могущественнее прочих. Когда он двинулся к ним, они буквально увидели, как на полу образуются льдинки, обрисовывающие каждый его шаг.

Должно быть, это был последний ведьмак, посланный Советом.

– Добро пожаловать, – произнесла Беатрикс, и ее голос дрогнул, когда она, поразившись яркому ледяному блеску его глаз, сделала шаг вперед, чтобы пожать руку посетителю. – Предполагаю, вы здесь, чтобы узнать больше о вашей Задаче?

– Надеюсь, удастся сделать больше, чем просто узнать о ней, – хохотнул мужчина, и в уголках его глаз появились морщинки.

– Конечно, – сказала Вайолет, не способная сдержать улыбку. – Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь.

Они с Беатрикс повернулись к Энн, ожидая, что сестра возьмет ситуацию в свои руки и поведет их вперед, как делала это всегда. Но, к их удивлению, она даже не встала из-за стола, ее взгляд все так же был сосредоточен на дне чашки миссис Уилсон.

– Энн? – наконец осмелилась спросить Вайолет.

Та медленно подняла на них взгляд, ее глаза округлились от удивления, когда она заметила гостя и поняла, что пропустила.

– Прошу прощения, – сказала Энн, отставила стул и направилась к ведьмаку. – Я потерялась в собственных мыслях. Пожалуйста пройдемте с нами, мистер… извините, нам не сообщили ваше имя.

– Гундерсон, – отозвался ведьмак. – Джозеф Гундерсон. И вас троих я уже знаю, так что представляться нет необходимости. Я слышал, чего вам удалось добиться с двумя другими ведьмами, отправленными к вам Советом.

Очевидно, он верил, что его судьба находится в трех парах очень умелых рук. В обычной ситуации Энн была бы польщена, но, учитывая нынешние обстоятельства, она только еще больше растерялась из-за его уверенности.

– Для нас большая честь помочь вам раскрыть вашу Задачу, мистер Гундерсон, – ответила Энн и сделала шаг в сторону дальней комнаты, а за ней последовали Вайолет и Беатрикс. – Пожалуйста, следуйте за нами.

Все расселись по своим стульям, и мистеру Гундерсону представился шанс сделать пару глотков чая и откусить значительный кусок булочки с корицей. Он подождал, пока кто-то из сестер начнет разговор.

Но никто из них не заговорил, и тишину в комнате нарушали единственные звуки – стук ноги Вайолет по половицам и биение цепочки от очков Беатрикс о край стола, когда она нервно крутила ее между пальцев.

Они ожидали, что Энн вмешается и направит беседу в нужное русло, но, похоже, она была слишком поглощена потиранием запястий под тканью платья, чтобы обратить хоть какое-то внимание на происходящее.

Вайолет и Беатрикс придется начать самим.

– Мистер Гундерсон, – наконец произнесла Вайолет. – Как долго вы знаете, что ваша Задача еще ждет своего завершения?

– О, – отозвался мистер Гундерсон, откинувшись на спинку стула, будто обдумывал вопрос. – Я бы сказал, с начала года. Я начал просыпаться посреди ночи, потому что чувствовал, словно падаю. Такого со мной раньше не бывало. Я всегда крепко спал, уж поверьте мне.

– Понимаю, – с облегчением выдохнула Вайолет. Знаки, с которыми столкнулся мистер Гундерсон, свидетельствовали о том, что он находился на более ранней стадии, нежели Фиона Пиквикс и мистер Кроули. Но они все равно не могли позволить себе тратить время, пытаясь определить, что ему нужно завершить. Это могло быть что-то, требовавшее огромных усилий, и они не хотели рисковать и тянуть до последнего, поскольку последствия ошибки были бы ужасающими.

Вайолет и Беатрикс подождали, пока Энн задаст следующий вопрос, но она этого не сделала, так что Беатрикс была вынуждена двигаться дальше. Казалось, все разладилось, а сессия превратилась в раскачивающийся из стороны в сторону волчок, готовый завалиться набок.

– И какая, по-вашему, у вас была Задача? – осведомилась Беатрикс.

– Ну, это история, которую я давненько никому не рассказывал, – ответил мистер Гундерсон, и на его лице появилась широкая улыбка. – Насколько подробно мне рассказать?

Зимние ведьмы славились тем, что были многословными рассказчиками. Месяцы, проведенные у потрескивающих каминов с чашкой горячего какао в руках, развязывали их языки и побуждали рассказывать теплые истории, что прорезались сквозь зимний холод. Они могли целыми днями сплетать один-единственный рассказ, часто начиная в одном месте и заканчивая там, где слушатель и предположить не мог. Тот факт, что мистер Гундерсон потратил время, чтобы уточнить у Беатрикс, сколько он может отвести на историю, показывал – он крайне серьезно относится к ситуации.

За широкой улыбкой и ярким поведением он прятал глубокий страх.

– Настолько, чтобы мы поняли, почему вы приняли это за свою Задачу, – ответила Беатрикс. – Будет лучше, если вы сосредоточитесь на том, что вы чувствовали.

– Постараюсь, – сказал мистер Гундерсон, а затем прочистил горло и продолжил: – Если говорить вкратце, я нашел свою Задачу достаточно поздно – или думал, что нашел. Я жил рядом с озером в Висконсине, неподалеку от самого красивого соснового бора, который когда-либо видел. Понимаете, это были не совсем обычные деревья. Они служили домом для лесных духов, столь же древних, как сама земля.

Беатрикс одобрительно кивнула. Лесные духи были существами необычайно редкими. Люди, особенно в последние несколько столетий, довели их почти до полного исчезновения.

– Когда лесозаготовительная компания решила вырубить рощу, я испытал такой сильный порыв остановить их, что был уверен – это моя Задача. И я на протяжении нескольких недель задерживался допоздна, заставляя ветер дуть так резко, что лесорубы отказались делать свою работу и оставили бор в покое.

– Это было очень благородно с вашей стороны, – заметила Вайолет.

– Тогда мне не казалось, что у меня был выбор. Мысль о том, что деревья вырубают, мучила меня до тех пор, пока я не решил сделать что-то, чтобы их остановить. Вот почему я решил, что это была моя Задача. По крайней мере, я не могу сказать, что все было напрасно. У меня там стоит маленький домик, и я по-прежнему часто его навещаю. Те деревья тоже все еще стоят, и они так же прекрасны, как и прежде. Я бы спас их, даже если бы не считал, что в том состоит мое предназначение. Впрочем, если бы я это знал, возможно, я бы смог спасти и себя.

– Что ж, мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам разузнать, о чем еще вам нужно позаботиться, – произнесла Вайолет, на секунду замолчав, чтобы посмотреть, не присоединится ли к разговору Энн.

Но, как и до этого, ее встретило незнакомое молчание.

– Беатрикс, – сказала она чуть более резким голосом, чем собиралась, – почему бы тебе не рассказать, в чем заключается главная цель нашей первой сессии?

– О да, конечно, – подала голос Беатрикс. – Мистер Гундерсон, сегодня мы собираемся только определить, какой метод предсказаний лучше прочих подходит под ваши личные нужды. И хотя нам может повезти и в следующие несколько часов мы раскроем вашу Задачу, скорее всего, вам придется вернуться по крайней мере еще один раз.

Энн почувствовала укол вины. Прошлой ночью она провалилась в глубокий сон, в котором очередное видение постаралось пробраться сквозь узлы связывающего заклинания. От него кончики ее пальцев на руках и ногах похолодели, и, поразмыслив, она поняла, что в видении могла быть подсказка, которая бы помогла раскрыть Задачу мистера Гундерсона. Но она поспешно отбросила эти мысли, испугавшись того, к чему они могут привести.

– Примерно этого я и ожидал, – кивнул мистер Гундерсон.

Теперь Вайолет и Беатрикс ждали, когда Энн начнет говорить, чтобы они могли перейти к следующему шагу, но она с головой ушла в воспоминание о сне и ощущение невидимых уз, сдавливающих ее запястья. И пока она не почувствовала сильный пинок по своей голени, она не поняла, что все только ее и ждали.

– О, на чем мы остановились? – спросила она, краснея.

– Мы как раз собирались найти метод гадания, который лучше всего подойдет для нашей ситуации, – пояснила Вайолет, все больше и больше отчаиваясь. – Почему бы нам не начать с карт?

– Да, конечно, – пробормотала Энн и приложила все усилия, чтобы сосредоточиться.

Подобрать подходящий способ заглянуть в будущее мистера Гундерсона оказалось более сложной задачей, чем ожидали сестры. Следующие три часа они бегали от стола к шкафчикам, извлекая различные инструменты и материалы: карты таро, руны, порошки и даже баночку с пауками. И задержку вызвало вовсе не отсутствие готовности сотрудничать со стороны мистера Гундерсона. Нет, он был более чем рад открыться процессу, даже если это значило позволить орде насекомых ползать по его ладони. Но проблема возникла из-за нарастающей дисгармонии между сестрами. Они все врезались друг в друга у стола, их ладони и локти сталкивались в самый неподходящий момент. Казалось, они все время сбиваются с ритма, и привычный порядок их работы изрешетили пробелы, не позволяющие достичь хоть какой-нибудь ясности.

К концу сессии они смогли определить, что самым подходящим инструментом, который они будут использовать на следующей встрече, был хрустальный шар. Но этого результата они должны были достичь в течение нескольких минут, а не часов, хотя мистер Гундерсон, похоже, не осознавал, что что-то пошло не так.

– Должен сказать, я очень рад тому, как мы продвигаемся, – сообщил он сестрам, провожающим его ко входной двери. – Приятно думать, что с Судьбой еще можно сторговаться.

– Да, – ответила Энн. Ее мысли уже унеслись прочь от их гостя и устремились к плану, который формировался на задворках ее сознания. – Будущее не высечено в камне для того, кто решительно настроен его изменить.

– Именно, – согласился мистер Гундерсон, приподняв шляпу, а затем распрощался со всеми и вышел на улицу.

– Энн, – мягко начала Беатрикс, заметив, как напряглись плечи ее сестры. – Мне жаль, что сессия пошла не так, как мы надеялись. В следующий раз будет иначе. Просто в данный момент на нас слишком много всего навалилось.

– Ты права, – кивнула Энн. – Нас слишком многое отвлекает. Настало время что-то с этим сделать.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Вайолет, встревоженная стальными нотками, пробравшимся в голос Энн.

– Что дневник, очевидно, не собирается показывать нам ничего полезного. И что в доме не найдется никаких подсказок. Нам пора задуматься о том, что мы будем делать, если проклятие не спадет до нашего дня рождения. В воздухе уже чувствуется прохлада, и первый снег выпадет раньше, чем в прошлом году.

– И что ты предлагаешь? – нахмурилась Беатрикс, напуганная блеском в глазах Энн.

– Связать себя с магазином, – ответила Энн, твердо глядя на сестер.

Холодок пробежал по спинам Беатрикс и Вайолет.

– И речи быть не может! – ахнула Беатрикс. – Магия такого рода слишком непредсказуема.

– Это всего на пару месяцев, не больше, – настаивала на своем Энн. – Достаточно времени, чтобы избежать действия проклятия и придумать, как покончить с ним навсегда. Мы не сможем друг с другом разлучиться, если у нас не будет способа покинуть дом.

– Но мы не можем быть в этом уверены! – воскликнула Вайолет. – Заклятие слишком темпераментно. Мы можем оказаться заперты здесь на годы, даже десятилетия.

– По крайней мере, мы будем вместе, – заявила Энн, думая обо всех тех ночах, когда они расходились по своим делам, вместо того чтобы оставаться там, где должны были – вместе в тепле семейной гостиной. Если они не могут поддерживать даже эту традицию, как они могли ожидать, что противостоят проклятию, не используя ни капли магии, которая бы не дала им свернуть с пути? – И я сомневаюсь, что заклятие исказится настолько, что задержит нас здесь на такой большой срок.

Дом тоже был встревожен предложением Энн. Заполучить шанс видеть Куигли чаще – очень приятная мысль, но заклятие такого рода превратит их дом в тюрьму, и он будет вынужден начать действовать по-другому. Там, где он мог бы раздвинуть занавески чуть шире, чтобы впустить солнце, он станет сторониться света и искать тени. И затхлый, плесневелый душок, исходящий от закрытых дверей и окон, станет привычным ароматом. Он даже может забросить сад, если весь его интерес обратится внутрь, и тогда все веселые хризантемы и элегантные рододендроны увянут на зимнем холоде.

Нет, связующее заклятие совсем не подходит. Запаниковав, дом принялся бряцать кастрюлями и сковородами, висевшими на кухне. Было что-то, что он скрывал от сестер с момента закрытия, и теперь, казалось, наступил идеальный момент, чтобы выдать секрет.

– Что, во имя Гекаты, происходит? – пробормотала Энн, поспешив к источнику шума. Она была раздражена тем, что дом прервал столь важный разговор.

Когда Куигли вошли в кухню, они заметили на столе конверт, скрепленный знакомой красной печатью, который предлагал дерзнуть и открыть его. Табита сидела рядом с ним с задумчивым выражением, словно размышляла, не ударить ли по нему лапкой и не сбросить ли на пол.

– Что Совет хочет на этот раз? – спросила Энн, отогнала кошку и протянула руку к письму. Она надломила восковую печать и осторожно достала записку, боясь, что та в любой момент превратится в пепел. – Они дают нам время до первых заморозков на раскрытие Задачи мистера Гундерсона, – объявила она.

– До первых заморозков? – вскрикнула Беатрикс. – Они же не могут в самом деле ожидать, что мы это сделаем? Тем более у него гораздо больше времени, чем у двух прошлых ведьм.

Энн сжала кулаки и прижала их к бокам, стараясь сдержать вскипающую в ней ярость. Ее узы вибрировали чистым гневом, и она переживала, что они могут развязаться, если она поддастся своим инстинктам и бросит ближайшую чашку через всю комнату.

– Тогда мы не можем связать себя с магазином, – заметила Вайолет. – По крайней мере, не сейчас. На это уйдет слишком много нашей магии.

Заклятие такого рода иссушит их, оставив недостаточно энергии, чтобы раскрыть новую Задачу.

– Энн? – позвала Беатрикс, обеспокоенная тем, что скрывалось за внешним спокойствием ее сестры.

– Мы разгадаем третью Задачу, – наконец произнесла Энн так спокойно, как могла. – И если проклятие не спадет, мы свяжем себя с лавкой.

Слова разнеслись по комнате, Энн развернулась и вышла прочь, оставив сестер в ошеломленном молчании.

Пока Беатрикс и Вайолет прислушивались к ее яростным шагам, записку охватило пламя, и крупицы серого пепла вновь рассыпались по половицам.