Мы с Энтони отстояли его проект, чем он очень гордился. Даже сказал, что в долгу у меня. Мы стали созваниваться. Пару раз даже гуляли по округе и забегали в уютную кофейню с верандой. Ничего, кроме дружбы, у нас быть не может – это я точно знала. Ведь он много рассказывал о Дженне. Они встретились, когда подавали проекты на курсы. Я желала Энтони счастья. И радовалась, что мы стали друзьями.

После знакомства в цветочном магазине прошла неделя. Свободное время я проводила то с Эмилией, то с Энтони, не давая себе погрузиться в мысли о Маркусе. Сидя на скамейке в парке, я читала «Унесенных ветром» Маргарет Митчелл. Какой же сильный характер у главной героини, Скарлетт! В то время ее поведение порождало море осуждения. Но многие современные девушки восхищаются ею. И я тоже.

С самого утра погода кидалась из крайности в крайность. Вышло палящее солнце, и воздух так нагрелся, что стало трудно дышать. Потом небо затянуло серым полотном, намекая, что вот-вот начнется дождь. Я убрала книгу в холщовую сумку. Меня совсем не радовала перспектива промокнуть. Поднялся холодный ветер, надвигалась большая грозовая туча. Вскоре капли дробью посыпались на серый асфальт, словно неуклюжая хозяйка обронила горошины. На улице никого не осталось, только машины изредка проносились мимо. Я уже собралась бежать домой, как вдруг один из автомобилей затормозил рядом. Я остановилась. Решила подождать, когда неизвестный уедет, но он не двигался с места. Меня учили не доверять незнакомцам, поэтому я попробовала заглянуть в окно машины, держась на безопасном расстоянии. За рулем блестящего черного «Мерседеса» сидел Маркус Блом. Его губы растянулись в улыбке.

– Тебя подбросить, соседушка? – спросил он, опуская окно.

Не ответив, я быстро села в машину. Как хорошо, что не придется бежать домой под ливнем!

Однако чувство облегчения тут же сменилось неловкостью. С моей мокрой одежды текла вода, и я нервно елозила на кожаном сиденье, стараясь уместиться на краешке.

– Поспокойнее сидеть у тебя не получится? – в голосе Маркуса я расслышала нотки иронии.

Мое лицо вспыхнуло. Я приняла более или менее расслабленную позу.

– Так-то лучше, – он усмехнулся.

Маркус вел машину очень аккуратно, мягко лавируя по улочкам. Мне нравились четкие черты его лица: острые скулы, прямой нос. Он сосредоточился на дороге и ни на секунду не отвлекался. Интересно, о чем он думает? Такой серьезный. Только я решила прервать затянувшееся молчание, как мы подъехали к дому. Маркус повернулся ко мне.

– Вот мы и приехали. С тебя чистка салона.

– Спасибо. Пришлешь чек на неделе, – неловко ответила я, не понимая, шутит он или нет, и потянулась к двери.

Он остановил мою руку, и от прикосновения по коже пробежали мурашки.

– Что такое? – я посмотрела на него в замешательстве. В ту же секунду Маркус сам открыл дверь.

К моему удивлению, он тоже вышел из машины. Шагнул ко мне и оказался так близко, что я почувствовала его дыхание. Пахло мятной жвачкой. Дождь хлынул с новой силой, и мокрые волосы прилипли ко лбу и щекам. Маркус прикоснулся к моему лицу, отодвигая пряди от глаз.

– Хочу тебе кое-что сказать, – прошептал он так нежно, что у меня появились те самые ощущения, которые все называют «бабочками».

Не дождавшись моего ответа, Маркус наклонился еще ближе к моему уху. Я прикрыла глаза в ожидании его слов.

– С тебя сто долларов.

Я услышала, как он усмехнулся. Распахнула глаза. На лице Маркуса застыло веселое выражение. Он собирался сказать мне… это?

– Ладно, шучу, – он поднял руки вверх, «сдаваясь».

– Ой, да иди ты! – с досадой крикнула я, развернулась и побежала в сторону дома.

До меня донесся смех.

– До встречи, соседушка! – крикнул он вслед.

Что за черт? Что себе позволяет этот Маркус-клоун-Блом?! Какая наглость. Поднявшись на крыльцо, я увидела на полу разбитый горшок. Наверное, упал от сильного ветра. Подняв осколки, я бросила взгляд в сторону дома Эмилии. Колин стоял, сложив руки на груди и довольно ухмыляясь. Наверняка он видел, как я выходила из машины Маркуса. И эти глупые перешептывания. Теперь Колин все расскажет своей сестре.

– Вот это номер, Рейви-Рей, у тебя что, появился ухажер? – крикнул он и залился смехом.

Очень смешно, придурок. Ничего не ответив, я зашла в дом. Сняла мокрую одежду и отправила Эмилии сообщение: «Мне нужно тебе кое-что рассказать, не хочешь зайти?»

Я набрала теплую ванну, чтобы согреться после улицы. Мой отдых прервал стук в дверь.

– Рей, мы с папой собираемся к бабушке, поедешь с нами? – послышался голос мамы. – Дождь вроде кончился.

– Нет. Сегодня без меня. Передавайте привет! – Настроение совсем не располагало к общению с родственниками.

– Хорошо. Вернемся поздно. Не забудь запереть дверь.

Я еще немного полежала в ванне, пока окончательно не согрелась. Волна позора не смывалась. Грубое тянущее чувство свило дом в моей груди. Я ощущала себя дурой. Этот Маркус Блом – полный идиот! Вся моя симпатия к нему улетучились, когда он так подшутил надо мной. Ненавижу! Больше и мысли о нем у меня в голове не будет!

Эмилия так и не ответила на мое сообщение, в ее комнате, окно которой видно из моего, не горел свет. В холодильнике еще оставалась моя любимая лазанья. Я разогрела ее в микроволновке, и приятный запах распространился по кухне. После ужина я читала все ту же книгу и немного устала от взбалмошности Скарлетт О’Хары. Поэтому перед сном решила посмотреть фильм, чтобы отвлечься. Переоделась в уютную розовую пижаму. В подборке на стриминговой платформе выбрала не самый любимый жанр – ужасы. И пожалела. Смотреть такие фильмы ночью, да еще и в одиночестве – дело для храбрых. Каждый случайный скрип, доносящийся из другой комнаты, пугает. Изрядно щекочет нервы. В голове рисуются страшные образы маньяков, затаившихся за кухонной дверью. Они ждут момента, чтобы напасть. К концу фильма я уже не могла спокойно отгонять мысли, которые рождал любой звук, настоящий или почудившийся. И вдруг раздался скрежет стекла. Абсолютно реальный. Комнату освещал лишь экран телевизора. Дрожа, я медленно поднялась и подошла к окну. Внизу стоял человек. Стараясь преодолеть страх, я все же попробовала разглядеть его. Мне сразу почудилось, что это Маркус. Может, пришел извиниться за свое поведение?

– Маркус, это ты? – крикнула я, приоткрыв окно.

Ответа не последовало. Фигура двинулась по направлению к входной двери. На меня накатила новая волна страха. Что этот человек хочет сделать? Кто он? Я захлопнула окно и подбежала к столу. Открыла ящик, схватила ножницы – на случай, если неизвестный нападет на меня. Ситуация была хуже некуда. Прямо как в фильме ужасов, который я как раз и смотрела. Сейчас маньяк появится у меня из-за спины и перережет горло. Или вылезет из этого самого телевизора и съест меня целиком. Я спряталась под кровать, натянув покрывало до пола. Казалось, что так меня не видно. Мое дыхание сбивалось от волнения, но я изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– Где ты, Рей? – донесся с первого этажа мужской голос.

Я зажала рот и нос рукой, чтобы не выдать себя. В другой крепко сжимала ножницы. Человек открыл дверь и вошел в комнату.

Кому потребовалось без спроса входить ко мне в дом?! Воцарилась тишина. Лишь редкие диалоги героев фильма и гнетущая музыка на фоне прерывали ее. Я затаила дыхание. Человек присел на корточки рядом с кроватью. Приподнял покрывало и уставился на меня. Я закричала и вонзила в его руку ножницы.

– А-а-а! – завопил Маркус. Он сел на пол и зажал рану, чтобы остановить кровь. – Что ты творишь? Я не собирался трогать тебя! – его лицо исказилось от боли.

– Что я творю? Что ты творишь? – я выбралась из-под кровати и включила свет. – Влез ко мне в дом, как серийный убийца, и напугал до полусмерти! И вообще! Что тебе здесь понадобилось? Решил опять пошутить?! – не унималась я.

– Прости, Рей, я не хотел тебя напугать.

– Мог хотя бы спросить разрешения войти! – я не успокаивалась.

– Ты ведь сама сказала: «Маркус, заходи», вот я и зашел. Да и вообще, почему ты не закрываешь входную дверь? Это небезопасно.

– Боже, прочисти уши! Я спросила: «Маркус, это ты?» – За меня все еще говорил испуг. – Давай обработаю рану.

– Не стоит. Ты не сильно меня задела, – быстро проговорил Маркус. – Вот, смотри. Даже крови нет.

Я с удивлением осмотрела его кисть. Ни капли крови. В суматохе, видимо, мне показалось, что я сильно его ранила.

– А ты такая храбрая, соседушка! – он рассмеялся. – Так закричала и ткнула в меня ножницами. Я на самом деле чуть в штаны не наложил.

– А жаль!

– Да ладно тебе. Неужели так сильно обиделась? – Маркус широко улыбался, как и сегодня днем.

– Не собираюсь с тобой разговаривать. Либо извиняйся, либо уходи! – я указала на дверь.

– Что ж, будь по-твоему. – Он развернулся и медленно зашагал в сторону выхода.

Я сложила руки на груди и приподняла бровь, выжидая, когда он наконец оставит меня одну. Сколько наглости! Но буквально в шаге от двери Маркус обернулся.

– Рейвелин. Соседушка. Я прошу у тебя прощения… – Маркус состроил глазки. – За то, что я настолько красив, что ты не смогла устоять и видимо решила, что я буду шептать тебе нежности во вторую встречу. – Он залился хохотом.

Я закатила глаза. Вот урод!

– Все! Уходи! – Я вытолкала Маркуса и заперла дверь прямо перед его носом.

– Да ладно тебе, Рей, – рассмеялся Маркус и поскребся в дверь, словно кот. – Я правда пришел извиниться.

– Ты уже упустил свой шанс! Я не хочу сейчас с тобой говорить.

– Нет, хочешь, – он нажал на дверную ручку. – Хорошо, так и быть, – его тон смягчился, а от смеха не осталось и следа. – Рейвелин, прости, что я так поступил. Ты правда мне симпатична. Я хотел с тобой пообщаться, но повел себя по-детски, потому что нервничал. Позволь исправить ситуацию.

– И больше не будет дурацких шуток?

– Этого обещать не могу, – громко выдохнул Маркус, сдерживая смешок. – Но я больше не буду сомневаться в своих чувствах. Открой дверь, пожалуйста, – его голос стал серьезным.

– Будешь лазанью? – я решила сжалиться над ним и распахнула дверь.

– Нет, спасибо, я не голоден, – Маркус протянул руку через дверной проем.

– Тогда, может, чай?

Я попыталась скрыть стеснение, когда он до меня дотронулся. От холодных пальцев по телу побежали мурашки.

– Чай – с удовольствием.

Время за беседой пролетело незаметно. Я подняла глаза на кухонные часы – уже почти четыре часа утра, но Маркус все рассказывал о своей жизни.

– Мне нравилось в Нидерландах. Там много парков, все ездят на велосипедах и улыбаются друг другу. Мы жили в частном доме всей большой семьей, но потом моя сестра Рене вышла замуж. У нее с мужем теперь своя семья, поэтому в Голдвуд они вместе с нами не поехали. Раньше я много времени проводил с ней, но теперь мы видимся очень редко. Что на самом деле грустно, – он опустил глаза в пол, – кажется, из всей семьи только она меня по-настоящему понимает. – Маркус громко вздохнул перед следующей фразой. – А теперь мне приходится делить этаж со старшим братом Джозефом. Он жутко меня раздражает. Мы не ладим с детства. Он возомнил себя главным, потому что старше.

– Жаль, что вы с сестрой отдалились. Мне всегда хотелось иметь старшую сестру или брата, – я перевела взгляд на окно, из которого виднелся дом Эмилии.

– Да, мы действительно были очень близки. Я всегда мог прийти к ней со своими проблемами, и она никогда не отказывала в помощи или поддержке. Она даже ходила разбираться с моим обидчиком в школе, – Маркус рассмеялся. – Не подумай, сейчас я могу постоять за себя, но тогда мне было семь. И парень на год старше все время меня задирал. Как-то я пришел со школы весь в слезах, Рене подлетела ко мне и не отставала, пока я не рассказал все. Она без лишних слов пришла на следующий день в школу и пригрозила ему. Как же я тогда ей гордился. Больше меня никто не смел задирать.

– Твоя сестра познакомилась с мужем в Нидерландах?

– Да. Его зовут Кейн. Они встречались где-то год, и после он сделал ей предложение. Это был очень запоминающийся момент. Мы устроили праздничный ужин на Рождество. Собрались обе наши семьи. В двенадцать часов Кейн попросил минуту внимания и вывел Рене в центр гостиной. Сказал столько приятных слов, что даже моя мама расплакалась. Встал на одно колено, и Рене сразу бросилась ему на шею. Прекрасный был момент, – Маркус тепло улыбнулся, предаваясь воспоминаниям.

Маркус так отзывался о своей семье, что я почувствовала, будто меня окутывает мягкое облако. Редко встретишь человека, который с таким трепетом относится к близким. Тепло и любовь пронизывали каждое слово Маркуса о старшей сестре и родителях. Я даже начала завидовать. Мои отношения с матерью и отцом далеки от совершенства.

– О, есть еще одна история про Рене, хочешь послушать, или я уже утомил тебя своими рассказами? – он рассмеялся, уточнив это явно для галочки.

– Хочу, конечно! – заверила его я и подалась чуть вперед, чтобы быть поближе к Маркусу.

– Как-то раз мы с Рене отправились в поход на все выходные. Обычное лесное приключение, ничего особенного. К вечеру начался жуткий дождь с грозой. Мы сидели в палатке, и сестра вся тряслась от страха, хоть она и старше. Я принял волевое решение исправить ее настрой! Меня самого ситуация довела до чертиков. Сидеть посреди леса в разгар грозы – мало приятного. Я предложил поиграть в ассоциации. Мы любили эту игру в детстве. В итоге очень весело провели время, перебирая наших знакомых и представляя, на что они похожи. Страх улетучился, и я увидел, как Рене расслабилась, – он улыбнулся на этих словах. – Она до сих пор вспоминает тот поход. Я воодушевляюсь, когда дарю такие ощущения близким. Это радует.

– А как вы решили переехать в Голдвуд? Кажется, жизнь в Нидерландах была прекрасной.

– Ты знала, что в Нидерландах проводят цветочные фестивали? Целые парады! Мой отец настолько вдохновился этим, что решил открыть свой цветочный магазин. Он давно хотел начать свое дело, но не мог определиться, какое именно. А тут у него даже глаза загорелись! Как и у моей мамы, когда отец рассказал ей об идее.

– И вы открыли магазин в Нидерландах? – я выпалила первое, что пришло в голову.

– Нет, конечно. Открывать новый магазин в стране, символом которой являются тюльпаны? Это уже заведомо проигрышное дело.

Ну да, логично. Я почувствовала, как по лицу разлилась краска от того, какую глупость я спросила. Но Маркус продолжил, словно не замечая моего смущения.

– Отец первый приехал в Голдвуд. Нашел подходящее место для магазина и остался в городе. Жил в мотеле. Когда мы с мамой и Джозефом приехали сюда, магазин уже был полностью готов. Мы заселились в новый дом и начали обживаться. Мама очень сомневалась, стоит ли оставаться в Голдвуде. Ей требуется больше времени, чтобы привыкнуть к новому.

– И что убедило ее?

– Сам город. Уютные улочки, приветливые люди и красота в округе.

– Это правда. Природа и атмосфера Голдвуда заставят влюбиться кого угодно, – подтвердила я.

Я смотрела на Маркуса и не могла поверить своим глазам: недавно этот человек казался мне странным. Да еще и с такими глупыми шутками! А теперь я видела перед собой общительного и приятного парня. Он прервал свой рассказ и спросил:

– Что ты так на меня смотришь?

Я опять пялилась, как тогда у цветочного магазина.

– Ничего. Ты очень увлекательно рассказываешь, – я почувствовала, как мое лицо снова начала заливать краска. – В этом городе редко происходит что-то интересное, а тут ты… И твоя семья из другой страны.

Он рассмеялся, обнажив зубы с удлиненными клыками. Еще одно отличие от других людей.

– Ну, конечно, о тебе-то я все знаю, соседушка, – он подпер рукой голову, облокотившись на стол.

– Что? – я рассмеялась. – Я так не думаю, Маркус Блом! Я тебе даже ничего не расска…

Я резко дернула рукой, не окончив фразу, и кружка с чаем полетела со стола. Но не разбилась. Маркус подхватил ее в паре миллиметров от пола. На его лице успело смениться несколько противоречивых эмоций. Он выглядел почему-то как ребенок, которого поймали на краже сладостей с верхней полки кухонного шкафа. Разжал руку, и кружка с глухим звуком ударилась о паркет.

– А! – я взвизгнула от неожиданности. – Как ты это сделал? – я нервно рассмеялась. За последние пару секунд я успела пережить испуг и удивление от того, что любимая кружка мамы могла разбиться вдребезги.

– Прости, вот, – он наклонился за кружкой. Его лицо выглядело растерянным, а глаза бегали. – Целая и невредимая.

Меня стало клонить в сон. Приближалось утро. Глаза закрывались. Я предложила проводить Маркуса до машины. Россыпью тысяч бриллиантов нас встречала утренняя роса.

– А где ты припарковался? – я озиралась по сторонам в поисках «Мерседеса».

– Я пришел пешком, – Маркус улыбнулся. Казалось, что ему доставляет удовольствие наблюдать за моим удивлением. Голос его был нежен. – Рей, благодарю за приятный вечер. С тобой я впервые за долгое время почувствовал себя живым.

Эти слова взбудоражили меня, отдаваясь приятным теплом во всем теле. Маркусу Блому нравится быть рядом со мной!

– Это взаимно, – выдавила я, стараясь не улыбаться, как идиотка.

Маркус обнял меня. Затем слегка отстранился, прикоснулся к моему подбородку. Я закрыла глаза, растворяясь в сладкой истоме.

– Мне пора, соседушка, – прошептал он, чмокнул меня в лоб и пошел к своему дому.

Я стояла и не могла поверить, что все события этой ночи действительно произошли со мной. На дороге показалась машина родителей. Сильно же они припозднились. А Маркус будто знал, что именно сейчас нужно уйти.

– Рейвелин, – удивленно проговорила мама, выходя из машины, – что ты здесь делаешь?

– Да ничего, – я пыталась скрыть эмоции, переполнявшие меня. – Высматривала вас.