Мы с Эмилией дружили с самого детства. Мое первое воспоминание о ней – как она задувает свечи на праздничном торте. Розовый крем под цвет ее платья красовался маленьким пятнышком у нее на носу. Все кричали: «С днем рождения!» Эми смеялась. Ей исполнилось четыре. Ее мама стояла рядом с ней и улыбалась, приобнимая дочь за плечи. Атмосфера счастья и радости наполняла гостиную. И только Колин, как грозовая туча, сидел на другом конце стола на слишком высоком для него стуле. Один. Он не радовался за сестру, потому что она ему совсем не нравилась. Всего каких-то четыре года назад он был самым любимым и, что важнее, единственным ребенком в семье. Колин залился плачем, спрыгнул со стула и убежал на второй этаж. Его отец кивнул матери, но в этом жесте читалось больше, чем просто «я разберусь». В нем была боль, которую не унять. Их сын никогда не сможет чувствовать себя, как раньше.

Брат и сестра не дружили в детстве. И мы с Эми почти все время играли вдвоем. В те редкие дни, когда Колин соглашался присоединиться к догонялкам или пряткам, игра в итоге заканчивалась истерикой. Либо Эмилии, либо Колина. Со временем мы перестали звать его. А его гнев прорастал корнями глубоко в сознании.

Когда мы стали подростками, Колина бесило в Эмилии абсолютно все. Ее голос. Ее жесты. Ее присутствие. И вместе с ней его раздражала и я. Он не скрывал своего презрения, а мы перестали на него обижаться. Родители ничего не могли сделать. Говорили, что это переходный возраст, но я знала: так будет всегда.

И оказалась права.

Тот случай за ужином еще раз доказал мою теорию. Да, Колин – самый ненавистный мне человек. А среди вампиров похожее место занимал Джозеф.

Маркус вернулся из поездки спустя три дня после моего разговора с Эмилией. Хотя, конечно, сложно назвать это беседой. Скорее, секундное включение в эфир. Я забросала Маркуса сообщениями и звонками сразу после того, как голос подруги на том конце провода произнес мое имя. Но он не отвечал. После школы я даже приходила к его дому. Никто не открыл дверь. А работник «Сладкого сна» только разводил руками, говоря, что хозяева уехали по делам и больше ему ничего не известно. И вот наконец-то Маркус стоял на моем пороге.

Мама сдержала обещание и пригласила моего парня в гости. Только мы решили обойтись небольшими посиделками ближе к концу месяца, чтобы не отвлекать меня и Маркуса от учебы. Знала бы она, насколько само его существование отвлекало меня, не говорила бы этого.

– Маркус, заходи, очень рады тебе! Чувствуй себя как дома! – произнесла она чересчур приветливо, отчего у меня все лицо залилось краской.

Иногда мама не чувствует грани дружелюбия и ведет себя уж очень наигранно.

Я потянула Маркуса по лестнице на второй этаж. Мне не терпелось рассказать о случившемся, а также расспросить о поездке. Я захлопнула за нами дверь и плюхнулась на кровать.

– Маркус, ты прочитал мои сообщения? – я не могла сдержать радости, что он наконец здесь и мы можем поговорить обо всем.

– Да, мне тоже есть что сказать по поводу Эмилии… – начал он, присаживаясь рядом.

– Если Эми взяла трубку и что-то сказала, значит, она жива! – перебила я. – Понимаешь? Я так боялась, что с ней случилось что-нибудь ужасное! Или что она стала вампиром.

– Вампиром… – повторил Маркус за мной. – Она произнесла только твое имя? Больше ничего?

– Да, но еще она говорила с Колином. Хотя я уже сомневаюсь в этом, потому что ситуация крайне странная.

– Что ты имеешь в виду?

– Знаешь, он рассказал мне обо всем так спокойно, на него это было не похоже. А потом сделал вид, что мы вовсе ни о чем не разговаривали.

– Рей, я думаю, что на него воздействовали, – сказал Маркус.

– Воздействовали? – я сдвинула брови.

– Да, это было убеждение. Как у моей мамы, помнишь? Ему внушили сообщить тебе это и сразу забыть.

Теперь все встало на свои места.

– Ты прав. Почему я сама не догадалась? – я расстроилась из-за своей несообразительности. – Так тебе удалось что-то выяснить?

– Да на самом деле не так много… – Маркус почесал в затылке. – Только небольшие зацепки. В соседнем городе точно видели рыжеволосую девушку. По описанию похожа на Эмилию, но потом след обрывается. Я пытался проследить дальнейший путь, но… Рей, что плохого в том, чтобы быть вампиром?

– Я не хотела сказать ничего плохого о тебе или твоей семье! – я внезапно поняла, что своими словами могла обидеть его. – Просто то, через что проходит вампир в первые месяцы… Я не хочу такого для Эмилии.

– Не беспокойся, – он придвинулся ближе, приобнимая меня за талию. – Такого не будет. С Эмилией все в порядке.

Я прислонилась к нему щекой и закрыла глаза. Наконец-то Маркус рядом. Он начал медленно отодвигаться, чтобы оказаться со мной лицом к лицу. Я почувствовала его мятное дыхание из приоткрытых губ, что так меня манили. И потянулась ему навстречу.

– Ребята! – дверь распахнулась, и в комнату влетела моя мать.

Маркус за долю секунды, используя все свои вампирские преимущества, переместился на другой конец кровати.

– Мама! – крикнула я. – Тебя стучаться не учили?!

Она промолчала, чтобы не затевать ссору в присутствии Маркуса. Только посмотрела с укором.

– Может быть, чаю? – неестественно улыбнулась она. – Беседа за чашечкой чая всегда помогает сблизиться, вам так не кажется?

Мама делала все что угодно, лишь бы не оставлять нас с Маркусом наедине. Не удивлюсь, если все время, пока мы здесь разговаривали, она нервно расхаживала в гостиной, объясняя моему отцу по телефону, какую ошибку они совершили, разрешив мне остаться с парнем в комнате. Да еще и за закрытой дверью. А может быть, стояла под этой самой дверью, подслушивая, о чем разговаривает ее дочь со своим первым молодым человеком.

– Не откажусь от чая. Спасибо, – Маркус встал, протягивая мне руку, и улыбнулся. – Пойдем?

Я с благодарностью посмотрела на него. Мне нравилось, что он умеет производить хорошее впечатление. Мама, наблюдая эту картину, тоже начала улыбаться. Теперь уже искренне. Она чересчур быстро направилась вниз, но это не помогло ей скрыть неловкость. Все-таки первый парень ее дочери будет пить чай на ее кухне. С ней.

По этому поводу мама достала чайный сервиз, который бережно хранила на самой высокой полке. Из заварочного чайника струился пар. Мама пыталась скрыть, как нервничает, но ее выдавали слишком прямая спина и сложенные в замок руки. Она начала свой допрос издалека, расспрашивая об уже известных ей вещах: переезде в Голдвуд, магазине и семье. Она всегда так делает, чтобы успокоить мысли и держать беседу под контролем.

– Тельза рассказывала, что у тебя есть еще и сестра, она вас навещает? – поинтересовалась мама. За время разговора кружки успели опустеть, поэтому она принялась разливать чай по новой.

– Рене осталась в Нидерландах, – Маркус благодарно улыбнулся, когда его чашка наполнилась горячей жидкостью. – Но надеюсь, она сможет приехать в гости в этом году.

– На Рождество?

– Да, мы не так часто видимся, но на семейные праздники обычно все в сборе, – ответил Маркус. Странно, мне он не рассказывал, что сестра приедет зимой.

– Она осталась там из-за учебы? – спросила мама. Я уже понимала, к чему она подводит разговор.

– Рене уже закончила университет. Она живет с мужем и его семьей.

– Маркус, а ты сам уже думал, на кого пойдешь учиться дальше? – Да, она вела именно к этому. Коронный вопрос моей мамы адресован вампиру, который вряд ли когда-либо соберется поступать в университет.

– На самом деле я не собираюсь продолжать учебу, – ответил он сухо.

Мама удивленно приподняла брови и на секунду перевела взгляд на меня. Зачем она снова ставит меня в неудобное положение?

– Ты не хочешь или еще не решил? – спросила мама, пытаясь все же восстановить картинку идеального спутника для своей дочери.

– Скажу вам честно, я не думаю, что мне это когда-либо понадобится.

– Но как же… Ты не хочешь построить карьеру и найти достойную работу? – Моя мать явно не ожидала такого ответа.

Маркус улыбнулся.

– У нас есть цветочный магазин, который отлично кормит всю семью. Им я и планирую заниматься после окончания школы, чтобы родители отдохнули.

– А твой брат? Он не собирается продолжать семейное дело? Тельза говорила, он хотел поступать в университет Трейлиди.

– Нет, уже нет. У него, можно сказать, свой бизнес, – загадочно ответил Маркус.

– Какой? – одновременно с мамой спросила я.

– Он развивает сеть по продаже лекарственных трав.

Мама вопросительно посмотрела на него, помешивая уже давно растворившийся сахар в чашке.

– Для чая, например, – не растерялся Маркус, указывая на стол, что заставило меня улыбнуться. – Ромашку, мелиссу.

Может, Джозеф и использует травы, но точно не для того, чтобы пить чай. Интересно, для чего на самом деле? Неужели Роза по совместительству еще и ведьма?

– Как чудесно, может, он и нам немного даст, как думаешь?

– Мам! – воскликнула я, удивившись наглости матери.

– Что? Нам бы не помешал настой из ромашки. Отец вон из-за работы постоянно нервничает.

Я закатила глаза, взмолившись, чтобы это вынужденное чаепитие поскорее закончилось. Иначе чай из ромашки скоро понадобится мне. Кстати, Маркус не сделал ни одного глотка. Он что, не доверяет нам?

– Спасибо вам за вечер. Мне уже пора идти, – поставил он точку в конце маминого допроса.

– Провожу тебя до машины, – я вскочила вслед за Маркусом, глазами показав маме, что мне совершенно не понравилось ее поведение. На что она лишь пожала плечами. Похоже, не догадывалась, что ставила меня в неловкое положение.

Мы вышли из дома. Стояли сумерки. Я спокойно и уютно чувствую себя в темноте, когда рядом Маркус.

– Встретить тебя завтра перед школой? – спросил он, отпирая дверь машины. – Твоя мама точно станет мне доверять.

– Да, давай! – я обрадовалась столь скорой встрече. – И извини за маму. Иногда она бывает странной. Ну ты сам видел.

– Да уж… – Маркус рассмеялся. – Но ничего, ты еще не разговаривала с моей сестрой! Они с твоей мамой могли бы посоревноваться в неловких вечерах, это уж точно. – Он приобнял меня. – Тогда до завтра, Рейвелин.

Я поднялась на цыпочки и кротко поцеловала его в губы.

Когда машина Маркуса скрылась из поля зрения, я посмотрела на дом Эмилии. В окнах на первом этаже горел свет. Как бы я хотела сейчас вернуться в тот день, когда мы впервые встретились! Или в какой-нибудь другой, лишь бы Эми была рядом. Теперь я по-настоящему поняла, что недостаточно ценила время, проведенное с близкими. Что с Эмилией, что с Энтони. В случае с моей подругой все еще могло измениться. Но Энтони… Вряд ли я снова его увижу. Наверное, Тельза внушила ему забыть о всех прежних знакомых.

Я перешла через дорогу. Отправилась в маленький садик у дома Эми. На деревянную скамейку под старой ивой, где мы провели не один десяток вечеров, обсуждая школу и парней. Я присела, уставившись туда, где раньше светилась дорожка из фонариков. С наступлением осени они горят все слабее, напоминая скорее тусклые фары старого мопеда, чем звезды.

– О Эмилия, как много я хотела бы тебе рассказать, – проговорила я шепотом, глядя на телефон, который крутила в руках. – Мне так не хватает тебя. Может, ты просто решила уйти от нас? Найти себе другое место для жизни, новых друзей?

Я шептала эти слова, и по моему лицу катились слезинки, которые капали прямо на экран телефона.

– Так и думал, что это ты изливаешь здесь свои чувства.

Я подскочила, испугавшись. Джозеф Блом вышел из-за дерева, поднимая руки в знак того, что не собирается на меня нападать.

– Спокойно, я не причиню тебе вреда, – он опустил руки.

– Что ты здесь делаешь? – Мое сердце билось, я была вне себя от злости.

– Я… приглядывал за Маркусом. А потом увидел тебя и захотел объясниться, – ответил спокойно Джозеф. – Хочу, чтобы ты перестала считать меня монстром.

– А ты не монстр?! – возмутилась я.

– Нет, Рейвелин, я не монстр, – он грустно вздохнул и сел на скамейку.

Я решила дать ему шанс выговориться. На моей шее висел кулон с лепестками пиона. Джозеф не мог бы мне ничего внушить.

– Хорошо, что ты хочешь мне сказать? – я не скрывала своей неприязни к нему. Сложила руки на груди.

– Так, с чего бы начать?. – он посмотрел мне прямо в глаза. – Я извиняюсь. Я не хотел нападать на твоего друга в тот день. Знаю, что, возможно, ты никогда не простишь меня. Но я правда искренне раскаиваюсь.

– Да неужели! Я тебе не верю.

– Это правда, Рей. Знаю, что мне будет непросто получить твое прощение. – Мне показалось, что его глаза заблестели, будто он собирался заплакать. Но в следующую секунду Джо моргнул и не дал себе пустить слезу. – Рей, с твоим появлением в нашей жизни все стало иначе. – Джозеф сделал паузу. – В моей жизни точно.

– Что ты имеешь ввиду?

– Рейвелин. – Он набрал воздуха в легкие. – Мои чувства к тебе чисты. Они настоящие. Я сам долго не мог себе в этом признаться, и вот я здесь перед тобой.

Подо мной словно земля провалилась. Что он несет?! Джозеф Блом, мой самый главный враг, обнажает передо мной душу. Да еще и в таком ключе! Немыслимо.

– Джозеф, зачем ты все это говоришь? Я встречаюсь с твоим братом!

– И мне невыносимо видеть вас вместе! – он вскочил. – Слышать все его рассказы о том, как у вас все прекрасно! Мне ненавистно это! Потому что… – его глаза забегали. – Потому что ты заинтересовала меня с первой же нашей встречи. В тот день, когда ты впервые пришла в «Сладкий сон».

Я не знала, что ответить, поэтому молча слушала. Мой рот приоткрылся от удивления. Я боялась дышать. Все, что произносил Джозеф, было совершенно не похоже на рассказы Маркуса о нем.

– В тот день ты говорила у входа не с моим братом. Ты говорила со мной.

– Что?! – вырвалось у меня.

– Маркус попросил подменить его, пока ездил… на охоту. Пойми, Рей, я сейчас открыт перед тобой. Запусти руку – и сможешь потрогать мою душу. – Джозеф был напряжен и изо всех сил старался сдерживать эмоции. – Наши родители не знают обо всем этом. Только мы с Маркусом в курсе. Но я не могу видеть, как он обманывает тебя день за днем. Я иногда прикрываю его, если он уезжает. В тот день, когда он вернулся с охоты, я рассказал ему о тебе. Маркус всегда пытается овладеть тем, что мне приглянулось. Брат с детства такой, понимаешь? Выставлял меня в плохом свете, хотя на самом деле именно он и виноват. Тогда Маркус встретил тебя на улице, идущую под дождем. Подвез до дома. А потом я снова перевоплотился в него. Так глупо… Я не хотел напугать тебя. Я хотел, чтобы ты боялась Маркуса. Он – вот кто настоящий монстр, а не я, Рей. Все мои попытки образумить его оказались напрасными. Я просил брата перестать пудрить тебе мозги. Но его не остановить. Он одержим желанием помешать мне во всем, что связано с тобой. Даже больше.

Все это звучало, как какой-то бред. Маркус же питается кровью из пакетов и совсем не похож на психопата, которым его выставляет Джо. Маркус что, врал мне?

– Так что те цветы, которые ты тогда купила… Их дал тебе я, Рей.

– Что ты имеешь ввиду под «охотой»? Маркус питается людьми? – я была в шоковом состоянии и не могла мыслить трезво. – Не смей мне врать!

– Я обещаю больше не врать тебе, Рей, – лицо Джозефа сделалось еще серьезнее, чем раньше. – Да, ну как на охоту… Он не убивает их. Знаешь, недалеко от города есть одно нехорошее место. В нем люди сами дают пить свою кровь. Это что-то вроде их фетиша или мании. Их называют Сосудами, а само место – Хранилищем. Но находятся там вовсе не драгоценности.

– Что за чушь? – я не верила его словам. – Ладно, а что тогда с Розой?

– Тебя только это сейчас волнует? – он усмехнулся, покачав головой. – Что ж, с Розой покончено. Мы разошлись. Я понял, что не могу быть с кем-то, кто использует меня. Понял, что на самом деле ее и не любил.

– Перестань, я тебе не верю и не хочу слушать весь этот бред! – я встала со скамейки. – Как ты связан? – выпалила я уже давно назревший вопрос.

– С чем связан?

– С исчезновением Эмилии! Как ты связан с этим, Джозеф?! О чем ты просил ту ведьму? – я чуть ли не кричала, обозленная на старшего из братьев Блом. – Ты обещал мне не врать, так что отвечай на вопрос!

– Я хотел, чтобы она помогла с поисками. Мы все знаем, что Эмилия не сбежала. Я изо всех сил стараюсь помочь найти ее и вернуть домой.

Сколько можно нести эту чепуху? И он думает, что я поверю ему? С меня хватит!

– Какое тебе дело до Эмилии? Я ухожу домой, Джозеф. Спасибо, что извинился, это действительно важно. Но все остальное – нет. Не нужно разыгрывать спектакль. Я верю Маркусу! Не думай, что глупыми обвинениями ты сможешь разрушить наши отношения.

Он не пошел за мной. Я обернулась, чтобы убедиться, что Джо не станет меня преследовать. Он сел на ту же скамейку и опустил голову. Впервые я видела его таким. Расстроенным. Какой искусный актер! Для чего придумывать столько неправды? Врать, что я познакомилась с ним, а не с Маркусом у цветочного магазина. Что это Маркус, а не он – монстр, желающий помешать брату. Что за изощренный план зреет в голове у этого кошмарного создания? Погруженная в эти мысли, я добралась до своей комнаты и закрыла дверь на щеколду. Прошла в ванную и включила горячую воду. Сейчас мне не помешает расслабиться. Я хотела вычеркнуть из памяти все, что наплел мне Джозеф.

Но что, если он не врет? Вдруг Маркус скрывает очень темную часть своей жизни и просто использует меня? Что, если он действительно ездит в то нехорошее место, где люди добровольно позволяют пить свою кровь? Нет, все это звучало как бредовый вымысел. Я ведь знаю, какой Маркус. Он честен со мной!

Теплая вода обволакивала мое тело. Когда я чувствовала себя плохо, была расстроена, горячая ванна всегда помогала мне. Негативные мысли словно утекали вместе с водой.

Телефон на краю ванны завибрировал. Я увидела имя отправителя. Маркус. Я улыбнулась. «Завтра после школы поедем проверять тот ведьмин шабаш, о котором говорила старуха?» Я очень ждала этого. Там могли появиться зацепки, проливающие свет на исчезновение Эмилии. Я вытерла руку о махровое полотенце и напечатала: «Да, с радостью». Наконец-то мы сможем сдвинуться с мертвой точки. Я чувствовала это.

Мы с Маркусом оказались на границе леса уже за полночь. Мама думала, что отпускает меня к Бломам. В этот раз помогла Тельза, сказав моей матери, что они устраивают ночной киномарафон ужастиков перед грядущим Хеллоуином. Однако мы с Маркусом отправились на шабаш ведьм, о котором рассказала старушка.

В лесу казалось слишком тихо. Слышался лишь хруст веток у нас под ногами. Возможно, Маркус – причина того, что поблизости нет никакой живности. Звери, птицы, даже насекомые живут инстинктами. Почувствовали опасность в виде вампира и убежали прочь. Но я не жила инстинктами и не боялась Маркуса. Я знала, что он не причинит мне вреда.

Где находился разрушенный особняк, я не представляла. Маркус уверенно вел меня вперед, словно путь ему знаком. В лесной глуши я боялась разговаривать, а мой спутник сосредоточился на дороге, и мы шли молча. Меня потряхивало от волнения. Какие они, эти ведьмы? Окажут ли теплый прием, если заметят нас? Оставалось лишь гадать. Моя жизнь в последнее время стала абсолютно непредсказуемой.

– Нам туда, – Маркус нарушил долгое молчание, резко свернув в чащу.

Я догадалась, что все это время он использовал свой вампирский слух, чтобы обнаружить ведьм. Наконец и до меня начали доноситься голоса.

Семь девушек, облаченные в красивые черные наряды, стояли вокруг высокого костра. Его языки устремлялись в небо. Длинные юбки колыхались над увядшей травой в такт движениям танца, цепляя мелкие сухие листья и веточки. Мы с Маркусом притаились за деревьями и старались ничем себя не выдать. Я следила за происходящим с неподдельным интересом. Что за ритуал они проводят? Я уже встречалась с ведьмой, но такое количество в одном месте пугало меня.

Девушки хором произносили слова на незнакомом языке. Наверное, прославляли тайные силы, которым поклонялись. Непохожие друг на друга, они действовали сплоченно, как одна.

– Когда луна осветит землю, напомни нам о себе, – запели ведьмы, и эти слова уже были мне понятны.

Участницы ритуала синхронно сделали два шага назад от центра, где полыхал огонь.

– Что они делают? – шепотом спросила я Маркуса.

– Напитывают свою молодость лунной энергией, восхваляют богиню Луны. Она дает им красоту и силу.

– То есть они…

– Да. На самом деле не такие молодые, как может показаться.

Пока мы направлялись за черту города по наводке старой ведьмы, пытались найти хоть что-то об этом шабаше, но все было тщетно. Есть более обширные статьи о ведьмах, которые поклоняются Луне. Там сказано, что им покровительствуют три Богини: растущая, полная и убывающая Луна. В тот день было полнолуние. Полная луна символизирует урожай и силу, и в это время ведьмы насыщаются энергией.

Я стала наблюдать за девушками с еще большим интересом. Они стояли вокруг костра, подняв головы, словно купались в лунном свете. Я была околдована ритуалом. Словами на неизвестном языке, которые доносились до меня. Ведьмы по очереди выкрикивали что-то в темное небо. Костер в центре то затухал, то разгорался с новой силой. Затем они начали снимать черные одежды, бросая их в пламя, и остались в белых платьях из очень тонкой ткани, через которую в свете огня были видны очертания тел.

Не знаю, сколько времени мы провели в засаде. Может, полчаса или час. Маркус, как и я, неотрывно следил за девушками.

Вдруг одна из них возникла прямо перед нами будто из ниоткуда.

– Могу чем-то вам помочь? – ее голос зачаровывал.

Я посмотрела через ее плечо туда, где проходил ритуал. Полянка перед зданием пустовала. Костер одиноко тлел. В проемах для окон на первом этаже горел приглушенный свет. Словно желтая дымка окутала полуразрушенное здание. Похоже, девушки переместились куда-то достаточно давно. Только я почему-то не видела этого. Словно большую часть времени кто-то показывал мне фильм.

Девушка поразила меня своей красотой. Платиновые волосы, длинные и шелковистые, тонкие черты лица, изящный стан, похожий на тростинку. Она стояла с абсолютно прямой спиной, плавно наклоняя голову и изучая нас. Ее голубые глаза будто светились.

– Вы языки проглотили? – вновь спросила она, но уже не так вежливо.

– Тея, что ты там делаешь? – к ней подошла другая женщина. – А вы кто такие?

– Мы просто… – я растерялась.

– Если не хотите проблем, вы все нам расскажете, ведьмы, – грозно произнес Маркус. – Выходки в Голдвуде ваших рук дело?

– Какой-то вампир смеет мне приказывать? – возмутилась вторая ведьма.

– Погоди, я, кажется, знаю, о чем речь, – откликнулась Тея и махнула спутнице. – Какие выходки? В доме той рыжеволосой девчонки?

Маркус кивнул, не сводя злого взгляда с первой ведьмы.

– А, так вот в чем дело, – она рассмеялась. – Мне заплатили за это. Пара фокусов с передвижением предметов, ничего серьезного.

– Тея, – одернула ее вторая ведьма, – я думала, ты покончила с делами на стороне!

– Кто? Для чего? – вступила я в диалог.

– Ох, милочка, – девушка посмотрела на меня, игнорируя слова своей сестры. – Я не спрашиваю такие вещи. Те, кто могут заплатить большие деньги, не раскрывают своих мотивов. – Она снова взглянула на Маркуса. – Я никому не навредила, а значит, не сделала ничего плохого. А теперь уходите. Пока другие мои сестры не увидели. Иначе у вас будут проблемы.

– Но ты ведь не ответила на вопрос, – неожиданно для себя выпалила я. Мне стало обидно, что она так коротко ответила, а мы, между прочим, проделали долгий путь!

– Ты больше ничего от меня не узнаешь, – ответила Тея, смерив меня грозным взглядом. – И вообще, скажи спасибо, что не превратила тебя в метелку за то, что вы тайком следили за нашим ритуалом. Пользы было бы больше.

Я сделала шаг назад и уперлась в дерево. По коже пробежал холодок. Эта ведьма сейчас превратит меня… в метлу?!

– Тея! – шикнула на нее вторая ведьма. – Нельзя угрожать людям в праздник Луны, ты же знаешь, что это может обратить эффект молодости. – Она провела рукой по своим волосам. – Не говоря уже о том, что ты снова занялась делами на стороне! Как отреагирует Верховная, если узнает?

Тея сложила руки на груди и выдохнула.

– Не говори ей, – она посмотрела на сестру жалобным взглядом, а затем опустила голову. – Я просто не могла отказаться. Ты ведь знаешь, как я люблю покупать себе новые вещи, а тут…

Та взглянула на нее, а затем метнула глазами на меня, будто на что-то намекая Тее.

– Хорошо. Прости, милочка, никаких метелок. Я вспылила и не собиралась тебе угрожать. Но я не могу ничего вам рассказать. Особенно тебе, вампир, – тут она уже обратилась к Маркусу.

– Спасибо за информацию, – Маркус кивнул ей и потянул меня за собой, пока я снова не наделала глупостей.

Мы вернулись к его машине, оставляя тайное место ведьм позади.

– Но мы ведь не узнали, почему она делала это! – возмутилась я, когда мы вышли из леса. Всю дорогу Маркус тащил меня за руку, как провинившегося ребенка, и не давал сказать и слова. Все мои попытки хоть как-то обсудить случившееся он практически игнорировал и лишь твердил, что мы должны быстрее вернуться к машине и не тратить время на разговоры.

– Мы узнали достаточно, Рей, – отрезал он. Его тон был резок, словно он долго копил злость. – Ей заплатили, чтобы она устроила это представление. Другой информации мы бы не смогли из нее вытащить.

– Но ведь… – не унималась я.

– Послушай меня, здесь мы закончили. Мы уезжаем! – крикнул он и, выдержав паузу, продолжил более ласково. – Рей, соседушка, нам нечего больше делать с этими ведьмами. Поехали домой.

Я натянуто улыбнулась и кивнула. Сейчас явно не стоит продолжать этот разговор. Иногда резкие перепады настроения Маркуса волновали меня. Он кажется самым прекрасным человеком на всем белом свете, а уже через секунду в его словах проскальзывает агрессия. Хотя, может, мне только кажется? В последнее время я смотрю на все через призму недоверия. Эмилия пропала или, скорее всего, ее похитили. Энтони… Не хочу думать о том, что случилось с ним. Джозеф явно дал понять, что раскаивается. Своей злобой мне все равно не повернуть время вспять. Но все же ту гнусную ложь Джозефа о его брате я не могу принять. Для чего он это сделал? Маркус совсем не такой. Он добрый. И очень нежно ко мне относится.

Мы подъехали к моему дому.

– Не хочешь остаться у меня сегодня? – набравшись смелости, предложила я.

– Но как же твоя мама? Уже глубокая ночь, – Маркус провел рукой по моей щеке, погладив ее большим пальцем.

– А она и не узнает, – я хитро улыбнулась, предвкушая исполнение своего плана. – Ты ведь всемогущий вампир. Заберешься через окно.

– Ну и придумала ты, Рей, – он рассмеялся, поглаживая меня теперь по голове. – За это я тебя и люблю. За твои потрясающие идеи.

Что? Маркус сказал… люблю?! Я раскраснелась, издав нервный смешок.

– Тогда получается, увидимся совсем скоро? – прошептала я, потянувшись к его губам.

Я нежно поцеловала его и быстро отстранилась. Все так же нервно смеясь, открыла калитку и побежала в сторону дома, махнув ему рукой. Машина Маркуса скрылась за поворотом.

Наша первая ночевка у меня дома должна пройти идеально. Я быстро запихала в шкаф вещи, которые валялись на кровати и на полу, поставила книги обратно на полку, убрала все принадлежности в ванной. Приняла душ, переоделась в розовую шелковую пижаму – самую красивую из всех. Выключила свет и стала ждать. От волнения у меня тряслись руки.

Звонкий стук в стекло вырвал меня из переживаний. Я выглянула в окно – Маркус стоял внизу и махал мне рукой. Тихо, стараясь не создавать шума, я открыла окно и отошла. Через несколько секунд Маркус был в моей комнате.

– Какая милая пижамка, – прошептал он, осматривая меня с ног до головы тем самым взглядом, что заставлял переворачиваться все внутри.

Сделав два широких шага, я оказалась рядом с ним. Наши губы соприкоснулись. Все вокруг искрилось. Я была счастлива.

В тот вечер мы не стали заходить далеко. Я хотела привыкнуть к Маркусу, чтобы полностью довериться ему.

– А здесь спокойно, когда твоя мама не врывается на самом интересном моменте. – Мы рассмеялись, лежа друг напротив друга. – Но если говорить честно, Рей… Я рад, что мы вместе. Быть с тобой так близко – дорогого стоит. И отдельно я ценю то, что тебя не пугает, кто я… Я благодарен тебе за это доверие. Ты – моя. – Он стал покрывать мое лицо поцелуями с такой нежностью, что бабочки в животе запорхали как в первый раз.

– Маркус, – я остановила его. – Ты не стал бы мне врать?

Сомнения, посеянные словами Джозефа, все же успели прорасти в моем сознании.

– Почему ты спрашиваешь? – прошептал Маркус, приподнявшись.

– Хочу быть уверена в тебе, – я посмотрела ему прямо в глаза, надеясь, что он меня не обманет.

– Нет, Рей. Я никогда не стал бы тебе врать, – он прилег на спину, занося руку за мою шею. – Иди ко мне.

Я прислонилась к нему, уткнувшись носом в грудь. Маркус смотрел на меня так же ясно, как и раньше. С той же нежностью.

– Засыпай, – прошептал он, чмокнув меня в макушку.

– И я тебя люблю, – я наконец решилась ответить на его признание в машине.

Он выдохнул, и я подняла голову. Улыбка Маркуса Блома сияла лишь для меня. Теперь я знала, что любовь бывает взаимна. Теперь я чувствовала ее.