Одежда липла к телу, ограничивая движения. Ослабевшие и онемевшие конечности не слушались. К правой руке начинала возвращаться чувствительность, но Ёко всё ещё не могла пользоваться ей. Держать меч было чрезвычайно трудно. К тому же, словно назло, рукоять стала очень скользкой из-за дождя. Ёко понятия не имела, сколько врагов глядело на неё из темноты. Несмотря на то что ёма нападали на неё небольшими группами, их явно было очень много.

Она шла по колено в грязи, покрытая кровью жертв и своей собственной. Дождь смывал с неё кровь и грязь, но вместе с ними уходили и силы. Меч был тяжёлым, присутствие Дзёю едва ощущалось. С каждой новой стычкой остриё меча опускалось всё ниже и ниже.

Ёко снова и снова с надеждой смотрела на небо, ожидая рассвета. Обычно, когда она сражалась, ночь пролетала быстро, но в эту ночь ёма без устали нападали на неё, словно ураган, и время тянулось мучительно долго. Несколько раз Ёко роняла меч, и к тому времени, когда успевала его поднять, на теле появлялось несколько новых ран. И когда наконец забрезжил рассвет, впереди мелькнул силуэт одного из белых деревьев.

Ёко забралась под раскидистые ветви. Прикосновение твёрдой древесины отдалось болью в спине, но страх и чувство погони отступили. Ёко всё равно понимала, что они всё ещё там, ждут, пока она переведёт дыхание и выберется наружу. Но спустя какое-то время они скрылись за завесой дождя.

Небо светлело, враги отступили. Ёко начинала различать силуэты окружающих деревьев.

– Я спаслась, – она глубоко вдохнула. Несколько капель дождя упало в рот. – Я пробилась.

Не обращая внимания на пульсирующие, покрытые грязью раны, Ёко улеглась на землю, перевела дыхание и уставилась на небо сквозь белые ветви дерева, ожидая восхода солнца.

Спустя какое-то время она начала мёрзнуть. Ветви не слишком хорошо задерживали дождь. Она понимала, что нужно выбираться из-под дерева и искать другое убежище от дождя, но тело не шевелилось. Она отчаянно сжимала драгоценный камень, словно пытаясь вытащить из него больше этой странной согревающей энергии.

Наконец, собравшись с силами, она встала на четвереньки, выползла из-под дерева и направилась к склону неподалёку. Спускаться по мокрой траве и земле оказалось на удивление легко.

Обычно Ёко старалась придерживаться дороги, но в такие тёмные ночи, когда ёма было слишком много, она частенько забиралась слишком глубоко в горы. Она выпрямилась, до сих пор сжимая в руках камень и меч. Ёко понимала, что ранена, знала, откуда берётся та боль, которую она испытывает, но при всём желании не смогла бы сказать, куда именно она ранена.

С каждым шагом она спотыкалась, ноги едва не подкашивались. Ёко спустилась со склона неустойчивой походкой. Она вышла к узкой тропе. Это не было похоже на главную дорогу: не было ни канав, ни следов колёс. Здесь едва ли смогла бы проехать повозка. Судя по всему, это был тупик.

Ёко упала на колени и попыталась вцепиться в кору дерева, чтобы удержать равновесие, но руки не слушались её. Всё это время она шла по неправильной дороге, а теперь она даже не могла двигаться. Ёко крепко сжимала в руке драгоценный камень. Она больше не ощущала исходящего от него тепла и уюта. Сколько бы энергии он ни мог дать ей, дождь забирал несоизмеримо больше. Видимо, она достигла предела чудесных свойств этого камня.

«Значит, здесь я и умру», – с усмешкой подумала Ёко.

Из всего класса одна лишь она умрёт смертью бездомного. Все одноклассницы были там, в другом мире. У них были дома, в которые они могли вернуться когда угодно. Семьи, которые могли их защитить. В их будущем не было места ни нужде, ни голоду.

Ёко сделала всё, что могла. Не то чтобы она хотела сдаваться, но сколько бы усилий она ни прилагала, не могла пошевелить даже пальцем. Она страдала до самого конца. И если наградой за это была лёгкая смерть, то, должно быть, все попытки выжить чего-то да стоили.

Рядом с ней, перекрывая шум дождя, раздался высокий чистый звук. Ёко открыла глаза. Меч, лежавший рядом со щекой, светился едва заметным светом. Из этого положения Ёко не могла рассмотреть сам меч, но она видела отсветы изображений в лужах.

– А, Накадзима Ёко, – прозвучал мужской голос.

Ёко видела заместителя директора. Она не понимала, где именно он сидел.

– Ёко была доброй и прилежной ученицей. По словам наших учителей, с ней было проще всего иметь дело…

Заместитель директора разговаривал с кем-то. Ёко слышала его собеседника. Это был глубокий мужской голос.

– Были случаи, когда Ёко имела дело с плохой компанией?

– Откуда бы мне знать?

– То есть?

– Ёко была примером идеальной ученицы, – пожал плечами заместитель директора. – Вопрос о её частной жизни никогда не поднимался, так что непонятно, почему она вообще сбилась с пути.

– В вашей школе в тот день появился странный парень, верно?

– Да. Я не думаю, что это был кто-то из её знакомых. Но я действительно не знаю всего. Ёко всегда казалась нам довольно скрытной.

– Скрытной?

– Я не совсем это имел в виду, – ответ заместителя директора сопровождался угрюмым выражением лица. – Мне сложно подобрать верные слова. Ёко была идеальной ученицей. Она была в хороших отношениях с одноклассницами и родителями. По крайней мере, так я слышал. Но такое попросту невозможно.

– Невозможно?

– Может быть, я не прав, но учителя видят своих учеников такими, какими хотят видеть. То же самое с друзьями. Родители всегда говорят то, что считают для себя наиболее выгодным. У всех них есть свой образ хорошего ученика, и они пытаются навязать его всем остальным, и эти три стороны никогда не сойдутся во мнениях. Ни один ученик не будет пытаться соответствовать всем ожиданиям своих учителей и родителей. Он попросту не сочтёт это достойным усилий. Так что мне кажется, те дети, которых мы считаем хорошими, для кого-то наверняка плохие. И наконец, хоть Ёко и соответствовала ожиданиям всех сразу, но она, тем не менее, никогда ни с кем не сближалась. Для неё такая жизнь, должно быть, была удобной. Но я подозреваю, что за этим крылось нечто большее, чем просто удобство.

– А что говорят учителя?

– Ну, сейчас я рассказывал вам лишь то, что, так сказать, чуял нутром, – нахмурился заместитель директора. – Но знаете, для большинства учителей самые непослушные ученики, за которыми постоянно нужно присматривать, зачастую самые привлекательные и запоминающиеся. Я всегда считал Ёко хорошей ученицей, но думаю, что позабыл бы о ней сразу после выпуска. А встретив десять лет спустя, я абсолютно ничего о ней не вспомнил бы.

– Вот как…

– Я не знаю, было ли поведение Ёко намеренным или же она неосознанно пыталась угодить всем. Если это было сделано с какой-то целью, то я даже представить не могу, что она пыталась за этим скрыть. А если нет, то, когда она осознала бы, что делает, она бы подумала, что жила всё это время впустую. Если она действительно задумалась о том, что делает со своей жизнью, и сочла свои прошлые усилия бессмысленными, знаете, я бы не удивился, если бы ей захотелось просто исчезнуть.

Ёко удивлённо смотрела на лицо замдиректора, пока его изображение не исчезло. Вместо него она увидела девочку, ученицу, одну из своих подруг.

– Я слышал, что вы с Накадзимой были близкими подругами.

Взгляд девочки был холодным.

– Не то чтобы. Мы с ней никогда не были особо близки.

– Правда?

– Да. Бывало, мы разговаривали о чём-нибудь с ней в школе, но мы никогда не общались за её пределами, никогда даже не разговаривали по телефону. Остальные, кстати, тоже. Никто из нас особо не знал эту девчонку.

– Понятно.

– Так что я ничего о ней не знаю, честно. Ничего плохого я о ней сказать тоже не могу.

– Она тебе не нравилась?

– Я не могу сказать, нравится она мне или нет. Вы знаете, у меня было такое чувство, что она в любой ситуации попытается подобрать подобающий ответ. Так что не то чтобы мне она не нравилась. Мне она была просто не интересна.

– Вот как?

Следом появилась ещё одна девушка, которая сразу заявила, что Ёко ей не нравилась.

– Ёко… Ну, она была двуличной подлизой.

– Двуличной?

– Ага. Типа, вы знаете, иногда люди говорят о ком-то плохо, так вот, если она присутствует при этом, то она кивнёт и скажет «да, конечно, мне он тоже не нравится». Но если кто-то будет плохо отзываться о нас, она поступит так же. Она всегда стремится угодить человеку, с которым общается. Вот поэтому я терпеть её не могла. У таких людей не бывает настоящих друзей. Но ей было приятно жаловаться, она молча соглашалась с чем угодно. Вот и всё.

– Ага.

– Вот поэтому я думаю, что она сбежала из дома. Должно быть, она спуталась с какими-нибудь бандитами и скрывала это ото всех. Наверняка она подумала, что и одноклассницы, и учителя тупые, и захотела всех нас обмануть. Но это всё мои предположения. Я никогда не понимала, что творится у неё в голове.

– Возможно, она попала в ситуацию, с которой не смогла справиться сама?

– Типа поругалась со своими корешами, с которыми она зависала? Ну, в любом случае, я к этому не имею никакого отношения.

Следующая одноклассница в открытую призналась, что ненавидит её.

– Честно говоря, я рада, что она пропала.

– Говоришь, что твои одноклассники часто тебя задирают?

– Ага.

– И Накадзима тоже?

– Да, она постоянно подыгрывала им, когда они лезли ко мне. Но потом она всегда прикидывалась невинной овечкой.

– Это как?

– Знаете, когда они меня задирали, Ёко никогда не вмешивалась. Она будто притворялась, что выше всего этого. Просто трусиха.

– Понятно.

– Она считала себя лучше нас всех. Но больше всего меня бесило то, что она жалела меня издалека, но ничего не делала для того, чтобы остановить их.

– Понимаю.

– Да не важно, похитили её или она сама сбежала. Меня это не волнует. Я была жертвой, а она – одной из нападавших. Так что я не собираюсь её жалеть. Я не хочу быть такой же лицемеркой, как она. Я полагаю, что вы подумаете, будто у меня был мотив, да? Но я не собираюсь вас обманывать. Я ненавидела её и рада, что она исчезла.

– Она не такая, – настаивала мать Ёко. Она сидела в каком-то неизвестном месте и выглядела измученной. – Она хорошая девочка. Она бы не сбежала из дома и не стала бы связываться со всякими неприятными типами.

– Я полагаю, у вас дома было не всё гладко.

– С Ёко? Вовсе нет, – удивлённо ответила мать.

– Её одноклассницы рассказали много интересного. Они утверждали, что у Ёко были очень строгие родители.

– Ну, иногда мы были к ней строги, но ничего такого, что выходило бы за рамки поведения обычных родителей. Это никак не относится к её пропаже. Дома с ней не происходило ничего плохого. Ничегошеньки.

– Может, вы знаете, почему она могла бы сбежать из дома?

– Даже не представляю. Ёко никогда бы так не поступила.

– Вы знакомы с этим парнем? Он приходил к ней в школу.

– Нет. Она никогда не общалась с такими людьми.

– Ну, тогда… Из-за чего, по-вашему, она исчезла?

– Кто-то похитил её по пути домой.

– К сожалению, нет никаких свидетельств в пользу этого. Ёко покинула учительскую вместе с этим парнем. Мы полагаем, что позднее они вместе направились куда-то. Конечно, вполне возможно, что ей пришлось пойти с ним. Но некоторые учителя утверждали, что они явно были близки.

Её мать опустила голову, не зная, что ответить.

– Вы утверждали, что у вашей дочери не было парня. Возможно, это был какой-то другой тип отношений. Хороший знакомый, например. Если вы знаете что-либо, что могло бы помочь нам в поисках…

– Они в самом деле сказали, что Ёко была недовольна своей домашней жизнью?

– Да, так они считали.

Её мать закрыла лицо руками.

– Я даже не знала, что она была чем-то недовольна. Она не из тех людей, которые сбегают из дома или втайне общаются с плохими компаниями. Ёко ни за что не стала бы делать этого.

– Как правило, подростки не рассказывают всё своим родителям.

– Ну да, я часто слышала о том, как это происходит в других семьях. Теперь мне интересно, каким человеком на самом деле была Ёко. Теперь я понимаю, что мне стоило внимательнее относиться ко всему необычному в её поведении.

– Да уж, дети редко становятся такими, какими их хотят видеть родители. Мой сын, например, тот ещё паршивец.

– Да, представляю. Но с нами она всегда была хорошей. Мы относились к ней, основываясь на её поведении, и в итоге она обманула нас. Неужели все дети настолько не доверяют своим родителям?

«Нет, мам, это неправда…» – Ёко хотелось расплакаться, но слёз не было. – «Это неправда», – хотела прокричать она. Но губы лишь беззвучно двигались. Картинка, показываемая мечом, исчезла, словно бы кто-то нажал на выключатель.

Вокруг неё было много луж. Голова наполовину лежала в грязи, у Ёко не было сил, чтобы встать. Кто бы мог подумать, что она окончит свою жизнь здесь, в таком состоянии. Такое мог предположить лишь человек, который ничего о ней не знал.

Она долго бродила по этому миру, голодающая и израненная. И теперь у неё не было сил, даже чтобы сесть. Желание попасть домой заставляло идти вперёд, не обращая внимания на трудности. Но меч показал ей правду. Истинную суть человеческих отношений, которые она так ценила в своей прошлой жизни.

«Почему я думала, что попаду домой?»

Никто не ждал её. Никто не понимал её. У неё не было ничего. Неважно, здесь она или там, её всё равно обманывали и предавали.

«Да, теперь я понимаю».

И всё равно она хотела попасть домой. Сейчас это казалось ей весьма забавным. Ёко хотелось расхохотаться, но от холодного дождя лицо онемело. Она хотела разрыдаться, но в ней не осталось слёз.

«Ну и ладно».

Всё, что ни делается, то к лучшему. Всё равно скоро всё закончится.