Спустя пару секунд боль привела её в чувство. Меч пригвоздил правую руку к земле, узкий клинок глубоко вонзился в ладонь. Пульсирующая боль волнами прокатывалась по руке. Ёко осторожно попробовала пошевелиться и завопила от боли.

Превозмогая боль и головокружение и стараясь не шевелить правой рукой, Ёко приподнялась. Дрожащей левой она ухватилась за рукоять меча. Закрыв глаза и стиснув зубы, она выдернула его из руки. Боль пронзила всё тело.

Отбросив меч в сторону, Ёко прижала раненую руку к груди и повалилась на землю рядом с мёртвым зверем. Она даже не кричала – боль была настолько сильной, что её тошнило. Корчась в агонии, она кое-как дотянулась до драгоценного камня и сорвала его со шнурка. Стиснув зубы, она прижала его к правой ладони и взвыла от боли, свернувшись в позу эмбриона.

Магия камня спасла – боль ослабла. Спустя несколько минут Ёко смогла сесть. Она приложила драгоценный камень к ране и осторожно попыталась пошевелить пальцами, но не чувствовала ничего ниже запястья. Камень она оставила у раны.

Раскачиваясь из стороны в сторону, она прижимала раненую руку к груди. Кое-как разлепив глаза, Ёко посмотрела на небо. Красноватые облака всё ещё нависали над ней. Она пролежала без сознания не так уж долго.

Кем была эта женщина? Почему она так поступила с ней? Эти мысли кружились в голове, но Ёко была не в состоянии думать о чём-либо. Оглядевшись по сторонам, она нашла меч. Схватив его, она прижала его к себе вместе с правой рукой. Некоторое время она продолжала лежать, свернувшись клубочком. Затем она услышала чей-то голос:

– Ох!..

Она посмотрела в сторону, откуда раздался голос. Там стояла маленькая девочка.

– Мама!.. – позвала девочка, обернувшись через плечо.

Ёко заметила спешившую к ним женщину.

Не обращая внимания на девочку, Ёко принялась рассматривать её мать. Она выглядела достаточно обыденно и, судя по всему, была из бедного сословия. За её спиной болтался большой мешок. Когда мать с дочерью приблизились к ней, на их лицах отразилось волнение. Увидев валяющиеся на земле трупы ёма, они отпрыгнули от них, поморщившись.

Ёко не могла пошевелиться. Она лишь лежала и беспомощно смотрела на них.

«Они помогут мне», – промелькнула в голове мысль, до того как тревога овладела ей. В этот раз ей действительно нужна была помощь. Боль хоть и поутихла, но всё ещё не прошла до конца. Ёко была обессилена – она сомневалась, что сможет хотя бы подняться на ноги. Так что она испытывала скорее подозрение, нежели облегчение. Всё складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Что с тобой? – спросила девочка, прикоснувшись маленькой рукой к лицу Ёко. Её мать помогла Ёко сесть. По какой-то причине тепло, исходящее от женщины, показалось Ёко неприятным.

– Что с тобой случилось? На тебя напали эти звери? Ты ранен? – Женщина перевела взгляд на правую руку Ёко и вскрикнула: – Что это?.. Подожди-ка… – Порывшись в рукаве своего кимоно, она достала оттуда кусок ткани размером с полотенце для рук и перевязала им руку Ёко.

Девочка сняла с плеч свой небольшой мешок, достала оттуда флягу для воды из бамбука и протянула Ёко.

– Будешь пить?

Ёко засомневалась. Она никак не могла отогнать чувство тревоги. Фляга лежала в мешке девочки, так что наверняка она сама ей пользовалась. Вряд ли вода была отравлена. Да и не похоже было, что её недавно открывали. Собравшись с силами, Ёко кивнула. Девочка вынула пробку и двумя руками поднесла флягу к губам Ёко. Тёплая вода смочила ей горло. Дышать сразу стало намного легче.

– Ты, должно быть, голоден, – заметила женщина.

Ёко не ощущала голода, но помнила, что была близка к истощению, так что она кивнула.

– Когда в последний раз ты что-нибудь ел?

Ёко не смогла вспомнить точное количество дней, так что она промолчала.

– Мам, у меня есть жареный хлеб.

– Нет, нет, он не подойдёт. У нас есть что-нибудь сладкое?

– Конечно!

Девочка заглянула в мешок матери. Ёко заметила внутри несколько разномастных банок. Палочкой она зачерпнула из одной густой сироп. Ранее Ёко уже видела людей с подобными банками. Должно быть, это были торговцы сиропом.

– Держи.

В этот раз Ёко согласилась не раздумывая и взяла палочку левой рукой. Сладкий вкус сиропа растёкся по рту.

– Ты путешествуешь? Что с тобой случилось?

Ёко не стала отвечать. Она не хотела говорить правду и слишком устала, чтобы придумывать ложь.

– Должна заметить, ты выглядишь весьма хорошо для жертвы ёма. Встать сможешь? Солнце скоро сядет. Неподалёку есть деревня, у подножия горы. Дойти сможешь?

Ёко покачала головой. Она собиралась сказать, что не хочет идти в деревню, но женщина подумала, что она не может двигаться.

– Гёкуё, беги в деревню и позови кого-нибудь, – повернувшись к девочке, сказала она. – Поторопись, времени немного осталось.

– Хорошо, мам.

– Я в порядке. – Ёко приподнялась. – Спасибо вам большое, – произнесла она будничным тоном, словно отказываясь от сделки. Кое-как поднялась на ноги и направилась к крутому склону на другой стороне дороги.

– Подожди-ка! Что ты делаешь?

Ёко не знала, что она делает, так что не стала отвечать.

– Подожди! Солнце почти село! Если ты сейчас пойдёшь в горы, тебе конец!

Ёко медленно перешла дорогу, каждый шаг отдавался болью в правой руке.

– Пойдём в деревню с нами.

Сложившуюся ситуацию нужно было хорошенько обдумать. Взобраться по склону, пользуясь только одной рукой, было довольно сложной задачей.

– Мы путешествующие торговцы. Направляемся в Бакуро. Тебе нечего бояться. Ну же, пойдём в деревню.

Ёко схватилась за корень, торчащий из склона.

– Подожди! Куда ты торопишься? Почему ты не хочешь воспринимать своё состояние всерьёз?

Ёко бросила взгляд через плечо. Женщина ошарашенно смотрела на неё, её глаза были наполнены ужасом.

– Пожалуйста, оставьте меня в покое. Если я пойду с вами в деревню, могут возникнуть проблемы.

– О чём ты? Солнце садится, а ты ранен.

– Да, поэтому вам лучше поторопиться, с вами маленький ребёнок.

– Подожди…

– Я уже привык. Спасибо за сладости.

Женщина озадаченно смотрела на неё. Возможно, её доброта была искренней, а может, притворством. Ёко не была уверена ни в одном из вариантов. Она вновь попыталась вскарабкаться по склону, как вдруг девочка окликнула её.

Обернувшись, Ёко увидела, что девочка протягивает к ней руки. В одной руке была бамбуковая фляга, а в другой – стакан, до краёв наполненный сиропом.

– Возьми. Тебе не хватит того, что мы дали тебе до этого.

– Но… – Ёко посмотрела на женщину.

– Всё хорошо. Идём, Гёкуё.

Девочка поставила стакан и флягу на землю перед Ёко, после чего вскочила и побежала обратно к матери. Ёко невидящим взглядом смотрела на то, как они берут свои мешки. Она не знала, как ей ответить.

Спускаясь с холма, мать с дочкой периодически оглядывались на неё. Когда они исчезли из виду, Ёко подняла с земли стакан и флягу. Колени дрогнули, и она села на землю.

«Так будет лучше».

Она не знала, были ли их намерения добрыми. Их отношение вполне могло поменяться, когда они пришли бы в деревню. А даже если и нет, то кто-нибудь всё равно мог узнать, что Ёко кайкяку, и её выслали бы куда следует. Нужно быть осторожной, хоть это и болезненно. Она не могла никому доверять, не могла ничего ожидать от других. Стоит ей проявить беспечность – и за этим тут же последует болезненная расплата.

– Они ведь могли помочь тебе, понимаешь?

Опять этот ненавистный голос.

– Это могла быть ловушка, – ответила Ёко, не поворачивая голову.

– Возможно, но мало кто захочет вообще тебе помогать.

– Скорее всего, никто не и будет.

– Как ты собираешься пережить ночь, учитывая твоё ранение и состояние в целом?

– Как-нибудь переживу.

– Лучше догнать их, разве нет?

– Мне и здесь хорошо.

– Девочка, ты только что потеряла свой последний шанс на спасение.

– Замолчи.

Развернувшись, Ёко махнула мечом в сторону голоса, но голова обезьяны уже исчезла. Остался лишь постепенно затухающий громкий хохот.

Ёко посмотрела обратно на дорогу. Сгущались сумерки. С неба начали падать первые капли дождя, усеивая дорогу множеством чёрных точек.