Когда заходило солнце, она брала в руки меч и защищалась. Приходили враги, и случались битвы. Утром она находила подходящее место для сна и засыпала. Так она и жила.

Она уже привыкла сжимать в одной руке драгоценный камень, а в другой меч. Когда врагов не было, она садилась отдохнуть. Когда они нападали с большими промежутками, она продолжала идти вперёд. Если людей рядом не было, она выла и стонала, словно раненый зверь.

Голод заполнял собой все её мысли. Он стал частью её сознания. Когда она начала всерьёз опасаться умереть с голоду, то попыталась освежевать ёма. У их мяса был странный неприятный запах, Ёко не смогла заставить себя даже поднести его ко рту. Изредка ей попадались дикие животные. Если удавалось их убить, она пыталась поесть, но её желудок разучился переваривать твёрдую пищу.

Так Ёко проживала бесчисленное количество ночей в ожидании рассвета.

Она свернула с дороги, собираясь забраться поглубже в горы, споткнулась о древесный корень и покатилась вниз по длинному склону. Оказавшись у подножия холма, она уснула прямо там, отогнав все сомнения. Она даже не разведала окрестности.

Ёко спала без сновидений. Проснувшись, она обнаружила, что не может встать, сколько бы ни пыталась. Ёко лежала в низине, покрытой редким лесом. Солнце уже садилось, до наступления ночи оставалось совсем немного.

Если она останется здесь, не в состоянии встать или даже пошевелиться, то отправится на обед к первому попавшемуся ёма. Даже если ей повезёт, Дзёю отобьёт максимум одну-две атаки, после чего тело станет окончательно бесполезным и превратится в нерабочий инструмент.

Ёко впилась ногтями в землю. Нужно вернуться обратно на дорогу, чего бы ей это ни стоило. Если она не вернётся на дорогу и не найдёт помощь, она умрёт здесь.

Приподняв голову, она огляделась в поисках драгоценного камня. Но даже нащупав его и сжав изо всех сил, она не смогла воткнуть меч в землю, чтобы опереться на него и встать.

– Никто не придёт тебе на помощь, – неожиданно раздался голос неподалёку.

Ёко повернула голову в его сторону. Она впервые слышала этот голос в светлое время суток.

– Почему бы тебе не устроиться здесь поудобнее, а?

Ёко могла сосредоточиться лишь на шерсти обезьяны, которая блестела, словно осыпанная чем-то. В голове крутилась единственная мысль: почему он показался ей сейчас?

– Даже если тебе удастся выбраться обратно на дорогу, тебя, скорее всего, арестуют. Хотя, если попросишь о помощи, вполне возможно, что тебе помогут. Сразу убьют – тем и помогут.

«Конечно, так и будет», – подумала Ёко.

Она не станет просить ни у кого помощи. Именно в те моменты, когда ситуация была хуже всего, меньше всего следовало ожидать помощи со стороны. И даже если она сможет выбраться обратно на дорогу, помощь не придёт.

Если кто-нибудь пройдёт мимо неё, то отвернётся. Грязный беспризорник не вызовет иной реакции, кроме отвращения. С другой стороны, возможно, её всего лишь ограбят. Но вор наверняка быстро сообразит, что взять с неё нечего, и заберёт с собой меч. Возможно, он даже смилостивится и прикончит Ёко прямо на месте. В конце концов, чего-то такого и следовало ожидать от этой страны.

Тут в голову Ёко пришла другая мысль. Похоже, эта обезьяна питалась её отчаянием и безнадёжностью. Словно эмоциональный вампир, он вытаскивал наружу все страхи и опасения, спрятанные глубоко в сердце. И пользовался ими, чтобы сокрушить её дух. Ёко слабо улыбнулась, радуясь тому, что разгадала эту загадку. Она справится. Опираясь на руки, она поднялась.

– Ну же, разве не легче будет бросить эту затею?

– Ой, заткнись.

– Почему бы тебе не расслабиться?

– Замолчи.

Ёко воткнула меч в землю. Уставшие колени подламывались. Вскрикнув, она покачнулась и едва устояла, ухватившись за рукоять меча. Она почти встала, но потеряла равновесие. Тело было слишком тяжёлым и не могло держаться прямо. Для неё сейчас было бы лучше ползти вдоль дороги, словно новорождённое животное.

– Ты так сильно хочешь жить, да? И что же эта жизнь тебе, по-твоему, даст?

– Вернусь…

– Зачем же так мучить себя? Сколько ни цепляйся за жизнь, ты не сможешь вернуться домой.

– Я вернусь.

– Не вернёшься. Невозможно пересечь Кёкай. Ты умрёшь здесь, в этой стране, преданная всеми.

– Ты лжёшь.

Ёко могла доверять лишь мечу. Она покрепче вцепилась в его рукоять и собрала в руках остатки сил. Ни от кого не зависеть, никому не доверять. Только меч защитит её.

«И что потом? Это всего лишь надежды».

Кэйки притащил её. И он не говорил, что ей нельзя будет вернуться. Должно быть, единственный способ вернуться – найти Кэйки. Больше Ёко было не на что надеяться.

– Разве я не говорил тебе, что Кэйки твой враг?

«Я не собираюсь об этом думать».

– Ты правда думаешь, что он тебе поможет?

«Это неважно».

Неважно, друг ей Кэйки или враг. Найти его и выяснить это – куда лучше, чем бесцельно бродить здесь. Когда она найдёт его, то сможет спросить, зачем он притащил её сюда и как ей вернуться. Она заставит его всё ей рассказать.

– Предположим, что ты вернёшься домой. И что потом? А? Думаешь, ты сможешь жить спокойной и счастливой жизнью?

– Умолкни.

Ёко понимала, к чему он ведёт. Она не сможет забыть ужасы, которые пережила здесь. Не сможет притвориться, что ничего не было, и вернуться к своей прежней жизни. Опять же, не было гарантий, что к ней вернётся прежняя внешность. А если нет, то прежняя Ёко Накадзима пропала навсегда.

– Ах, девочка, насколько же ты жалкое и глупое существо…

Под громкий хохот обезьяны Ёко вновь попыталась подняться с земли. Она сама до конца не понимала зачем. Да, она жалкая, она глупая. Но как бы то ни было, будь этого достаточно, чтобы она сдалась, тогда ей следовало сдаться давным-давно.

Ёко оценила своё состояние. Она была изранена, покрыта кровью и грязью, а одежда превратилась в вонючие тряпки. Но её совершенно не волновало, как она выглядит. Предложение «взять и умереть» больше не казалось таким простым. Если действительно лучше было умереть, тогда ей следовало умереть ещё тогда, на крыше школы, когда кочо впервые напала на неё.

Не то чтобы она не хотела умирать. Не то чтобы ей так уж сильно хотелось жить. Ёко просто не хотела сдаваться.

Она попадёт домой. Обзательно вернётся в то место, по которому так сильно скучает. И ради этого она была готова на всё. Раз для возвращения нужно выжить, то Ёко будет защищать свою жизнь. Так что она не собиралась умирать в подобном месте.

Вцепившись в меч, Ёко поднялась на ноги. Она полезла вверх по склону, раз за разом втыкая меч в землю и продираясь через кустарник. Никогда раньше подъём вверх по холму не был для Ёко столь болезненным, и никогда раньше она не преодолевала такое короткое расстояние настолько медленно. Множество раз нога соскальзывала, и она едва не падала обратно. Но, сосредоточенная на своей цели, Ёко выжимала из своего потрёпанного тела последние остатки сил. Наконец она преодолела это испытание и выползла на обочину дороги.

Впиваясь пальцами в землю, Ёко поползла вперёд. Наконец, оказавшись на горной дороге, она со стоном распласталась на ней. В то же время она услышала далёкий звук, раздававшийся с противоположной стороны дороги. Губы Ёко растянулись в горькой улыбке.

«Ох, здорово».

Ёко всем своим сердцем ненавидела этот мир, а вдалеке раздавался звук, напоминающий плач ребёнка. Этот звук приближался к ней по горной тропе.