Полтора часа пролетели на крыльях Солтхаусова красноречия, свободного по форме, чуть ли не напоминающего поток сознания. Единственный ненадежно закрепленный в потолке и вдали от сцены вентилятор лишь немного рассеивал духоту в комнате, но Крис не чувствовала никакого дискомфорта, хотя пот пропитал ее рубашку на загривке, как и всю цветастую рубашку Солтхауса. Загерметизированная жара поднимала из древних половых досок старые продовольственные запахи – кофе, камфоры, огуречного рассола.

Попурри из лозунгов и максим, наставлений и обвинений, призывов и мольбы, и все это вокруг одной центральной темы – персонального и социального лифта с помощью магического мыслительно-сверхъестественного туннельного эффекта. Солтхаус исполнял свою роль со смаком, рвением и энергией, которую он черпал из неисчерпаемого, казалось, колодца. Восприимчивая аудитория (все сомневающиеся как минимум временно были разоружены напором и искренностью) отвечала исполнителю смесью восторженного внимания, мгновениями потрясений и в равной мере признательным смехом и торжественной тишиной. (Если они останутся под этим очарованием, когда уйдут, то наверняка еще вернутся в Храм.) Когда Солтхаус выдавал что-нибудь особенно выразительное, или произносил громкий девиз, или озвучивал какое-то наблюдение, вопрос или требование («Каждая секунда чревата бесконечными возможностями!»… «Ваша судьба движется параллельно движению вселенной!»… «Ничьи попытки возвыситься никогда не проваливались, если человек сбрасывал балласт с души!»… «Можете вы предъявить образ вашего „я“ в будущем? Если не можете, то этот привлекательный человек никогда не появится!»… «Верьте в то, чего вы хотите, или хотите того, во что верите!»), публика в возбуждении чуть ли не вскакивала со своих мест.

Но настоящее искусство мастера эстрады и электрические моменты происходили во время разговоров один на один.

В определенных местах его эксцентричного, мистического, перегруженного жаргоном представления Солтхаус выбирал кого-то из публики и приглашал его на сцену для «атманического[2] допроса и психологического консультирования».

Первым таким клиентом сегодня была полноватая женщина средних лет с четырехфутовой металлической посеребренной тростью. Одежда на ней была старушечья, на лице храбрая, но блеклая улыбка, словно она была готова преодолеть еще одно препятствие в жизни, и без того полной препятствий, и сделать это остатками былого своего веселого нрава, еще сохранившимися в ее арсенале. На то, чтобы сделать два маленьких шага к сцене, у нее ушло немало долгих секунд, мучительных для зрителей. Но Солтхаус не проявил ни малейшего нетерпения, он просто использовал это время, что убрать влажные пряди волос со лба.

Когда женщина встала лицом к лицу с проповедником, тот мгновенно ухватил ее запястья, и по ее телу прошла какая-то непроизвольная дрожь. Он закрыл глаза – и начался сеанс ясновидения.

– Ваши тяготы реальны, но они лежат поверх слоя органической силы, как плот плывущих водорослей поверх сверкающего цветастого кораллового рифа. Пусть цунами решимости смоет все осадки! Я вижу в вас определенное одиночество и отчаяние. Но они всего лишь нежелательные визитеры, которых вы сами и пригласили! Укажите им на дверь! Вышвырните их прочь! И тогда вы наконец встретите ангела, который ждет вас на пороге.

Солтхаус отпустил запястья женщины и сделал шаг назад, открыл глаза, которые сверкали сквозь заросли его бороды. Женщина после навязанного ей неудобного стояния ничуть не хотела сникать теперь, когда ее отпустили, возможно, она перешагнула за пределы своей нормальной стойкости и теперь, казалось, стала еще прямей и спустилась по ступенькам живее, чем недавно поднималась по ним.

По мере того как приближалась естественная, прочувствованная интуитивно кульминация речей Солтхауса – он бросил взгляд на Такера Сторча, словно говоря ему: «Будь готов со своей поэзией», – неожиданный импульс поднял Крис с ее стула.

Внешне ничуть не обеспокоенный незапланированным вмешательством зала, Солтхаус задумчиво замер.

– Да, мисс Трой, у вас есть вопрос или какое-то мнение, которым вы хотите поделиться?

– Со мной сегодня случилось нечто странное и беспрецедентное. Не могли бы вы провести со мной сеанс ясновидения?

– Конечно! Идите сюда!

Будучи отделена от Солтхауса всего лишь несколькими дюймами, Крис чувствовала густые мужские запахи, последствия затраченных им на увещевания сил и энергии, феромоны, которые, возможно, выделял Иисус, изгоняя менял из храма. Его пронзительные глаза встретились с ее, и она снова почувствовала некую уверенность в его ясновидческих способностях.

Быстро и решительно, поскольку на сей раз никакие трости не мешали ему, он ухватил не ее запястья, а пальцы обеих рук.

И пока Крис ощущала некоторые знакомые неестественные и необъяснимые спазмы ее мышц и нервов, некую разновидность эфирного тока, известного ей по прежним атманическим чтениям, в данном удивительном примере более сильный удар получила не она, а проповедник. Все его тело напряглось, словно некий кукловод дернул сразу за все нити этой марионетки. Слова, которые он произносил, звучали так, будто доносились из глубокого колодца.

– Вы сегодня столкнулись с Абсолютным материализатором. С силой, которая выходит за пределы человеческого знания. Теперь линии двух ваших судеб неразделимо переплелись. Вы должны познать, как собрать все это воедино.

Солтхаус открыл глаза и отпустил ее руки, и она непроизвольно сделала шаг назад, а он тоже, казалось, споткнулся, но не потерял равновесия, заставил себя вернуться к главенствующему своему образу уверенного в себе шоумена.

– Спасибо, мисс Трой, что поделились этим весьма нравоучительным откровением относительно огромного потенциала, какой все мы можем открыть для себя. А теперь если сюда поднимется мистер Сторч и прочтет нам свои неподражаемые и вдохновляющие стихотворные творения, то мы на этом завершим наше сегодняшнее путешествие в джунгли наших общих неразведанных характерологических владений.

Крис, вернувшись на свой стул, сидела, не слушая ломаных стихов Сторча. Она снова и снова возвращалась к словам Солтхауса, рассматривала их под разными углами, пыталась вычленить из них реалии, применимые к ее собственной жизни.

Наконец Сторч закончил чтение своих вычурных мистических сочинений, аудитория поднялась, словно орда голодных солдат, и направилась к столу с закусками. Мучительно голодной Крис удалось добыть глазированный пончик и стакан лимонада. Кофе в такой поздний час – почти десять вечера, превратил бы ее попытки уснуть в муку мученическую. (И куда только делась та прежняя Крис, готовая на пятничные вечеринки до утра? Не направиться ли ей отсюда прямо в бар Брайса?) Ей пришлось чуть ли не драться за пышку с упорным прыщавым подростком в футболке, которая прославляла «Ван Халлен III» и красовалась живописным черно-белым в стиле ретро изображением: цирковой артист в тяжелом весе с обнаженным торсом получал удар пушечного ядра, выпущенного с малого расстояния.

Крис, опоздав к процессу накрывания стола, осталась, чтобы его убрать. Она даже не поняла, что осталась в Храме одна с Солтхаусом.

Проповедник подошел к ней сзади и взял за локоть. Она развернулась и обнаружила, что в результате его действий чуть ли не оказалась в полукруге его рук. На этот раз ни один из них не почувствовал никаких сверхъестественных мурашек, побежавших по коже. Вместо этого Крис почувствовала накат сексуального желания.

– Мисс Трой… Крис… я хочу поблагодарить вас за все, что вы делаете в Храме. Вы одна из наших самых преданных и ответственных членов. Меня всегда радует, когда я среди множества голов вижу ваше внимательное и умное лицо. Вы с нами уже около полугода, кажется?..

Это неожиданное проявление внимания польстило Крис, но помимо этого она испытала и тревожное чувство. Не мог ли неожиданный интерес к ней Солтхауса проистекать исключительно из того, что ему удалось почувствовать те странности, что она испытала сегодня в доме Эверетт?

– Да, что-то около того…

– Тогда вы должны знать, что мы все должны быть готовы в любой момент ухватить руку, которую судьба, возможно, протягивает нам. Поэтому я хочу, чтобы вы в точности рассказали мне, что случилось с вами сегодня. Вы столкнулись с чем-то очень мощным.

Крис обнаружила, что не может отказать ему в этой просьбе.

– Да, так и есть.

Нарушая все правила о конфиденциальности сведений о клиенте, Крис пересказала странные события с участием Вэнги, мамы Джинни и остальных детей детей. Собственный пересказ прозвучал для нее совершенно невероятной выдумкой. Но Солтхаус, казалось, отнесся к услышанному иначе.

Он внимательно выслушал ее, потом глубокомысленно кивнул и произнес:

– Этот ребенок явно наделен какими-то чрезвычайными способностями. Я хочу, чтобы вы внимательно наблюдали за ней и сообщали мне обо всем, что с ней происходит, даже если вам что-то кажется незначительным. Возможно, она является центром к реализации всего, во что мы верим. Фактическим путем для всех наших устремлений к укреплению и максимизации наших душ.

Крис заколебалась. Солтхаус подался поближе к ней. Несмотря на более чем часовую речь, за которую он сделал лишь несколько глотков воды, его дыхание по-прежнему излучало приятный аромат, похожий на запах клевера или нарезанного зеленого перца.

– Крис, я прошу об этом только потому, что чувствую особую близость с вами. И я уверен, что то же самое вы испытываете по отношению ко мне. Нас объединило общее желание жить лучшими нашими жизнями. Все, что мы будет делать вместе, получится. Разве я ошибаюсь?

– Нет… вы не ошибаетесь.

Когда он поцеловал ее, оказалось, что его борода гораздо мягче, чем предполагала Крис, совсем не колючая, а его руки на ее талии гораздо сильнее, чем она думала. Она со страстью ответила на его поцелуй и положила руку ему на грудь. Он наконец отпустил ее локоть и освободившуюся руку перенес на ее ягодицу, а вскоре там оказалась и вторая его рука. Он приподнял ее, и она была вынуждена обхватить его ногами за талию. Он донес ее до края сцены, там положил ее на спину, и ее ноги согнулись в коленях, свесились вниз с невысокой сцены. От истоптанного ковра на сцене пахло плесенью.

У Крис мелькнула мысль: запер ли дверь последний уходивший служка?

Но в следующую минуту все мысли рассеялись, да и ей уже было все равно.