Гэврил всегда старался вернуться домой из школы раньше остальных детей, зная, что его присутствие может потребоваться в качестве опекуна и защитника, потому что мама Джинни часто отсутствовала или не уделяла им внимания. Это означало, что он не сделает многое из того, что хотел бы сделать, начиная от дуракаваляния с приятелями до занятий спортом. А может быть, и времяпрепровождения в компьютерной лаборатории. Но родительские обязанности не слишком ему досаждали. После ужаса первых лет его жизни ничто не казалось ему бременем. Он не считал свою жизнь несправедливой, а на домашние обязанности смотрел не как на повинность, а как на привилегию. Несмотря на непредсказуемое, или нелогичное, или эгоистичное, или импульсивное поведение мамы Джинни, этот дом был лучшим из тех, в которых он был приговорен выживать. Ни подзатыльников, ни бесконечных грубых окликов, ни недостатка в еде. Безопасное, сухое, теплое место, где можно выспаться. Ему позволялось ходить в школу и развлекаться дома, как его душа пожелает. Да, мама Джинни ничуть не делала вида, будто она взяла под опеку пятерых детей из чисто гуманных соображений: сделала она это исключительно ради денег. Но при этом случались моменты, когда она согревала их искренним теплом или любовью. Как-то раз на выигрыш в какой-то лотерее она, покупая всякую бакалею на площади, где находился еще и магазин игрушек КБ, купила всем детям – кроме Вэнги, конечно, – по игрушке. Нет, ее доброкачественное небрежение – Гэврил перенял эту фразу у мисс Трой – было гораздо лучше, чем активные оскорбления, с которыми он так часто сталкивался в других домах.

К тому же его приемные братья и сестры были хорошие ребята. Тоби был психованным балбесом и не смог бы нормально бросить футбольный мяч, даже если бы от этого зависела его жизнь, но ему нравились те же телешоу, что предпочитал и Гэврил: «Баффи», «Третья планета от Солнца», «Неразгаданные тайны»… И на него можно было положиться, если он стоял на атасе, когда Гэврилу, у которого не было ни цента, приспичивало украсть шоколадку «Кит Кат» в местном универмаге, в особенности еще и потому, что Гэврил всегда прихватывал и коробочку конфеток «Нердс» для Тоби.

А Дрю и Блейн совсем не доставляли ему хлопот. Они были беззаветно преданы друг другу и заняты сами собой, особых подсказок для того, чтобы сделать то, что нужно сделать, им не требовалось: от застилания кроватей до собирания грязного белья, чтобы доставить его в прачечную самообслуживания «Бабблз-н-Судз» на красной тележке от «Радио Флайер» с одним погнутым колесом. И в дождливый день, когда других развлечений не предвиделось, с ними даже можно было сыграть партию-другую настольных детских игр, таких как «Кэндилэнд» или «Извините!».

Сегодня, когда они добрались до дома, Гэврил не ожидал никаких дополнительных требований от его маленькой команды и фактически не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, как может выглядеть его одноклассница Холли Тернер под очень обтягивающей ее грудь блузкой, в которой она сегодня пришла в школу.

Первым делом мальчик отправился на поиски мамы Джинни. Он облегченно вздохнул, когда нигде в доме не нашел ее. Без нее было легче управлять его командой. Он вспомнил, что сегодня они ждут визита мисс Трой, а их приемная мать, надо надеяться, объявится к приезду социального работника.

Что касается Вэнги, то за нее он не волновался. Да, теоретически мама Джинни не должна была оставлять девочку одну. Что, если в доме начнется пожар? Но кроме этой маловероятной катастрофы мало что могло случиться с совершенно неподвижным ребенком на ее кресле. В отсутствие каких-либо побуждений к тому, чтобы подняться и, скажем, съесть что-нибудь, она даже задохнуться и умереть не могла. Как не могла и утонуть в ванне. И у нее был отличный мочевой пузырь, да и прямой кишкой она хорошо управляла. А потому Гэврил даже не торопился подняться наверх и посмотреть, как она там поживает.

Он перелил треть литровой бутылки «Пепси», найденной в холодильнике, в кувшин, который тут же быстро опустошил. Гэврил хотел было выпить еще, но, оценив уровень жидкости в бутылке, решил остатки сохранить для сиблингов. Отодвинув в сторону объедки еды на кухонном столе, Гэврил приготовил четыре тарелки крекеров, намазав их арахисовым маслом. Он нашел чуть подвядшее яблоко в задней части контейнера для листьев салата и разделил его на четыре части. «Пепси» из холодильника он не стал разливать, пока не услышал, как подъехал школьный автобус, высадивший Тоби, Блейн и Дрю в полуквартале от дома.

Троих новоприбывших Гэврил приветствовал следующим сообщением:

– Мама Джинни числится среди без вести пропавших.

Они все прореагировали решительным вздохом облегчения и за считаные минуты умяли приготовленное.

– Окей, – сказал Гэврил, когда они закончили. – Прежде чем предаться развлечениям, мы должны выполнить свой долг. Проводите ее в туалет. Потом пройдитесь с ней немного по коридору, помассируйте ей руки, вы знаете, как это делается.

– В туалет пусть ее проводят близняшки. Нехорошо, если это делает мальчик, и я устал от этого.

Гэврил напрягся в ожидании возражений от Дрю и Блейн или их категорического отказа. Он знал, что девочки побаиваются Вэнгу, обычно они избегали контактов с нею и выполняли только те поручения, что давал им он. Но, к его удивлению, они сразу же согласились.

Девочки поспешно соскользнули со своих стульев. Одна из них – Дрю или Блейн, Гэврил нередко путал их, потому что они были похожими, как две горошины, – сказала:

– Все в порядке, мы все сделаем.

– Конечно, – сказала вторая, – мы рады помочь Вэнге. А вы, мальчики, развлекайтесь.

И они поспешили из кухни вверх по лестнице – Гэврил и Тоби даже не успели прореагировать.

– Они необычно сговорчивы, – задумчиво произнес Гэврил. – Есть для этого какие-то основания?

– Не знаю, – сказал Тоби. – Но они перешептывались про Вэнгу в автобусе на обратном пути. Я ничего не разобрал, только имя слышал. Может, дурочка им улыбнулась. Ты видел когда-нибудь, как она улыбается?

– Сестренка с застывшим лицом? Никогда.

– Я уверен, что хорошо бы, если все девчонки жили в одной комнате, а мы с тобой – в другой. Тогда могли бы на пару поболтать о чем-нибудь таком, о чем парни болтают.

Гэврил ткнул кулаком в ребра Тоби.

– О чем же? О сиськах?

Тоби вспыхнул и смущенно пробормотал:

– Не! Я имел в виду – о тачках, о боксе, всяких таких делах.

– Конечно, о чем же еще?!

– Иди ты в жопу!

С этим вызывающим оскорблением Тоби направился в гостиную включать телевизор. Гэврил положил тарелки и стаканы в раковину, но мыть не стал. В этой комнате царил настоящий кавардак, и ему давно уже было пора привести ее в порядок. Но не сейчас. Он присоединился к Тоби у «Тринитрона» – ожидался повторный показ «Чуда у Трэпперского ручья», специального фильма для внеклассного просмотра о ребятах неимущих родителей в лагере на дикой природе. Гэврил представил, как это было бы здорово. Он вообразил, как они с Тоби борются с лесным пожаром или спасают потерявшуюся туристку, похожую на его одноклассницу Холли Тернер. Она была бы так благодарна, что, может быть, даже сняла бы свою футболочку. Может быть, даже близняшки каким-либо образом смогли бы поучаствовать в этом сне наяву. Гэврил был щедр. Но не в отношении Вэнги. Нет, он не чувствовал себя подлецом, просто смотрел на это дело реалистично. Не имело значения, в каких условиях она живет, так чего же заморачиваться? Она была бы только обузой.

Когда кино закончилось, Гэврил вдруг понял, что Дрю и Блейн так и не присоединились к ним. Близняшки нередко играли вдвоем в своей спальне, но можно не сомневаться, что они никогда бы по доброй воле не пропустили эпизод для внеклассного просмотра. Тут взыграло чувство ответственности Гэврила. Может, с идиоткой что-то случилось, а девочки боятся спуститься и сообщить ему. Она могла упасть в ванной, разбить череп!

– Пойдем проверим, что там с Вэнгой и близняшками. Может, им нужна мужская помощь.

– Идем.

Дверь в личную спальню Вэнги была закрыта, и до Гэврила доносились какие-то шумы изнутри: но не голоса, и не смех, и не крики, а скорее что-то похожее на восклицания удивления и страха. Почувствовав некоторое облегчение, он открыл дверь. Тоби последовал за ним.

Июльская жара и закрытое окно поспособствовали созданию душной, спертой атмосферы. Девочки стояли по обе стороны кресла, на котором лежала Вэнга, вытянувшись на свой обычный бессмысленный манер. Блейн и Дрю держали в руках по одной из своих кукол Барби, купленных в магазине Армии спасения. Они продавались с единственным комплектом одежды из разных наборов, а сами куколки были замызганные, с поредевшими волосами и чернильными пятнами на конечностях, напоминавшими случайные татушки.

Вот только теперь куклы были вовсе не такими, какими их помнил Гэврил. Они сверкали как новенькие и идеальные, на каждой были одеяния и аксессуары по высокой моде. На кукле Блейн была шуба, а кукла Дрю была одета как Золушка на балу.

Но вдруг в мгновение ока куклы изменились.

Теперь одна была одета по женской ковбойской моде, а на другой было мини-платье и черные колготки на манер «Звездного пути»!

Гэврил невольно охнул от удивления, а Тоби воскликнул: «Вау!»

Близняшки отпрыгнули от кресла, и их куклы неожиданно вернулись в свою рванину, снова приобрели свой прежний жалкий вид.

Блейн начала шмыгать носом явно в преддверии полноценного плача, а Дрю закричала:

– Ну и что вы тут устроили?! Она испугалась и остановилась. А нам было так хорошо, так весело. И ничего плохого мы не делали! – В ее голос вдруг вторглась нотка неуверенности. – Мы делали что-то плохое? Я и не думала. Казалось, что все хорошо.

Гэврил подошел к девочкам, неловко обнял их и одобрительно похлопал по плечам.

– Сестренки, не вешайте носа! Не надо плакать, пожалуйста, все в порядке. Никто не сделал ничего плохого. Просто мы с Тоби были потрясены. Мы вошли и долго не могли понять, что происходит. А кстати, что это было? Неужели наша дорогая дурочка научила вас какому-то волшебству? Или вы где-то украли новых кукол и освоили хитрый способ это показать? Боюсь, любая такая кража – преступление гораздо более серьезное, чем шоколадки со скидкой!

– Нет, ничего подобного. Это все Вэнга сделала. Она каким-то образом умеет изменять вещи. Ты только попроси ее по-хорошему.

– Она понимает, что мы говорим?

– Да, понимает. Мы это узнали несколько дней назад. Мы устали надевать на нее носки и туфли, а потому сказали ей: «Вэнга, сделай это сама», и она сделала.

Гэврил несколько секунд разглядывал это бледнолицее существо, потом сказал:

– Вэнга, я прошу прощения за все прозвища, какие я для тебя выдумывал. Поверь, наша вера в то, что ты умственно отсталая, была навязана властями. Но теперь нам открылась истина. В тебе происходит что-то такое, что приносит тебе удовлетворение, несмотря на твои ограниченные обстоятельства. Может быть, это «что-то» получше того, что может предложить реальный мир. А может быть, ты не можешь быть иной – только такой, какую мы видим. Что бы это ни было, мы его принимаем.

Вэнга никак на это не прореагировала, но Гэврил каким-то образом ощутил, что его тирада была принята с чувством удовлетворения, с некоей королевской гордостью. Он повернулся к близняшкам.

– Прекрасно, значит, отмороженная сестренка понимает все, что мы говорим. Но как она умудряется изменять игрушки?

– Понимаешь, вчера мы играли с куклами, и я сказала: «Эх, хорошо бы наши Барби были поновее», и тут раз – так оно и стало! Мы знали, что это Вэнга как-то устроила, потому что ни я, ни Дрю ничего такого не делали, даже если бы и могли.

Гэврил посмотрел на свои изношенные старые «Найки».

– Может быть, Вэнга может достать мне кроссовки получше?

На его ногах вдруг образовалась великолепнейшая пара «Эйр Джорданов», какие он когда-либо видел. Но эти кроссовки немного отличались от тех, которые Гэврил знал досконально по многочисленным своим исследованиям, словно явленные из какого-то источника более диковинного, чем магазинчик на углу.

– Поразительно!

– Я следующий! – вскрикнул Тоби. – Я хочу очки получше, крутые, как у Уилла Смита. Ну ты знаешь – «Люди в черном»!

И мгновенно пухлое детское лицо Тоби засветилось любезностью в новых очках с темными стеклами.

– Точно как доктор прописал.

– Вэнга, пожалуйста, – сказала одна из близняшек, – ты можешь и нам вернуть наших хороших куколок?

Четверо детей продолжали восхищаться и удивляться, глядя на свои приобретения, – Вэнга тем временем продолжала лежать на спине в полном оцепенении, не демонстрируя никаких заметных внешних изменений, – но вдруг их веселье было прервано громким окриком, от которого они подпрыгнули.

– Ах вы дьяволята, – раздался голос мамы Джинни. – Гадкие маленькие уроды! Вы какую жуткую бесовщину тут творите?!