Хотя Гэврил легко прошел первое и второе собеседование в КВК (как это ни удивительно, он был совершенно спокоен, как безветренный день на озере Сискию, словно эти собеседования были пустой формальностью, а вопрос о его принятии – делом решенным), он никак не мог поверить, когда получил официальное предложение. Ему предлагали не только огромное жалованье и невероятные льготы, но и место в элитной штаб-квартире корпорации здесь же, в Ирике, в исследовательском отделе как раз по его специализации. (Он, конечно, узнает больше о своей работе, когда приступит к исполнению своих обязанностей.) Несколько минут он жалел, что не получил назначение в какое-нибудь из зарубежных отделений. По слухам, дочерние предприятия КВК в Большом Гонконге рядом с Шанхаем и на острове Гавана были лучшими. Но потом он порадовался тому, что остается в знакомом университетском городке, где прожил последние шесть лет, городке горной и озерной красоты с населением в сто тысяч (не считая отказников переселяться в лагеря ФАУЧС в предгорьях. Но последние были всего лишь временными жителями, остающимися здесь, пока не появится возможность их переселения в другие бедственные места – Детройт, Аппалачия или остров Бронкс).

Сразу же после подписания контракта с КВК – до начала работы у него оставалась свободная неделя – он продлил договор на аренду квартиры и спонтанно забронировал билет на самолет в Энн-Арбор. Его трехнедельный отпуск на новой работе подойдет только через полгода, а он давно не видел семью – с самого Рождества. И прилетев домой, он сможет доставить им хорошую новость лично.

Родители Гэврила были, как всегда, счастливы и уравновешены, их очаровательные жизни только-только подошли к среднему возрасту, но в волосах у них не было ни сединки, в движениях – ни малейшей замедленности. А его мать только что закончила переделку дюжины залов для небольшой ресторанной сети «Волчьи вафли».

Его встретили с обычным искренним ликованием, а известия об удачной работе порадовали всех. Его отец к этой новости добавил удивительное дополнение. Чет Бейнбридж брал академический отпуск, чтобы написать книгу о – представить только – конкуренции между работодателем Гэврила и «РМБ Индастриз». Рабочее название имело такой вид: «Танец разношерстных дуэлянтов: Как две конкурирующие корпорации решили разделить между собой мир». Чет сказал, что сосредоточится он в первую очередь на собственной отрасли знания – экономике, но будут также затронуты культурная и социополитическая сферы.

Тем вечером они сидели в заднем дворике, вдыхая аромат барбекю, и Чет, налив Гэврилу пива «Гебель», сказал то ли в шутку, то ли всерьез:

– Может быть, ты сумеешь пополнить мои знания кучей свежей инсайдерской информации, сынок.

– Не знаю, па. В том соглашении о неразглашении, что мне пришлось подписать, целых шесть страниц. Так что я побоюсь сказать тебе, какое меню в кафетерии компании.

Тина Бейнбридж, переворачивая шампуры, произнесла:

– Ах, Чет, не приставай к бедному мальчику. Ты хочешь, чтобы его уволили в первый день работы?

– Да я просто дурака валяю, детка.

Брат Гэврила Тоби, который окончил первый курс на факультете информатики Йельского университета на другом конце страны в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, приехал домой на лето, пройдя практику в местной фирме «Графика светлячка». Они готовили сгенерированные на компьютере изображения для Голливуда, а на их пути к славе в первую очередь была работа для фильма «Тигр, тигр!» с Хитом Леджером в роли Галли Фойла.

Тоби появился позже всех остальных и, войдя на задний двор, крепко обнял Гэврила.

– Привет, братишка, поздравляю с хорошим началом в КВК. Ты знал, что «Графика светлячка» делает все свои изображения на машинах КВК?

– Нет, не знал, но я ничуть не удивлен.

Гэврил вдруг подумал, а не будет ли теперь вся его жизнь вращаться вокруг его нового работодателя.

– А как насчет более близких к жизни тем – есть какие-нибудь новости из романтического департамента?

Некоторое время Гэврил жил со студенткой, сокурсницей по имени Старла Мосли, и все предполагали, что у них крепкие отношения и надолго. Но Гэврил и Старла разошлись, когда та ударилась в религиозность и поступила в какой-то крохотный, смутный религиозный культ, называвшийся Храм человеческого потенциала. К тому же программа последнего года обучения была такой насыщенной, что у Гэврила не оставалось времени ни на что, кроме нескольких случайных свиданий.

– Ничего на моем радаре, Жаб. Пока я отложил решение на потом.

Стройные и мрачновато красивые в своей одежде по моде киберготов, Дрю и Блейн, еще не окончившие среднюю школу, сидели бок о бок за садовым столом, как и всегда, склонив друг к другу головы, когда перешептывались. А теперь они захихикали, явно представив себе брата с подружкой. Потом они подняли глаза и в унисон запели:

– Гэврил и КВК / Сидели на дереве, / Це-ло-ва-лись![11]

Гэврилу пришлось побегать за ними по двору, чтобы они замолчали.

Лежа посреди ночи в своей старой детской кровати, Гэврил, пересыщенный едой, выпивкой и разговорами, чувствовал себя одновременно комфортно во всех отношениях и тревожно в этом пространстве между знакомым прошлым и неизвестным будущим. Некоторое время он размышлял о том, какой могла быть его жизнь, если бы не несколько случайностей и поворотов. Если бы он был в поезде вместе со своими родителями по крови в той трагической поездке по железной дороге… Если бы и его сожрали или искалечили пумы в Финиксе… Если бы он с неблагодарностью или подозрением, с недовольством или предубеждением прореагировал на сытую, благополучную жизнь его приемных родителей в Энн-Арбор… Просто сделал бы один неловкий шаг в сторону, это могло бы напрочь изменить его жизнь.

Ранним утром в понедельник после возвращения из Энн-Арбор Гэврил стоял у главного входа в гигантское здание в стиле постмодерн в оболочке из умных материалов, где размещалось Ирикское отделение КВК, не все, конечно, потому что в городе, а точнее, в его кампусе с безупречным ландшафтом площадью в сто пятьдесят акров располагалось еще немало второстепенных зданий. Но то, перед которым стоял Гэврил, самое большое, получившее прозвище «Боб» за его фасолеобразную форму, было рабочим местом для двух тысяч пятисот человек из трех тысяч, проживающих в кампусе.

Включая и чуть ли не обожествленную, таинственную, блестящую, капризную, богатую и загадочную основательницу, владелицу самого крупного пакета акций и генерального директора КВК Евангелину Кочар, женщину, которая, несмотря на длительное пребывание у руля принадлежащей ей организации, основанной ею более двадцати лет назад, все еще выглядела так, словно прожитые годы не затронули ее, она по сей день оставалась молодой и красивой. Ее кабинет, о котором ходили легенды, располагался на последнем этаже в том месте, где крыша округлялась, принимая форму боба. Приближаться к кабинету было запрещено, он был неприступным, орлиным гнездом, сияющим нервным центром всего предприятия, которое распространяло бессчетное число своих лощеных и пользующихся спросом продуктов, услуг и даже философских учений на рынке, занимающем пространство приблизительно половины глобуса, на другой половине доминировала «РМБ Индастриз» – фирма, которая вроде бы продавала свои продукты на рынке стран, где господствовали авторитарные консервативные режимы. (Впрочем, были у нее потребители и приверженцы и здесь, в Штатах.)

Гэврил, разумеется, видел в том или ином журнале многочисленные фотографии легендарного кабинета и его обитательницы, а потому в его памяти остался четкий образ этого гнезда власти, статуса и инноваций. Но он знал, что его шансы переступить порог этого изысканного царства были столь же ничтожны, как вероятность того, что смерч перенесет его в страну Оз.

Гэврил облачился на модный манер в нестрогую одежду, подобающую простому инженеру, что соответствовало свободной атмосфере штаб-квартиры концерна. И когда он вошел в главный вестибюль с его парящими наверху потолками, статуями, крутящимися мобилами и фонтанами, скамьями и автоматизированными информационными киосками (посторонние могли войти и увидеть эту часть Боба, но не больше), он удовлетворенно отметил, что неторопливо прогуливающиеся или спешащие по вестибюлю люди с бейджиками фирмы на шнурке одеты так же небрежно, как и он.

Жизнерадостный администратор за широким столом с логотипом КВК – мифическим деревом со множеством веток, разрастающихся фрактально в подразумеваемую бесконечность, – нашел имя Гэврила на экране и выдал несколько ошарашенному новичку временный бейджик, позволявший ему пройти дальше, до самого отдела кадров, куда его привела голосовая функция бейджика. В отделе среди вихря активности Гэврил подписал кучу цифровых документов (неужели его жизнь теперь и в самом деле застрахована на сто тысяч долларов?), получил кэвэкашный квалиафон (модель, еще не выпущенная на рынок, с загруженными разнообразными приложениям компании), опробовал новый кэвэкашный интеллект-планшет, который снял отпечатки его пальцев и сделал его лицевой скан в соответствии с протоколом биометрической безопасности; а еще ему на шею повесили шнурок, для чего ему пришлось слегка наклонить голову. Разглядывая фотографию собственного оцифрованного лица, Гэврил видел немного глуповатого, немного брюзгливого незнакомца. Да и бог с ним, были у него на документах фотографии и похуже.

Пока Гэврил искал свободный карман, чтобы сунуть туда новый телефон (его вплоть до этого момента был вполне приемлемым и любимым, но внезапно показался ему древним хламом), из внутреннего кабинета отдела кадров появилась женщина. Она была лет на десять старше Гэврила, уверенная в себе, сдержанная, в спортивной одежде – судя по ее виду, она хоть сейчас могла отправиться на соревнования по гребле на каяках или на велосипедные гонки. Она улыбнулась ему широкой искренней улыбкой, отчего ее простоватые черты – темная челка, голубые глаза – стали более лучистыми и очаровательными.

Женщина протянула ему руку. Ее пожатие было крепким.

– Привет, Гэврил. Меня зовут Крис Трой. Я директор по кадрам и хочу тепло поприветствовать вас от лица всей компании. Мы очень рады, что вы теперь в нашей команде.

– Спасибо. Спасибо огромное. – Слегка озадаченный Гэврил рискнул задать не вполне корректный вопрос: – Вы встречаете каждого новичка? Если так, то ни на что другое у вас не может оставаться времени.

Крис Трой, ничуть не обидевшись, рассмеялась.

– Нет, я просто стараюсь держать пальцы на пульсе, знакомясь время от времени с салагами. Вам повезло вытащить золотой билет. Я устрою вам экскурсию по кампусу, прежде чем показать ваше место работы. Надеюсь, ваши туфли подходят для прогулок. Нам, может быть, придется пообедать, прежде чем вы дойдете до конечной остановки.

– А где именно оно находится – это место?

Трой посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Вам разве не сказали? Это же самое главное во всей нашей бюрократической неразберихе. Придется мне надавать кому-то по заднице. Шутка! Эта информация наверняка есть на вашем интеллект-планшете. Почему бы вам не посмотреть?

Чувствуя себя лабораторной мышью, которой устраивают интеллектуальное тестирование, Гэврил потыкал пальцем в экран планшета и наконец нашел нужную информацию. Не веря своим глазам, он показал экран Крис Трой.

– Это оно?

– Прямо в точку! Воистину специальное задание. Гэврил, вы идете прямо на Фабрику призраков.