В конечном счете Совет призраков сам заявился к Вэнге, а не она выманила их из укрытия.

Это случилось через неделю после ее дня рождения. Неужели совпадение, подумала она. Неужели календарь обозначил какой-то новый этап зрелости ее способностей или ее личности? Это не имело значения, она была готова предстать перед Советом и посмеяться над ним, получить любую информацию, которая, по ее мнению, сможет обеспечить ее выживание и восхождение по мультивселенной.

Но ради какой конечной цели или прозрения, она так еще и не поняла.

Вэнга только что вышла из комнаты отца. Медсестра из хосписа приходила утром и заверила Вэнгу детским сюсюкающим языком, что ее папа спокоен и не чувствует боли. Зашла еще и социальный работник, чтобы проверить Вэнгу и сообщить ей о приближающемся изменении в ее жизни: либо перевод в приют, либо отлет в Индию.

Вэнга не стала посвящать женщину в подробности грядущих изменений после смерти отца, небывалых и грандиозных изменений, которые ее ждут.

Кочар теперь едва ли не все время спал, он почти не пил ничего питательного и явно терял связь с миром смертных. Когда он не спал, казалось, что он все понимает, но пребывает в полусне, и говорить он предпочитал на ностальгические темы, о событиях многолетней давности – о счастливых временах его жизни с женой, начале его научной карьеры, о младенчестве Вэнги.

– Ты была такая беспомощная. Но милая! Мы так тебя любили. Надеялись, что мы для тебя так же хороши, как ты для нас. Как мы тосковали по Хавнешу! Он был таким прекрасным сыном.

– Баба́, ты не передумал – не хочешь совершить прыжок на новую нить, где у тебя снова будет сильное тело?

На его лице – как всегда, чисто выбритом, спасибо работникам хосписа, но сейчас полуопавшем, как склон холма после схода его части, – появилось выражение недоумения и раздражения.

– Не говори о вещах невозможных, дитя мое.

Неужели он забыл о том, кто она, о характере ее способностей? Или же он ссылается на свою прежнюю этическую позицию? В любом случае она снова услышала отказ.

Жить ему оставалось, конечно, совсем недолго. Если Кочар проживет еще день или три, это будет чудом.

И тогда ей придется решать, куда направиться, оставшись впервые в жизни в полном одиночестве. Без опекуна, каким бы злодеем он ни был. Без приемышей-сиблингов.

Вэнга вдруг вспомнила Гэврила, Тоби, Дрю и Блейн. Их расположение к ней, их чувство товарищества, их внимание к ее нуждам всегда доставляло ей некоторое удовольствие.

Вернувшись в свою комнату, Вэнга перешла в состояние, которое она сама иногда называла «режим гадания». Она имела намерение перепроверить в энный раз ее список безопасных миров и, может быть, найти вдохновение для собственной судьбы.

Стоило ей закрыть глаза, как из безразмерных, не имеющих никакого направления глубин, углов и скрытых выступов появилось созвездие из девяти овальных окон, в каждом из которых находилось по Вэнге: три пожилых, три зрелых, три моложе ее нынешней.

Они даже еще не начали говорить, но одно их появление оказало небывалое воздействие на Вэнгу.

Вэнга никогда не придавала особого значения своему внешнему виду. Внешний вид существовал для того, чтобы налаживать связи с другими людьми, чтобы соблазнять и упрашивать, чтобы приноравливаться или угождать, но она никогда не совершала эти действия, и они ее не интересовали. Да и что может говорить внешняя оболочка, когда все самое важное остается невидимым внутри? Она астрально путешествовала по вселенным, где аватары Вэнги выглядели иначе, чем она, некоторые были еще уродливее, а некоторые были привлекательны. Но такие внешние показатели не имели для нее никакого значения.

До этого мгновения. Теперь же она неожиданно увидела в себе и в этих других Вэнгах некие курьезы, выходящие за рамки общепринятой бледности у людей, вид которых приятен другим.

Но это откровение не успело дать плоды, а Вэнга не смогла сделать какие-то выводы и предпринять какие-то действия – Совет опередил ее, обратившись к ней. Первой заговорила самая пожилая Вэнга.

– Дитя, приближается критический для тебя момент. Ты сумела остаться в живых. Несмотря на обрушившиеся на тебя перипетии, ты отточила все свои инструменты, и теперь они у тебя остры, как и полагается. Но вопрос, который мы задали тебе при нашей первой встрече, все еще остается важнейшим. Каково твое насущное желание или твоя цель? Предположим, что у тебя две альтернативы.

Теперь заговорила Вэнга средних лет.

– Ты можешь обосноваться в мире, созданном для того, чтобы обеспечивать долгосрочную безопасность и стабильность, во вселенной, где ты сможешь мгновенно удовлетворять и твое праздное любопытство, и твои физические потребности. Кокон, люлька, остров поедателей лотоса. Но мы из личного опыта верим, что такой выбор со временем будет вызывать у тебя скуку, приведет к вырождению и чувству неудовлетворенности.

Затем заговорила Вэнга-подросток.

– Или можешь присоединиться к нам и дать пинка Массиву! Он тут надумал весь народец этой долбаной мультивселенной превратить в своих персональных дрочеров!

Потом снова заговорила первая Вэнга.

– В прошлый раз мы с тобой говорили о Дюране Ле Массифе. Его итерации инвариантны во всех континуумах. Хотя он не может путешествовать между нитями, как путешествуешь ты, и хотя уровень его коммуникации между всеми его аватарами носит подсознательный характер, он совсем недавно совершил немалый скачок в том деле, которое собирается завершить. Он способен соединить в единую сеть и заставить большие группы его бесчисленных разумов решать всевозможные проблемы и участвовать в мозговых штурмах. В общем и целом он самостоятельно занялся множественностями, доступными разве что гениям.

Вэнга-подросток добавила:

– Каждый континуум, который он подчиняет себе, становится унылым сахарным ландшафтом. Он превращает мультивселенную в гигантскую влажную чашу одних только кукурузных хлопьев без бананов и изюма!

Четвертая Вэнга нахмурилась и высказалась более трезво.

– У тебя в голову могут закрасться подозрения, что любая подобная сеть разумов придет к сингулярности и станет подобна богу. К счастью для нас, это не совсем так. Сто миллиардов идиотов, собранных воедино, станут одним большим идиотом. Сто миллионов человек со средними интеллектуальными способностями, как у Дюрана Ле Массифа, соединив свои мозги, может быть, на порядок или три станут эффективнее, чем по отдельности. Звучит очень громко, но с полубогом и близко не лежало.

– А что Массив намерен делать со своими талантами? – сказала пятая Вэнга. – Он, конечно, хочет сказочного богатства, власти и доминирования в каждой отдельной временно́й шкале. Но ему этого мало, он хочет переделать мультивселенную на свой собственный лад. Он хочет отсечь все ветви, где не доминирует его генетическая линия. Фактически он мечтает получить мультивселенную, наполненную клонами Дюрана Ле Массифа. А чтобы осуществить это, ему нужна ты.

– Массив планирует сделать из тебя рабыню и заставить выбраковывать те временны́е шкалы, на которые он укажет, пока вся мультивселенная не будет устроена на его лад, не станет монокультурной. План совершенно безумен, на его осуществление может уйти вечность, поскольку бесконечно и число временны́х шкал, которые он хочет уничтожить. Но он больной человек. Чрезвычайно умный, коварный и хитрый, но умственно не вполне здоровый. И что ему заботиться о вечности, когда он воображает, что будет жить всегда?

Вэнга выслушала эту невероятную историю с трепетом и удивлением, но сомнений у Вэнги она почти не вызвала. Она вспомнила тот момент, когда, отправившись на поиски Массива, встретилась с ним взглядом. Его взгляд даже тогда, несколько лет назад, был полон самоуверенного превосходства и жестоких амбиций. Он уже дорос до своего наследства в той же мере, в какой доросла до своего и она.

– И что я могу сделать, чтобы его остановить?

– Прежде всего ты не должна попасть в его лапы. А для этого тебе, вероятно, придется накопить такое же влияние и богатство, какие сумел накопить он. Но как заглушить его амбиции, если он присутствует на всех нитях? Мы еще не придумали, как это сделать. Но важнейшее предварительное условие состоит в том, что ты не должна попасть под его влияние. Со временем мы изобретем решение и для этой более серьезной проблемы.

Совет призраков не просил или не молил Вэнгу о согласии. И это был мудрый, заслуживающий уважения ход с их стороны, и он, вероятно, и стал тем фактором, который перетянул чашу весов в сторону сотрудничества.

Совет, конечно, состоял целиком из ее «я», а потому с самого начала знал, что придется ее привлечь.

Старшая Вэнга улыбнулась в первый раз.

– Дочка, мы оставим тебя на время, и мы уверены, что у тебя хватит способностей, чтобы выработать собственную тактику и стратегию. Но мы вернемся, когда тебе снова понадобится наша помощь.

Совет призраков исчез, как многоцветная вода в канализационной трубе одиннадцатимерного пространства.

Вэнга открыла глаза. Она чувствовала себя подавленной этим новообретенным чувством судьбы и власти, а также желанием испытать своего врага, переходя его границы, чтобы обнаружить его слабости.

Она поднялась с кровати и вышла в гостиную, где лежал смартфон отца. Пользуясь приложениями, чтобы найти в Интернете важную контактную информацию, она вспомнила вечер трехгодичной давности, когда они с Вивеком сидели здесь, ели пиццу, запивали лимонадом, и она открывала для него свои истинные истоки и природу. Казалось, это было так давно, целую жизнь назад.

Почти без всяких усилий с ее стороны, словно не ее короткие, пухлые пальцы, а сама судьба нашла то, что она искала, на экране телефона появилось живое, бодрое лицо Дюрана Ле Массифа. Улыбка, подобная ножу, излучины бровей были единственными знаками легкого замешательства (если таковое вообще имело место), вызванного звонком Вэнги.

Точеное, красивое лицо и в то же время холодные, безжалостные черты, все это осталось без изменений с того дня, когда Вэнга видела его. Она предполагала увидеть новые морщины усталости вокруг его пронзительных глаз, словно надзор над множеством его разумов требовал интенсивной и мучительной сосредоточенности.

Кривая улыбка на его губах расширилась, и он заговорил:

– Наконец-то соревнование начинается. Вскоре я тебя снова увижу.

Экран погас.

Вэнга положила телефон. Неужели ее рука дрожит? Нет, она бы такого не допустила!

* * *

Глаза закрыты, вокруг губ пепельная линия засохшей слюны. Вивек Кочар молчал уже несколько часов. Вэнга попыталась его разбудить, но в конечном счете оставила эти попытки. Его прерывистое дыхание имело все признаки неминуемого ухода в мир иной.

Сотрудники хосписа ждали за закрытой дверью спальни. Вэнга попросила их оставить ее один на один с отцом, и они согласились.

Вэнга гладила руку Кочара, обтянутую бумажной кожей, и в эту минуту не думала ни о чем конкретном, а потому вздрогнула, услышав шепот отца. Она наклонилась над ним.

– Дочка, ты знаешь, какими были… самые странные слова… сказанные мне когда-либо? У Вивека, который спас твою жизнь… у него были усы!

Вивек издал тихий смешок и умер.

* * *

Медсестра и социальный работник, женщина и мужчина, стоявшие у двери, услышали короткий всплеск рыданий – знак того, что момент смерти наступил и прошел. Уважая приватность молодой женщины, они еще пару минут постояли перед закрытой дверью. Они оба почувствовали слабую, почти незаметную дрожь физической дезориентации, но были слишком хорошо знакомы с частыми и странными обстоятельствами, окружающими смерть, а потому не обратили особого внимания на это ощущение или не предали ему особого значения.

Дверь открылась, и из нее вышла Вэнга Кочар.

Та женщина, что шагнула через порог из спальни, имела изящную фигуру, классические формы супермодели – соблазнительно очерченные грудь, талию, бедра, лодыжки. У нее были длинные светлые волосы, глянцевые и мягкие, ниспадавшие на ее мощные плечи. С лица, имевшего форму сердца и сильный подбородок, смотрели яркие зеленые глаза. Ее губы и чуть вздернутый нос были словно вылеплены по образцу классических статуй Афины или Геры. Облаченная в костюм строгих линий из ткани цвета желтого тюльпана и туфли на высоком каблуке, она шла уверенной, чуть покачивающейся походкой.

Она пожала вялые руки двух помощников и сказала:

– Мой отец умер, и мне пора. До свидания и спасибо вам за всю вашу помощь.

Она исчезла, прежде чем сотрудники хосписа обрели способность говорить.