— Мамочка, а этот дядя Марат хороший? — спросила у меня Лера, когда я уложила ее в постель.

— Ну да, он ведь нам помогает, — уклончиво ответила я.

— Он плохо себя вел за столом? — снова спросила она. — Ты была грустная, когда он смотрел в телефон.

— Конечно, — терпеливо отвечала я. — Ты прекрасно знаешь, что нельзя сидеть в телефоне во время еды. Тем более если ты кушаешь не одна.

— А что, разве дядя Марат не знал об этом? — удивилась Лера. — Мама ему об этом не говорила?

— Не знаю, малышка, — я подоткнула ей одеяло. — Может быть.

— Он заслужил наказание? — снова спросила Лера. — Ты заберешь у него телефон на один день?

Тут я не выдержала и беззаботно усмехнулась:

— Нет, не заберу. Взрослые так не делают. Но наказание он точно заслужил.

— Ты поставишь его в угол? — обрадовалась Лера.

— Не думаю, — меня позабавил этот разговор, и я мысленно стала представлять как бы я наказала Марата, учитывая детскую фантазию моей дочери?

Я бы заставила его помыть посуду? Или не пустила бы гулять? Или отправила бы спать на час раньше? Было бы интересно на все это посмотреть… вот только во взрослой жизни эти наказания не работают. И как я могу наказать Марата за то, что он испытывает чувства к другой женщине? Сердцу не прикажешь.

Я могу лишь попытаться направить его интерес на себя, но заставить его полюбить меня вместо Соломии не могу.

— А что тогда? — пытала меня Лера.

Ей очень хотелось справедливости. Раз нельзя ей, то никому должно быть нельзя.

— А что бы ты мне посоветовала? — спросила я. — Может у тебя есть идея?

Сейчас я испытывала какую-то детскую радость. С каждым месяцем мне было все интереснее разговаривать с моей дочерью. Я видела как она умнеет на глазах. Как интересно она рассуждает. И какие мудрые выводы может сделать. Иногда она меня так удивляла своей наблюдательностью, что мне казалось я бы этого никогда не дошла!

— Его надо отшлепать! — кровожадно заявила Лера. — По попе!

Я рассмеялась на это, но тут услышала голос Марата за спиной:

— Кого отшлепать, принцесса? — строго спросил он, хотя было видно, что он не сердится. — Твою маму? Она себя плохо ведет?

Лера смутилась и зарылась в одеяло с головой.

— Итак, Александра, — Марат продолжал играть свою роль, — в чем ты провинилась?

— Речь вовсе не обо мне, — мне было так легко и весело после разговора с дочерью, что я не могла сердиться на Марата. — Это ты провинился.

— Я?! — картинно удивился Керимов. — Так, Валерия, скажите мне, пожалуйста, в чем же это я провинился?

Я одернула одеяло и ободряюще взглянула на дочь:

— Говори, не бойся.

Лера едва слышно пересказала мой с ней разговор и снова спряталась под одеяло.

— Хмм… я и не заметил, что совершил такую серьезную ошибку, — согласился Марат. — Ну раз так, я готов принять свое наказание, но только после того как ты заснешь. Так что чем раньше ты заснешь, тем быстрее меня накажут.

Он еще печально вздохнул, показывая как ему не хочется быть наказанным, а потом хищно взглянул на меня.

— Я буду ждать своего наказания с нетерпением, — шепнул он мне на ушко, а затем вышел из нашей с Лерой комнаты.

Я же осталась сидеть вся пунцовая от его очень горячего и страстного шепота…