Всякий, кто переживает за судьбу человечества, должен передать свои знания следующим поколениям. Это очень важно. Нет более ценной или менее ценной информации. Основы нейрохирургии, принципы селекции растений и парикмахерское искусство нужны одинаково. Если не озаботиться проблемой, уже через поколение люди начнут стремительно деградировать. А через пятьдесят лет вряд ли найдётся кто-то, знающий о том, что раньше мир был совсем другим. Через сто Катастрофа останется лишь в легендах. Ещё через пару веков человечество забудет обо всём и ему придётся строить цивилизацию с нуля.

Через сотни тысяч лет целый пласт истории окажется забыт. И лишь изредка представители нового, совсем другого общества, будут находить обломки компьютеров или развалины подземных парковок, гадая, что это и для чего было создано.

Только от нас зависит, будет ли планета помнить.

М.А. Бондаренко, «Путеводитель по современному миру».

«Нива» вывалилась из Тумана во второй половине дня, и Марина сразу направила машину к воротам.

— Вас развезу, заберу у отца Герду, и домой.

— Тёть Марин, а сначала нас с папкой высадите, или тётю Веронику? — Настя нетерпеливо ёрзала между отцом и Ковалем, прижимая к груди котёнка. Девочка искрилась и потрескивала, словно оголённый провод — очень уж хотела к матери и братьям.

— Конечно, вас, — вмешалась Молотова, сидящая на переднем пассажирском сиденье — твоя мама, наверное, все глаза уже высмотрела. А мне не к спеху. Правильно?

— Вообще-то сначала нужно тебя разместить. Ещё медпункт, баня, то да сё. Всегда так было. Правила одинаковы для всех. — Вячеслав покосился на взбудораженного ребёнка и осторожно добавил: — Хотя, в подобных обстоятельствах… Мань, как думаешь, нарушим?

Ведьма с трудом удержалась от ехидного комментария. Ей очень хотелось сказать, что кузен слишком поздно озаботился здоровьем Вероники, о возможных инфекциях нужно было думать до слияния в экстазе. Но, естественно, не стала объявлять во всеуслышание, что знает о страстной ночи. Парочка ни разу не выдала себя. Скорее наоборот. Они постоянно подтрунивали друг над другом, на привалах садились, соблюдая дистанцию, и лишь изредка обменивались загадочными взглядами. Биолог так и не догадался, что происходит, а девочка тем более.

— Конечно. Сначала в Красноселье, потом вернёмся на гостевой хутор.

— Да, Танюшка, наверное, уже… Что это?! — подался вперёд Максим.

Сычкова, забыв о Насте, выругалась и прибавила газу. Потому что увидела догорающий контрольно-пропускной пункт.

* * *

В горячке боя и нападающие, и обороняющиеся не заметили, как подошли Прасковья и Высшая. Морана брезгливо поморщилась, увидев трупы сельчан, стукнула посохом о землю, и в тот же миг битва закончилась. Нечисть, сражавшаяся на стороне приреченцев, увидев элиту элит, многоголосо взвыла и разбежалась в разные стороны — потусторонняя мелочь не хотела попадаться на глаза всемогущему существу.

— Что? Что ты сделала! — Параскева бросилась к ближайшему ученику, замершему в той позе, в которой его застала магия. Остальные люди и чародеи тоже превратились в статуи, словно у всех разом развился кататонический ступор[1]. С Татьяны Бондаренко, словно шелуха, слетел покров забытья — она как раз стояла на коленях, делая перевязку Печкину, и теперь знахарка и Владимир представляли собой композицию «санитарка и солдат на поле боя». Хромушка свалилась сверху, сильно приложившись спиной. Девушка так и осталась лежать в скрюченной позе с метлой между ног.

Потормошив ученика и поняв, что он никак не реагирует, ведьма бросилась к другому человеку.

— Не суетись. Они живы. Я просто заблокировала работу кое-каких участков в их мозгах. Кстати, если сейчас приготовить содержимое черепов, получится довольно интересное блюдо. С мятным привкусом.

— Зачем?! — сжала кулаки Параскева.

— А что, нужно было стоять и ждать, пока они поубивают друг друга? — Морана подошла к одному из целителей, ласково провела ладонью по щеке, и человек с лёгким шорохом рассыпался в мелкую крошку. У Высшей заблестели глаза, участилось дыхание, порозовели щёки. На ладошке остался светящийся шарик размером с грецкий орех. Она спрятала его в карман шубы. — Ты не представляешь, дорогая, как я соскучилась по Яви.

— Почему мои последователи тоже? Мы же договаривались лишь на поселенцев, — грубо сказала Прасковья, но, увидев сузившиеся глаза богини, торопливо и почтительно добавила: — спадарыня.

— Вон в той куче тел ответ поищи. Твои недоучки убили несколько десятков человек. Я просто забираю своё. Замена, так сказать.

— Но…

— Хватит, — нетерпеливо взмахнула рукой Морана, и абсолютно все ученики Прасковьи обратились в прах. Школа ведьмовства и колдовства прекратила своё существование.

* * *

Поначалу Сычкова хотела ехать в Красноселье, но потом решила в первую очередь завернуть в Потаповку — до неё было гораздо ближе, а значит, и информацию можно найти быстрее.

Обуглившаяся трава в защитной борозде испугала путешественников даже больше, чем сожжённый КПП.

— Выходите, — притормозила женщина у околицы. К машине уже бежали Игнат и жители Потаповки.

— Это Марушкина. Напала. И пять-шесть десятков помощников с ней, но они ватные и неопасные. Почти. — Шевченко даже не стал тратить время на приветствие и быстро обрисовал ситуацию. — Здесь уже всё нормально, но возле Красноселья — жесть. Я как раз туда собирался возвращаться.

— Поехали, — отрывисто бросила приреченская ведьма, — по дороге всё расскажешь.

— Вероника, присмотрите, пожалуйста, за Настей.

— Пап, ты что! Я с вами!

— Давай без этого, ладно? — Максим обнял дочь, поцеловал во взлохмаченную макушку, развернул за плечи и шлёпнул пониже спины, подталкивая к Молотовой. — Вон, Илона бежит. Тебя тоже осмотреть надо.

— Может, девочка останется в деревне? — робко предложила Ника. — Тут ведь, как я понимаю, все её знают? А я вам помогу. Я хорошо стреляю!

— Не надо, — ответил за всех Слава, высунувшись из окна. — Во-первых, ты не знаешь, с кем мы воюем, а во-вторых, я только-только будущую жену нашёл. Мать моя не простит, если с тобой что-то случится.

Марина нажала на педаль газа, оставив Молотову стоять с отвисшей челюстью. Шевченко и Максим на слова Коваля не обратили внимания — Игнат рассказывал последние новости, Бондаренко сосредоточенно внимал.

— У меня в рюкзаке конденсаторы, — вмешалась Сычкова. — Возьми, пригодятся.

— А ты?

— А мне не надо. И там ещё кукла специфическая. Каменная. Вытащи и держи наготове.

Машина вырулила на пригорок, с которого открывался прекрасный вид на Красноселье. Ведьма резко затормозила — вдруг показалось, что впереди те же реки крови, что ей привиделись во время беседы с Пряхами.

— Маня, гони, ты чего! — всполошился Слава. — Ты видишь, что там творится?

Марина моргнула раз, другой и вдруг поняла, что вместо крови вокруг деревни багровыми отблесками искрится то ли лёд, то ли снег.

* * *

Параскева кусала губы, наблюдая за тем, как Морана медленно, явно наслаждаясь, обходит приреченцев и ласково, с нежной улыбкой гладит по щекам. Погиб Антон Костенко, Люба Мамаева, Иван Горелич, Павел Григорьевич, семеро дружинников и ещё несколько сельчан. Люди обращались в крошку один за другим, и это зрелище было невыносимо даже для старой ведьмы — её угнетали мучительные, бессмысленные, безвозвратные смерти. Ведь сущностям этих людей была уготована незавидная роль — стать пищей для последователей Мораны. Высшая забирала душу у каждого. Казалось, её карманы уже набиты этими светящимися шариками, но ей всё равно было мало. В конце концов, Прасковья зажмурилась и попробовала сосредоточиться на мыслях о своём великолепном будущем.

— О, а вот и твоё вместилище пожаловало, — промурлыкала Морана.

Колдунья открыла глаза.

От центральной улицы на всех порах к ним неслась красная «Нива».

Морана стукнула посохом об асфальт, лёд перед машиной встал на дыбы, и водитель едва успела затормозить. Передняя пассажирская дверь открылась, Шевченко выскочил и швырнул в замёрзшую воду здоровенный сгусток огня. Стихии соприкоснулись, послышалось шипение, вверх взметнулся пар. Слава и Бондаренко тоже покинули автомобиль, но вперёд не полезли, а укрылись за багажником.

— Прасковья! Что тебе надо от нас?! — Марина треснула кулаком по рыхлому от огня льду и, когда тот осыпался, стремительно пошла вперёд. Следуя инструкции, полученной минутой раньше, Игнат бросил каменную куклу подальше от машины и застывших в странных позах людей.

Марина на ходу перебирала пальцами, словно бы играя на фортепиано. Деревья и кусты, которые росли вдоль заборов, зашевелились и стали выбираться из земли. В сотне метров от места сражения с сетки-рабицы сполз уже успевший покраснеть к зиме дикий виноград, который тут же потянулся к старой ведьме.

Параскева не хотела причинять вреда Сычковой — тело должно было остаться целым. Поэтому не стала сражаться и просто окружила себя защитой.

— Девочки, не ссорьтесь, — погрозила пальцем Морана, стукнула посохом, и вокруг Марины завертелась метель.

Молодая ведьма заметила Высшую только за секунду до «снегопада». И ей очень не понравились продемонстрированные способности — то ли из-за кружащихся снежинок, то ли ещё из-за чего-то, но Марина перестала слышать амулет и оказалась абсолютно беспомощной. Растения успокоились, словно никакого заклятия оживления не было. Голем тоже не активизировался, хотя хозяйке Древа Жизни явно грозила опасность.

Игнат швырнул в Морану огненный шар, и боевого мага тут же постигла участь защитников Приречья. Из-за машины послышались матерные вопли — Ковалю совершенно не понравилось то, что Шевченко превратился в статую. Практически одновременно искатель и учитель биологии натянули тетивы и выстрелили. Оба болта попали в цель.

— Ничего себе! — возмутилась богиня, вытаскивая стрелы, которые причинили вред только шубе. — Никакого почтения! Совсем охамели за эти столетия!

Марина металась по улице, пытаясь выбраться из метели. Она ничего не видела, но слышала всё, что происходит. И паниковала всё больше.

— Хватит прохлаждаться, Прасковья. Работай. Разберись с этим грубым мужичьём. Я подготовлю девчушку к ритуалу. Объединить миры будет гораздо проще, когда ты избавишься от червивого вместилища. Только ведьмака не трогай. Его душа мне пригодится.

Ни Коваль, ни Бондаренко из-за автомобиля так и не показались. Ведьма не стала мудрить, а просто взмахом руки заставила машину отъехать к забору. Мужчины, оставшись без укрытия, бросились в разные стороны.

Метель, путавшая Марину, мешала и старой колдунье — не давала нормально прицелиться. К тому же Вячеслав успел перемахнуть через забор и скрылся с глаз. А вот Максим замешкался, и к нему устремился рой пчёл.

Который в метре от мужчины осыпался безжизненными трупиками, потому что между Прасковьей и Бондаренко на четвереньки с громким грохотом приземлился Вениамин. Вокруг него взметнулись обломки асфальта, земля и куски льда.

— Подготовленный, хавайся ў бульбу[2]!

Максим впервые в жизни сразу же послушался чёрта, подбежал к ближайшему палисаднику, перемахнул через невысокую ограду и распластался на земле лицом вниз.

Со спины Вени слез Родион и расправил плечи.

— Ну, я пошёл? Дел невпроворот, — проблеял козлоногий и исчез, как обычно, оставив после себя неприятный запах.

— Родя! Ты где был? Почему не встретил у точки выхода? И где Ингрид? — Прасковья сжала кулаки и стала наступать на ученика. Тот на неё никак не отреагировал, медленно огляделся и пробасил:

— Душа моя. Ты опять за своё?

[1] Кататонический ступор — состояние, характеризующееся напряжением мышц тела. Человек словно деревенеет. Бывает при психических заболеваниях, опухолях головного мозга, при отравлении токсинами или наркотическими веществами, и в некоторых других случаях.

[2] Хавайся ў бульбу (бел.) — Прячься в картофель. Шутливое выражение, означающее «прячься», «беги отсюда», «сделай вид, что тебя здесь не было», «не отсвечивай» и так далее.