Фрейя
Я очнулась распростертой на залитой лунным светом лесной поляне. Вернее, на поляне лежал огромный волколак, в частичной боевой трансформации, а уже на нем сверху я, словно на горячей жесткой постели.
Проклятый оборотень даже в бессознательном состоянии облапил меня увитыми мускулами и татухами ручищами, прижимая к собственному телу так, что я не могла ни пошевелится, ни соскользнуть с источающего жар тела.
Какого хрена?
Что произошло?
И сколько прошло времени?
Как ни старалась, вспомнить ничего не могла. Последнее, что всплыло в памяти, это как я лечу через золотые пески, протянув руки к энергетическому барьеру. Не успела совсем чуть-чуть.
Мне в спину врезается гребаный тяжеленный альфа, всей своей мощью придавая мне ускорения.
Мы вместе, вернее, сначала я, и уже потом прилепившийся к моей спине, и крепко обхвативший ручищами, влетели в мерцающий барьер, и застряли в нем. Просто зависли над землей, каким-то образом умудрившись развернутся лицом к Лесу.
Я помнила, как волколак укусил меня, урча поглощая кровь, а затем, зализывая ранки, приказал протянуть руку, схватить, и втянуть двоих его подельников в барьер.
Помнила, как повиновалась, а потом, все четверо пролетели сквозь барьер, рухнув на поляну.
А вот то, что происходило дальше, испарилось из памяти. Словно кто-то вырвал из моего сознания целый кусок.
Я лежала на огромном мускулистом оборотне, дышала через раз, уткнувшись лицом в мощную широкую грудь.
Волколак вовсе не походил на жуткого волосатого монстра. Гладкая чистая кожа, покрытая темным загаром. Жесткое увитое мускулами идеальное тело без единого изъяна. Широкие плечи, мощная грудь, покрытая черными волосками, руки, перевитые мускулами и венами, тонкая талия, и не менее мощные ноги.
Я убедилась настолько он жесткий, в прямо смысле этого слова, стоило лишь пошевелить бедрами.
Горячий, не просто большой, огромный оборотень согревал меня теплом собственного тела.
Странно, он же оборотень, так почему без шерсти? Лежит на холодной земле абсолютно голый, и довольно сопит мне в макушку.
Зажмурилась, ожидая нападения, но ничего не происходило. Вокруг лишь чирикали птички, жужжали насекомые, легкий ветерок обдувал наши полностью обнаженные тела.
По всей поляне разносилось тройное громкое урчание.
— Хватит притворятся, химурия, — проурчал над моей головой хриплый голос, от чего мощная грудь, к которой я прижималась, заходила ходуном, — я же знаю, что ты не спишь.
— Как ты меня назвал? — Приподняла голову, и уставилась в самые нереальные потрясающие ярко голубые глаза в мире.
Мы оказались настолько близко друг к другу, что я смогла рассмотреть лицо оборотня до мельчайших деталей.
Волевое, словно высеченное из гранита лицо, высокий лоб, упрямый квадратный подбородок, чистый без щетины заостренные скулы, и чуть припухшие чувственные губы. Я даже смогла рассмотреть на нижней вишневого цвета губе следы от зубов.
Волколак, явно довольный столь пристальным вниманием с моей стороны, ухмыльнулся, и между его приоткрытых губ мелькнул толстый язык. Оставляя блестящую влажную дорожку, оборотень лизнул губы несколько раз, и ранки затянулись прямо на моих глазах. Не осталось даже шрамов, лишь чистая ровная кожа. Словно его никто не кусал.
— Химурия, — снова проурчал он, слегка пошевелился, и я отчетливо ощутила сразу несколько неоспоримых фактов.
Я лежала совершенно голая на абсолютно обнаженном оборотне. Прижималаясь к нему всем телом, явственно осознала, что насажена на член оборотня полностью. Повела бедрами, чтобы подтвердить свою догадку, и с ужасом поняла, что права.
Как? Нет, я понимала, как именно, меня интересовало другое. До этого оборотня, я была девственницей. А сейчас оказалась насажена на его, судя по всему, огромный прибор. Каким-то чудом, поместившийся во мне полностью. Ощущала, как оборотень легко двигается подо мной, чуть подмахивая бедрами, вцепился руками в мою попку. Удерживая на месте, и не выходя полностью, насаживал меня на свой прибор, с каждым разом проникая все глубже. С рычанием, довольно щурясь, продолжал трахать меня, жестко, властно, ритмично, шлепая большими тяжелыми яйцами по моей промежности и заднице.
Я мгновенно сжалась, прочувствовав каждой клеточкой ноющего от дискомфорта лона стальной стержень. Стиснула стеночки влагалища, заерзала, попыталась соскочить со скользкой плоти, заполнившей всю мою киску. Ощущала пульсирующими стеночками каждую венку и выпуклость на каменном стояке. Головка которого упиралась в шейку матки, а яйца касались моей задницы.
Он оказался во мне полностью, вошел по самое основание, но не это пугало больше всего.
Я снова поерзала на волколаке, попыталась избавиться от огромного инородного предмета, растянувшего мою киску до мучительно-болезненной наполненности. И поняла, что не могу, что-то мешало, не позволяло нам разъединиться. Сцепляло нас воедино там, внизу, пульсировало, связывало, обливало чем-то горячим мое влагалище, и матку.
Снова дернулась, чувствуя, как внутри нарастает паника. Жажда освободиться, избавиться от распирающего ощущения стала практически невыносимой. Стоило попытаться отстраниться, соскользнуть с ненавистного захватчика, как между бедер все скрутило от пронзительной боли, и я заскулив, опустилась назад, на член волколака. Замерла, ощущая, как постепенно боль стихает.
— Замри, и не шевелись, если не хочешь, чтобы я порвал тебя, — раздался над ухом хриплый сонный баритон, а на мою многострадальную попку тут же сжали две огромные лапищи. Волколак замер, удерживая меня на месте.
Впечатал меня в себя, проникая членом еще глубже, упираясь крупной скользкой головкой в шейку матки.
— Ай, ты что делаешь? — Он не позволил мне сдвинуться ни на миллиметр, тиская лапищами ягодицы. То раздвигая их, то сжимая, проникая пальцами в расщелину, то и дело задевая скользкое заднее отверстие. — Отпусти!
— Лежи смирно, — шепок по ягодице, затем еще один по другой, — иначе я просто порву тебя членом…
— Ты и так уже порвал меня им! Там все болит от твоей раскаленной кочерги, и наверняка, кровь течет…
— Дурочка, это моя сперма, и твоя смазка. Никакой крови, уж я бы почувствовал.
— Отпусти меня! — Внутренности скрутило от ноющей боли, а киска сжалась вокруг чего-то еще более огромного, чем распирающий изнутри член волколака. — Что ты со мной сделал?
— Трахнул… И если ты не прекратишь дергаться, трахну снова.
— Почему, твой проклятый отросток все еще во мне? Изнасиловал, так вытащи его уже, ты и так мне там все разорвал…
— Изнасиловал? Я заявил права на свою пару…
— Называй как хочешь! — прорычала я, чувствуя, как по щекам покатились слезы. — У такой как я, не может быть истинной пары…
О нет!
Застыла, затем, поспешно ощупала лицо и голову руками, ощущая свои собственные родные черты, свои длинные волосы. Облик Лео, над которым я столько времени работала, испарился без следа.
— Если ты ищешь облик василиска, то он пропал сразу же, едва мы тебя поймали, и влетели на поляну, за защитный барьер. Трахал я тебя уже в твоей настоящей личине. Как девушку.
— Идиот, ты понятия не имеешь, что натворил! — закричала я, охваченная паникой. Как же Арифа, и моя сделка с Хозяином? Как же наши мечты о свободе?
— Я присвоил свою пару! Поверь, тоже не горел желанием делать это, но…
— Ты уничтожил все, чего я с таким трудом добилась!
— Не преувеличивай, малышка, — раздался слева еще один хриплый голос.
Я повернула голову, с левой стороны, рядом с нами, прямо на земле сидел еще один волколак, тоже полностью обнаженный, со стоявшим вертикально большим членом с крупной головкой, и каким-то узлом у основания.
Кто-то справа, зарылся пальцами мне в волосы, сгреб их в кулак, и властно повернул мою голову в другую сторону, заставляя посмотреть вверх.
— Альфа первый заявил на тебя права! — прорычал третий волколак мне в губы, лизнул сначала верхнюю, затем нижнюю, зажмурился, словно кайфуя от моего вкуса. — Я на очереди. Займусь тобой сразу же, как только связывающий узел спадет.
Я ошеломленно переводила взгляд с одного оборотня на второго, затем за третьего, и не понимала, что происходит.
Не может такого быть, у метаморфов нет истинной пары. А эти утверждают, что они мои истинные? Все трое? Сразу?
Кто они такие?
Как оказались в моем убежище?
— Сколько прошло времени? — прошептала я, вырываясь из захвата оборотня.
— Сутки. Какое это имеет значение? Да тихо ты! Не вырывайся! Порвешь себя! — прорычал волколак мне в губы, властно удерживая мою голову, не позволяя отвернуться.
Из моей памяти стерлись целые сутки. Я не помнила ни как проклятые оборотни меня поймали, ни как оказались за барьером, ни уже тем более, как меня насиловали. Ибо добровольно я бы им не сдалась.
Прислушалась к собственному телу, проверяя, какие со мной еще произошли изменения.
Кроме ноющей распирающей боли между бедер, на шее справа пульсировала метка. Чертова брачная метка волколака. На моей шее.
Значит, во мне уже текут феромоны альфы, трансоформируя организм фейри. Запустив изменения, которые приведут к непредвиденным последствиям.
Альфа заявил на меня права как на истинную пару, как на жену. Запустил перевоплощение, которое уже не повернуть вспять.
А у меня осталось двое суток в запасе, прежде чем яд метаморфа смешанный с токсичной спермой волколаков, начнет действовать.
Единственный шанс выжить, Лунный ритуал. Все трое волколаков, во время спаривания, должны оставить на мне по три метки.
Это единственный способ для всех нас. Ведь если я погибну, то всех троих волколаков ожидает та же участь. Они сгорят в течение суток, после моей смерти.
Лунный ритуал, единственный способ спастись, но даже он дает лишь мизерный шанс на выживание.
Еще ни один метаморф не смог оклематься после единения с оборотнями. В их истинной форме. Тем более, ни один их них не желает иметь со мной ничего общего.
Я лежала на оборотне, и пыталась решить, что же мне делать дальше?
То, что они завершат начатое, сомнений нет.
Вопрос в другом.
Как убедить их провести Лунный риутал, довести начатое до конца. Как убедить их, позволить мне поставить ответные брачные метки. Чтобы завершить спаривание.
Это единственный шанс выжить для всех нас.
Иначе…
Даже думать не хотела о послествиях.
Ни один оборотень не позволит метаморфу укусить себя. Даже если этот метаморф их истинная пара.
Или, эти оборотни не такие как все?