Руслан

— Господин Абрамов, — вырвал меня из мрачных воспоминаний подошедший мужик в медицинском голубом костюме. — Я Демидов Николай Петрович, врач-реаниматолог, я наблюдал вашу жену все это время. Можно с вами поговорить?

Я хмуро уставился на доктора. Еще один эскулап на его голову. Этому что нужно? Они его что за идиота держит? Думают, что можно легко нае@ть?

Потянулся ментально к его сознанию. И с удивлением обнаружил совершенно чистые помыслы. Искреннюю заботу о пациентах. Настораживало только излишне сильная привязанность к его жене.

Но никаких помыслов о легкой наживе. О том что можно получить от богатого спонсора. И сколько присвоить на собственные нужны. Пожалуй, вот он, идеальный кандидат на замену без временно скатившегося в безумие главного врача.

Он, Руслан Абрамов, не вчера на свет народился. И прекрасно знал всю схему. Догадывался как тут позаботились бы о Есении при бывшем руководстве.

При мысли о том, что она могла бы остаться здесь навсегда, внутренности скручивало в узел. А зверь вставал на дыбы. Шипел и скалился. Видел, как мой василиск воспротивился. Как он встал в стойку, раздул полупрозрачный с бриллиантовым рисунком капюшон, как оскалился возмущенно, как мелькал в открытом рту тонкий длинный раздвоенный язык. Как мощное блестящее черной с фиолетовыми разводами чешуей тело, складывается кольцами вокруг него. Уставился в умные глаза, по форме напоминающие белый алмаз со множеством граней. Сияя потусторонним сиреневым свечением, взгляд василиска манил к себе, завораживал. Мой взгляд. Мой зверь. Мы несколько мгновений смотрели друг на друга. Наконец, зверь удовлетворенно зашипел, осознав, что наши намерения в отношении Еси сходятся. Мы оба хотели забрать ее из хосписа. Увезти к нам в гнездо. Окружить заботой и любовью. Зверь, в отличии от меня, давно понял, что Еся невиновна. Только я не хотел прислушиваться к нему. За что и поплатился. Вернее, Еся поплатилась. И теперь нам всем придется расхлебывать последствия моего недоверия. Моего страха потерять себя, раствориться без остатка в любви, больше смахивающей на безумную одержимость.

«Наконец-то. Ты осссознал. Насссколько она для нассс дорога. — Едва слышный голос прошелестел в сознании. — Надеюсссь, ты большшше не сссовершшшишшшь ошшшибок».

«Можешь не сомневаться. — Так же мысленно ответил своему зверю. — Мы найдем всех виновных, и накажем».

Василиск согласно зашипел. Повел из стороны в сторону кончиком хвоста увенчанным странным костяным наростом, напоминающим древне-русскую булаву с шипами, размером с футбольный мяч. Она мелькала из стороны в сторону, издавая громкий треск. Погремушка василиска. Грозное и мощное оружие в бою, сейчас качалась туда сюда словно маятник. Давая понять, насколько раздражен и разозлен внутренний зверь.

Вот теперь мы пришли к взаимопониманию. Почувствовал, как нас притягивает друг к другу. Как пропасть, возникшая между нами, в последние месяцы исчезает. Как мы сливаемся воедино. Как и должно быть. Оборотень силен, когда един с собственным зверем. И телом, и душой, и помыслами, и сердцем. Слияние происходит трижды.

Первый раз, в тринадцать лет, с наступлением первой фазы экструса. Полового созревания. Второе слияние, ментальное — когда василиск встречает супругов, происходит слияние магии трех василисков в единое целое. Так василиски становятся ментальными супругами, без физического контакта. И третье — когда все три супруга встречают свою истинную пару. Одну на всех.

Понятия не имею, как получилось, что мы с Яром, в отличии от Лео, сразу же не признали в Есении нашу пару. Нашу шиари.

Истинная пара, родная душа… Не верил, что когда-нибудь мы ее встретим. А потому, встретив, не признал.

От одной мысли, что из-за моей недоверчивости мы могли ее потерять, кровь стынет в жилах.

Теперь жажда мести вспыхнула во мне с новой силой. Направленной уже не на нашу девочку, а на тех, кто посмел причинить ей вред. Кто разлучил нас. Едва не погубив при этом.

Нет. Судьба ее и так уже достаточно наказала.

А охватившая их с первой встречи одержимость никуда не делась. По крайней мере, его внутренний зверь продолжает яростно реветь «Моя. Моя. Моя.» Жажда присвоить, пометить, оттрахать до звезд в глазах, до помутнения рассудка никуда не делось. Наоборот, за это время оно усилилось в миллионы раз. А сейчас, когда она такая слабая и беспомощная, полностью окажется в их власти… И он сам, и внутренний зверь ликовали.

Наконец, они смогут воплотить в реальность все свои фантазии… А их накопилось ой как много. Да и мои ментальные супруги, уверен, маниакально жаждут столь желанное лакомство.

Руслан предвкушающе ухмыльнулся.

В этот раз, девочка, тебе от нас не сбежать, не скрыться. Ты отработаешь все. Каждое украденное мгновение. Каждую надежду. Каждую полыхающую пламенем мечту.

Признав сжигающую до тла похоть, я окончательно решил, что заберу ее домой. Оставлю с нами.

Надеясь возродить утраченную близость. Не только телесную, но и душевную. Надеясь, что мы снова станем настоящей семьей.

А заодно, усыпим бдительность врагов. Вновь завоюем доверие нашей девочки.

И заодно, разыграем спектакль на публику. Покажем всем насколько сильно ее любим. Ооо, наши враги окажутся довольны. Думаю, проявятся сразу, как только мы создадим видимость, что наигрались с ней. Сделаем вид, что расстались, выбросили ее. Правда, придется и от Еси скрывать все. Сыграть так реалистично, чтобы она поверила. От одной мысли, что придется снова причинять ей боль, внутренности скручивало в узел. Но другого выхода нет.

Но ради того, чтобы вычислить предателей. Придется использовать девушку втемную. Сделать так, чтобы она поверила… Чтобы решила будто мы ей мстим. Будто не поверили ей. Будто использовали ее. Наша малышка наивная, хоть и сильная духом.

От одной мысли, что придется специально причинить ей боль, придется убедить… на душе становилось погано и мерзко.

Но другого варианта нет.

Кроме как, использовать ее как приманку.

Воспользуемся потерей памяти…

Я снова, нахмурившись взглянул на эскулапа.

— Мы забираем ее домой. За то что приютили нашу девочку, ваше заведение получит щедрую материальную помощь. — Внимательно всмотрелся в лицо доктора. Ни единой гнилой эмоции. Ни одной мысли о том, как бы присвоить себе спонсорское бабло. Ну-ну. Еще не родился тот, кому удалось бы наебать Абрамова. Нужно будет попросить Ильсура приглядеться к этому реаниматологу. Негоже обкрадывать беспомощных людей.

Каким бы жестким, даже жестоким мерзавцем не слыл «Дракон» Абрамов, именно так его прозвали в жестоком и опасном мире бизнеса, но даже он помогал нуждающимся. Они все занимались благотворительностью, создав несколько фондов. Причем, все эти организации курировались ими лично. И тех, кто рискнул запустить шаловливые ручки в их финансы, больше никто и никода не видел. Такие исчезали навсегда.

Пошел дальше по коридору, к палате Есении, давая понять, что разговор окончен.

— Подготовьте мою жену к выписке. Мы больше не нуждаемся в ваших услугах.

Док опешил.

— Но господин Абрамов, ваша супруга только вчера очнулась от комы. Нуждается в медицинском уходе. Она до ужаса боится мужчин. Поймите…

— Нет, это вы вероятно ни черта не поняли, док. Я забираю свою жену. И мне срать на ваше мнение. Мы сами о ней позаботимся. Есения должна быть готова к выписке через полчаса. Время пошло.

Развернулся, и вошел в палату.

«Ну что ж моя дорогая женушка, — мысленно усмехнулся я. — Вот ты и оказалась в нашей власти! Уверен, ты обрадуешься подобной насмешке судьбы».

* * *

Есения

В ожидании лечащего врача, я беспокойно ерзала на кровати. Очень хотелось расспросить о моем состоянии.

Несколько раз пыталась заговорить. Произнести хоть несколько слов вслух. Но из моего измученного горла вырывались лишь невнятные хрипы.

Интересно, я от рождения немая и слепая?

Или это со мной случилось после перенесенной травмы? Той самой, о которой говорил врач.

Но что же такое могло произойти, что я потеряла память, ослепла, и онемела.

Попыталась вспомнить хоть что-то.

И ни черта.

Лишь кромешная мгла окутывала сознание. Мне удалось лишь разглядеть во тьме очертания черной двери. Она манила к себе. Соблазнительно шептала.

«Подойди. Ближе. Еще ближе. Ты же хочешь узнать, что произошло? За той дверью ответы на все твои вопросы. — Искушал мой внутренний голос. — Просто подойди, и открой». — Но стоило мне приблизиться, и схватиться за металлическую ручку двери, голова взорвалась от адской боли. Кожу опалило от раскаленного металла. И я, взвыв, отдернула руку. Прижала обожженную конечность к груди. Покачивая, пыталась унять дикую боль.

А голос в голове продолжал насмешливо:

«Ты пока не готова! Приходи, когда захочешь узнать правду!»

Затем, чьи-то горячие руки обхватили меня за плечи, и встряхнули.

Послышался его голос.

— Есения! Еся! Очнись, черт возьми! Давай, очнись, детка, тебе просто привиделся кошмар! — нашептывал теперь уже реальный голос. Нежный, обеспокоенный, заботливый. Голос моего мужчины. От которого почему-то каждый волосок на теле вставал дыбом. А горло перехватило от паники.

В сознании билось:

«Бежать! Опасность! Он предал!»

И я забилась в его объятиях с новой силой. Захрипела, задохнулась, пытаясь позвать на помощь.

Но мужчина лишь крепче сжал объятия, продолжая шептать бархатным голосом.

— Сладкая, ну что ты, успокойся. Малышка моя, это же я. Тише, тише, солнышко. — И странное дело, от его завораживающего баритона паника отступила. Тиски, сжавшие горло, ослабли. И я смогла вдохнуть столь желанный кислород. — Ну вот, моя девочка, успокойся, я не причиню тебе вреда. Тихо. Тихо. Вдох и выдох. Дыши малышка. Дыши. Вместе со мной. Отныне я твое дыхание. Я твоя жизнь. Я твое сердце. Дыши, любимая. — Мужчина приподнял ее, усадил к себе на колени. Продолжая шептать, успокаивать. Покачивать в объятиях. И я словно завороженная его голосом, подчинялась. Паника постепенно отступала. А я продолжала сидеть, и уткнувшись лицом в рубашку на его груди, вдыхала невообразимо вкусный аромат мяты, сандала и свежести. Успокаивающий запах моего мужчины. Буквально окутал меня с ног до головы. Расслабилась, прижалась еще сильнее к такому родному, и тем не менее, опасному мужчине.

Откуда такие мысли, не знала. Старалась не поддаваться соблазну, и все же прильнула к невероятно надежной мужской мускулистой груди, скрытой белоснежной хлопковой рубашкой.

Ощущая себя в безопасности. Осознавая, что вот она, моя спокойная гавань. Ничего не помня, опасаясь, все же решила довериться этому незнакомцу.

Тогда я понятия не имела во что выльется это мое желание.

Поверить. Оказаться в безопасности. Мной руководили лишь инстинкты. Выжить. Вспомнить… Любить и быть любимой, несмотря ни на что.

Кто бы и что со мной не сделал в покрытом мраком прошлом, им не удалось окончательно меня уничтожить. И сейчас, в объятиях этого незнакомца, я словно птица феникс, возрождалась из пепла.