— Если б я был один, я бы за неделю до этого Форт-Доджа добрался! — заявил Фокс.
— Успеем еще, — меланхолично отозвался Джейк. — Мы ж не в Пони-Релай, и сменных лошадей нам никто не оплатит.
Он царапал в блокноте описание дороги от переправы Кольбера до города Тишоминго, столицы земель чикасо.
Народу в столице жило негусто, но и самих чикасо было не так уж много, около пяти тысяч, да к ним больше тысячи негров, и весь этот народ жил в основном в сельской местности, а в городе стоял бревенчатый капитолий и вокруг него несколько домов. Деревня, словом. Постоялый двор, впрочем, нашелся, и Джейк с Фоксом решили дальше не ехать, а переночевать как белые люди в сравнительном комфорте.
На взгляд Фокса, сегодня можно было бы потратить на дорогу лишних два часа.
— Угу. И ночевать в чистом поле, да и жрать полусырое-полугорелое, — поддакнул Джейк. — Лучше завтра пораньше встанем.
Фокс сильно и не возражал.
Джейк разложил на столе карту, потыкал в нее пальцем, вспоминая, как сегодня ехали, потом спросил:
— Ты как думаешь, около того озера, где мы в болото заехали, лучше в обход?
— Лучше, — согласился Фокс. — Это щас уже малость подсохло, а пару месяцев назад непролазно было.
Дочка хозяина — молоденькая смешливая метиска, с почтением глянув на разложенные бумаги, поставила на край стола миски с ужином, потом принесла кружки с кофе. Судя по запаху и цвету напитка, в составе его не принимал участие не то что настоящий кофе, но и настоящий цикорий. Еда, впрочем, была аппетитная и сытная, а чего еще от еды надо? Джейк тут же сложил карты и бумаги в выделенный Норманом планшет и приступил к ужину.
Фокс был прав, проехать за сегодня можно было и больше, но Джейк не видел смысла особо торопиться. Если б до того Канзаса было сорок миль пути, Джейк отмахал бы их за день и даже не задумался, разве что лошадей бы пожалел. Но ехать предстояло намного дальше, а потому загонять себя и лошадей за первый день пути вряд ли было разумно.
к северу от ред-ривер
Гостиничный бизнес в Тишоминго явно не процветал: Джейк с Фоксом были единственными постояльцами сегодня. Когда ужин подходил к концу, хозяин — немолодой ирландец — подсел и завел степенный разговор о перспективах. Перспективы пока Джейк видел в самом мрачном свете: власти будут перезаключать договора с индейцами, и наверняка условия будут пересматриваться не в пользу индейцев. Ирландец был настроен оптимистичнее: война закончилась, закончится и беспредел, власти наведут порядок, за скот и лошадей снова будут платить, а не отбирать, всучивая безнадежные расписки. До войны в этих местах торговали скотом и лошадьми, а сейчас все хозяйства в округе были разорены так, что впору сами покупать. И дороги… раньше за проход по территории платили: пятьдесят центов, за повозку, которую тащат четыре или больше лошади, мула или вола, с возницей; двадцать пять центов, за повозку, которую тащат одна или две лошади; десять центов — за всадника на лошади и по центу за каждую голову крупного или мелкого скота, а также лошадей или мулов, если их гонят отдельным стадом (или табуном). О, чикасо понимали толк в транзите: они и до переселения, на старых землях неплохо зарабатывали вокруг так называемой Тропы Натчезов, и здесь, поразведав обстановку, тут же начали устраивать паромы на Красной реке и обустраивать места для проезжающих.
— До войны паром прибыль тысячу долларов в год давал, — вспоминал ирландец, — а ведь там не только Кольбер, там еще и миссис Лав Кофе около Престона. В арканзасские газеты объявления давали, что, мол, паромы женщин и детишек переселенцев перевозят бесплатно, кузня около парома, то да се… Один техасец, — МакБрайд, не слыхали? — пытался перед войной конкуренцию составить, но ему живо доказали, что по договору девятнадцатого года с Испанией паромы через Ред-ривер имеют право устраивать только чикасо!
Причем, как сказал ирландец, пользуешься ли ты лодками, или пересекаешь реку вброд — все равно плати.
До войны каждый свободный человек в возрасте от шестнадцати лет до пятидесяти у чикасо и чокто должен был отработать шесть дней в год на благоустройстве дорог, а если не мог, то платил пеню в полдоллара за день. Если у него было два негра — одного негра он был обязан привести с собой. Ну и лопату должен был иметь, или кирку, или какой-нибудь инструмент. От этой повинности освобождались только лицензированные учителя, проповедники, врачи и школьники, да еще фермеры…
Джейк помянул, что слышал от техасцев, которые возвращались из Форт-Смита домой, о планах сгонять бесхозных бычков в стада и вести их в Канзас.
Ирландец тоже о том слышал. Один его знакомый метис уже отправился в Техас как раз для этого. Гнать скот в Канзас он собирался по тропе Шауни, так что пройдет рядом с Тишоминго.
тропы, по которым перегоняли скот из техаса во времена дикого запада (в описываемое в романе время актуален был только восточный, зеленый вариант, так называемая тропа шауни)
— Но это уже когда будет, — задумчиво проговорил ирландец. — Пока стадо соберешь да переклеймишь, да пока оно из Техаса сюда дойдет — его ж медленно гнать будут, чтобы коровы по дороге вес нагуливали, а не тощали от бескормицы… Весной, наверное… — И добавил задумчиво: — Кольберы разбогатеют. Мой приятель, может, насчет переправы стада договорится, он свой человек, а вот чужаки… — Он посмотрел на усердно зевающего Фокса, которого разморил сытный ужин. — Да вы спать уже, наверное, хотите?
К следующей ночи Джейк с Фоксом отмотали еще около тридцати миль на север и собирались ночевать в крупном культурном и политическом центре земель чикасо, которое карты не знали как назвать: на одной значилось Кохрейн, на другой Понтоток, а на третьей, самой последней, значилось Стоунуолл — не иначе как в честь генерала Джексона Каменная Стена. Резиденция губернатора чикасо, институт Кольбера, магазин, почта, несколько домишек — ну то есть тоже деревня.
— Куда ни плюнь, везде эти Кольберы, — пробурчал Фокс. — Вчера мимо Форт-Уашито ехали — какой-то Кольбер уже форт себе под ферму присматривает, свиней выпасает, пока там вновь военные не разместились, здесь институт Кольбера…
— Да ну, институт, — отмахнулся Джейк. — Всего лишь школа-интернат для мальчиков.
— И губернатор здесь Винчестер Кольбер, — добавил Фокс.
винчестер кольбер
— А ты выучись — и тоже где-нибудь губернатором стань, другим не завидуй, — посоветовал Джейк.
— И выучусь, — упрямо сказал Фокс. — Разбогатею, куплю землю в Калифорнии, буду разводить там лошадей и стану там губернатором!
— Почему именно в Калифорнии? — удивился Джейк.
— А в Висконсине зима длинная, — объяснил Фокс. — Сена не напасешься.
— Да почему в Висконсине???
Фокс надменно глянул и не ответил.
Они выехали к реке и из-за рощи перед ними открылась дивная панорама долины реки Клир-Богги и деревни с непонятно каким названием.
окрестности стоунуола
Реку было трудно разглядеть за невысокими деревьями. К стволу одного из деревьев была прибита доска со стрелкой и надписью «Магазин Кохрэйна». Стрелка указывала прямиком на обгорелые останки дома, жизнерадостно заросшие кипреем и какими-то желтенькими цветочками.
— Дааа, — молвил Фокс. — Бааальшой город. Команчи здесь, что ли, в прошлом году побывали?
Они проехали мимо пожарища к броду через жалкую струйку мутной воды. Река Пото против этой Клир-Богги выглядела мощной и могучей, как Миссисипи.
Половина домов была уничтожена пожаром. Резиденция губернатора сгорела, и почта тоже, и институт Кольбера занялся было, но дождь потушил. Однако команчи здесь были ни при чем, хотя они в прошлом году поблизости появлялись. Здесь отметился полковник Уильям Филлипс, который должен был взять территорию под контроль войск Союза и принести подписанную президентом Линкольном прокламацию об амнистии для племен криков, семинолов и чикасо. Еще он хотел набрать рекрутов, но с этим как-то не сложилось. Не сложилось и с остальным.
полковник филлипс
Филлипсу потрепали нервы местные силы конфедератов, состоящие из индейцев, западных арканзасцев и техасцев. Упоминались знакомые имена: Танди Уокер, например, или майор Нэйл — почтовые смотрители с трассы Форт-Смит — Шерман.
майор джонатан найл
Губернатор Кольбер, которому переслали прокламации, их порвал и выбросил, а вождям семинолов и криков не переслал. Впрочем, вождь семинолов подполковник Джон Джампер как раз командовал батальоном семинолов и батальоном чикасо где-то поблизости, но Филлипс почему-то не стал ему ничего посылать, а обстрелял из пушек.
джон джампер
Увидев, что с индейскими вождями почему-то ничего не выходит, Филлипс собрался возвращаться в Форт-Гибсон и отдал приказ сжечь все хоть мало-мальски значимые здания в деревне. Проживающие здесь белые попробовали было защитить свое имущество. Роберта Кохрейна застрелили прямо перед его магазином.
Джейк с Фоксом узнали это, когда выясняли, где в деревне можно переночевать. На них смотрели неприветливо, но бумага, подписанная индейскими вождями, дело свое сделала: им разрешили переночевать в одной из оставшихся нетронутыми огнем комнат института и накормили по соседству, в доме одного из учителей.
В большой комнате института было грязно, зато в углу одна на другой стояли кровати прежних воспитанников. Джейк удивился, что за годы войны школьное имущество не растащили, но учитель ответил: губернатор велел сохранять. Вот и сохранили. Кто ж знал, что война так затянется?
Джейк с Фоксом сняли себе парочку кроватей, вместо матрацев постелили одеяла. Фокс ворчал, что с тем же успехом можно было устроиться на ночлег на природе. Даже не так душно было бы. Джейк в принципе согласился, но напомнил про бушвакеров и прочих лихих людей, которые в изобилии расплодились за годы войны. Вон, как раз сегодня за ужином говорили, что лайтхорсмены чокто недавно расстреляли малолетку, который убил проезжего старика за полтора доллара и сапоги. Так что лучше пользоваться всякой возможностью поспать ночь без опаски.
— Ой, без опаски… — пробормотал Фокс, укладываясь спать. — На траве мягче было бы…
— Дать тебе куртку подстелить? — спросил Джейк.
— Да ну, мягкости с твоей куртки…
Следующим утром они направились к реке Канадиан.
С севера на юг, от Канзаса до Техаса, Индейские территории делит на две неровные части так называемый Кросс-Тимбер — полоса густых зарослей, местами непролазная. К востоку от этой полосы почти до самой Миссиписи куски прерий перемежаются с лесами. К западу от Кросс-Тимбера лежат Великие Равнины. Путешественникам, которые попадают на Индейские территории весной, буйно цветущая долина реки Пото представляется самым прекрасным местом на земле. Однако если они отправятся на запад со скоростью фургона, который тянет упряжка волов (примерно пятнадцать миль в день, если не случится каких-нибудь неурядиц), в разгар лета они окажутся посреди выжженной солнцем равнины, которую некоторые впечатлительные люди склонны считать адом.
Естественно, что Индейские территории сначала заселялись с востока: от Форт-Смита и долины Пото, а по югам вдоль Ред-ривер до Престона. Войска, расквартированные в Форте Таусон, Форте Гибсон защищали поселенцев от набегов «диких» индейцев. Потом далеко на западе, в Калифорнии, случилась золотая лихорадка, и толпы народа ринулись через Индийские Территории к заветным богатствам. Для защиты путешественников пришлось выдвинуть форты дальше от Арканзаса: На реке Канадиан появился Кэмп-Арбакль, потом чуть южнее — Форт-Арбакль, а недалеко от Ред-Ривер, для защиты тех, кто двигался через Техас — Форт-Уашита. Кросс-Тимбер стал безопаснее, цивилизованные индейцы начали селиться шире.
В войну войска, верные Союзу, оставили форты и отошли в Канзас. Конфедераты форты заняли, но они большей частью оказались им не нужны, если не считать фортов недалеко от границы с Арканзасом. После войны занимать брошенные форты победители не торопились: войска нужны были на северном маршруте, в Канзасе: там сейчас шел основной поток переселенцев на запад. Ну и в побежденных южных штатах тоже нужны были гарнизоны. Восстанавливать порядок на Индийских территориях пока никто не спешил.
Автор пытается понять, а что, собственно, такое — «Дикий Запад»? Еще сравнительно недавно (по отношению к описываемому в романе времени) Западом в США считалось все, что находилось на окраинах первых английских колоний. Автору подвернулась книжка тех времен, посвященная западным рекам. В качестве крупнейшей западной реки называлась Огайо. Ну так и в 21 веке штат Огайо уже относится к Среднему Западу. Где в Штатах находится Ближний Запад — Автор не знает. Не иначе, к востоку от Аппалачей. Восток в Штатах — он только тонким слоем по побережью Атлантического океана, а дальше — сплошной запад, запад и запад… Если, конечно, не считать Юга.
Но это так, шуточки.
Можно, пожалуй, сказать, что в описываемое время Запад начинался за Миссисипи. Но не сразу. Ведь всякие там хлопковые и табачные плантации, где трудились подневольные негры, — они в наше понятие Дикого Запада как-то не вписываются. Нам нужны ковбои, ганфайтеры, нападения на дилижансы и прочие кинематографические штампы…. Поэтому приходится удалить из понятия Запад Луизиану, куда потихоньку ползут на своем земноводном пароходике Дэн с Норманом, и посмотреть, как у нас дела обстоят с ковбоями в Техасе.
А пока — никак.
Коровы есть, и ковбоев найти можно, но вот денег у ковбоев, чтобы пить по салунам виски и устраивать киношные драки и перестрелки — нет. Вообще мало у кого на побежденном Юге есть деньги, потому что банкноты Конфедерации обесценились, а северные деньги на Юг пока почти не поступали. Поэтому надо собирать стадо из своих, если есть, или бесхозных коров и гнать туда, где этих коров купят, поближе к Северу. В Канзас, через Индейскую территорию. Через переправы Кольбера и миссис Лав Кофе. А переправа одной коровы через Ред-ривер — десять центов. Паромщики-чикасо озолотятся.
Знаменитый Чисхолм, в честь которого назвали дорогу, по которой скот вели из Техаса в Канзас, был наполовину чероки и ковбоем, собственно, не был. Но он был торговцем, и был заинтересован в том, чтобы можно было нормально гонять фургоны с товарами на Канзас или в Техас. И стада пошли по его следу. Попозже, а не сейчас, когда Джейк и Фокс путешествуют вдоль Канадской реки в сторону северо-запада, временно оказавшись на тропе Форт-Смит — Альбукерке. Здесь тянутся фургоны переселенцев, и двум одиноким телеграфистам безопаснее держаться рядом с караванами, потому что хотя ковбоев и дилижансов на Индейской территории пока нет, дикие индейцы и бандиты встречаются.
И если вы теперь спросите, почему Джейк и Фокс в своем пути не встречают индейцев и бандитов для пущего экшена, а передвигаются, стараясь жаться к людям, Автор ответит: а потому что ему героев жалко и не для того он столько времени им посвятил, чтобы они сложили головы посреди прерии. Что с того, что Фокс, как и подобает хорошему мальчику из Кентукки, патронов зря не тратит? Что с того, что Джейк, как не подобает добропорядочному квакеру, постоянно готов схватиться за дробовик? На голой равнине у двух одиноких всадников шансов против банды никаких. Разве что удрать, если кони не подохнут.
На счастье наших путешественников, в северо-западном краю Индейских территорий в то время ловить было нечего, и бандам, будь то белые или индейцы, этот район был малоинтересен — разве что на бизонов поохотиться. А вообще… Индейские территории просто созданы были для того, чтобы банды чувствовали себя вольготно. Во-первых, каждый штат вокруг — отдельное государство со своей полицией, и полиция Канзаса никак не может действовать в Арканзасе или Техасе. То есть грабанул дилижанс, доскакал до границы штата — и все, ты «в домике», никто тебя не тронет, разве что ты уже успел испортить отношения и с полицией этого штата. А если ты успел попортить отношения с полицией разных штатов, то ты можешь укрыться на Индейских территориях, потому что полиции как таковой там нет, а есть только лайтхорсмены.
Lighthorse — так в начале девятнадцатого века чероки назвали свою племенную полицию. Первоначально лайтхорсмены занимались кражами лошадей и скота. Позже им стали поручать расследование грабежей, убийств, изнасилований. Лайтхорсмены были и судьями, и присяжными заседателями, и палачами. Основное наказание за правонарушение — порка. Так, например, у чероки за изнасилование виновный получал пятьдесят плетей и лишался уха, за второй случай — сто плетей и лишался второго уха, а на третий раз его расстреливали. Повешение или тюремное заключение индейское правосудие не практиковало.
Чуть позже лайтхорс завели у себя и чокто, а после войны — и другие племена с Индейских территорий.
По молодости лет в лайтхорсменах отметились и Стэнд Уэйти, и Питер Питчлинн.
В начале шестидесятых годов капитан лайтхорс получал шестьдесят долларов, лейтенант — пятьдесят, рядовой — сорок. В год. При этом юрисдикция лайтхорс распространялась только на граждан племени (в том числе и белых). Преступников-неграждан надлежало отдавать маршалам из Форт-Смита, причем эти же самые маршалы имели право арестовать лайтхорсмена, если он превысил полномочия. По идее, форт-смитские маршалы должны были надзирать за правопорядком на Индейской территории, но после войны это не скоро наладилось, хотя в Форт-Смите и вешали преступников усердно, и тюрьма там пустой не простаивала. На тот уровень бандитизма, что царил добрую четверть века после окончания войны, полицейских сил просто не хватало. Поэтому отдельные города или округа на особо злостных преступников выпускали листовки — те самые, что то и дело мелькают в вестернах со словом WANTED. Суммы на этих листовках стояли обычно куда более скромные, чем показывают в современных вестернах — 50, 100 долларов, — но при тогдашних зарплатах это был достаточно сильный довод, чтобы за дело взялись «охотники за головами».
Самым опасным городом Дикого Запада считали Маскоги на землях криков. Но Джейк с Фоксом, к счастью, идут далеко в стороне оттуда.