С 18 июня по 2 июля 1979 г. в Пекине состоялась 2-я сессия ВСНП 5-го созыва. Сессия привела к дальнейшему продвижению страны по пути, предлагавшемуся возвращенцами. Было объявлено о том, что 1979–1981 гг. будут временем урегулирования положения в экономике страны. Большой статистический материал, обнародованный в ходе сессии, был предназначен для того, чтобы показать, до какого плачевного состояния довели страну Мао Цзэдун и его приближенные во времена своего правления и как быстро, всего за два с половиной года после смерти Мао Цзэдуна, возвращенцам удалось остановить развал экономики, предпринять ряд разумных мер по ее развитию.

С основным докладом на сессии выступил Хуа Гофэн, который был вынужден фактически еще глубже критиковать самого себя, так как пересматривались те установки относительно развития экономики, которые он сам предлагал в своих прежних докладах как на 1-й сессии ВСНП 5-го созыва, так и на различных совещаниях после смерти Мао Цзэдуна.

В докладе Хуа Гофэна почти не было упоминаний о «культурной революции» и о политике, проводившейся Мао Цзэдуном. В частности, Хуа Гофэн не говорил об опыте сельскохозяйственной производственной бригады Дачжай и предприятий нефтяной промышленности в Дацине.

Хуа Гофэн остановился в своем докладе на проблеме классовой борьбы. Он отметил, что она «еще не завершена». В то же время он заявил, что классовая борьба отныне уже не является «главным противоречием китайского общества и что впредь уже не нужно и не должно разворачивать в Китае широкую массовую классовую борьбу».

Хуа Гофэн не упомянул имени Лю Шаоци в докладе, не подверг его критике. В то же время главную вину за разрушение экономики страны он возлагал на Линь Бяо и «четверку». В докладе Хуа Гофэна на 2-й сессии ВСНП 5-го созыва вновь был сделан акцент на опасности дурного влияния Линь Бяо и «четверки».

В тоже время Хуа Гофэн заявил, что эти «контрреволюционные политические силы», которые «в течение своего десятилетнего неистовства принесли китайскому народу тяжелые бедствия», «в основном разгромлены».

Хуа Гофэн также заявил, что в стране уже проведено «упорядочение партийных, правительственных и военных организаций» и что после этого упорядочения «власть уже в основном находится в руках тех кадровых работников, которые пользуются доверием народа, а контрреволюционная линия Линь Бяо и «четверки» была подвергнута всесторонней и относительно глубокой критике».

Хуа Гофэн явно старался вести дело к тому, чтобы считать борьбу против Линь Бяо, «четверки» и последствий их деятельности «в основном» завершенной.

Хуа Гофэн отметил, что произведен широкий пересмотр огромного числа дел, «сфабрикованных Линь Бяо и «четверкой» на основании надуманных, ложных и ошибочных обвинений»; что в основном разрешен ряд «принципиально важных политических вопросов о правде и неправде» периода «культурной революции»; что правительство приняло меры и по порядку проводит в жизнь «серьезно попиравшуюся Линь Бяо и «четверкой» политику в отношении кадров, интеллигенции, национальную политику, политику в отношении религии, хуацяо, бывших промышленников и торговцев, бывших гоминьдановских служащих, перешедших «на нашу сторону»; что работа по снятию ярлыков с правых элементов «уже полностью закончена», случаи ошибочного причисления к правым уже в целом выправлены; что ведется «работа по пересмотру классовой принадлежности помещичье-кулацких элементов, длительное время занимающихся трудом и соблюдающих законы».

В сфере внешней политики 2-я сессия ВСНП не свидетельствовала о переменах в курсе, который проводился на протяжении последних лет руководством КПК. Хуа Гофэн в своем докладе на сессии отмечал: «Когда движение за критику Линь Бяо и «четверки» углубилось, внешнеполитический курс, сформулированный товарищами Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем, стал претворяться в жизнь еще лучше, чем прежде. Со времени 1-й сессии ВСНП 5-го созыва Китай открыл новые перспективы в своих международных отношениях и достиг замечательных успехов в этой области, высоко неся знамя борьбы против гегемонизма, в защиту мира во всем мире».

Хуа Гофэн исключил из доклада осуждение американского империализма. Одновременно он подчеркивал, что «социал-империализм является главным источником напряженности в нынешней международной обстановке». Он заявлял, что руководители КПК и КНР будут «придерживаться теории товарища Мао Цзэдуна о трех мирах», будут «объединяться со всеми силами в мире, которые можно объединить на совместные усилия в борьбе против гегемонистской политики агрессии и войны».

Хуа Гофэн, наконец, накануне готовившихся переговоров между СССР и КНР по вопросу об основных принципах отношений между двумя странами, заявил: «Ни для кого не секрет, кто виновен в ухудшении китайско-советских отношений и откуда исходит угроза в районе границ Китая… Перспективы китайско-советских переговоров зависят от того, произойдут ли существенные изменения в позиции советского правительства».[828] Таким образом, Хуа Гофэн выдвигал новые препятствия на пути к решению вопросов, существовавших в наших двусторонних отношениях.

Имелись основания полагать, что по вопросу об оценке советско-китайских отношений, даже об оценке положения в СССР продолжались споры между руководителями в Пекине. Подтверждением этого может, в частности, служить тот факт, что в газетах именно во время 2-й сессии ВСНП 5-го созыва было напечатано: «Что касается опыта социалистического строительства, то здесь уже имеется международный опыт, которому мы должны уделять внимание и как следует изучать. Однако условия в других странах во многом отличны от условий в нашей стране, поэтому мы должны, опираясь на собственную практику, определить закономерности социалистического строительства в нашей стране».

Далее говорилось: «Социалистические революции в различных странах не могут не идти по общему пути, поскольку он содержит в себе закономерности, которые базируются на общих условиях. Если отрицать эти общие условия, оторваться от этого общего пути, то можно совершить ревизионистские ошибки… Однако нельзя игнорировать специфические условия данной страны, нельзя механически переносить опыт других стран в условия собственной страны… Социалистические страны в своем экономическом строительстве должны оказывать друг другу помощь, однако упор должен делаться на собственные силы народа страны. Лишь при наличии этой основы внешняя помощь может сыграть эффективную роль».

Все это было сказано в статье члена комиссии по проверке дисциплины ЦК КПК Ван Жошуя. Статья была написана в 1961 г. Опубликована в шестом номере журнала «Чжэсюе яньцзю» за 1979 г. В редакционном примечании в статье говорилось, что она «еще не могла быть опубликована» в то время, когда она была написана.[829] По сути дела, опубликование статьи Ван Жошуя реабилитировало взгляды Лю Шаоци на вопросы внешней политики в первой половине 1960-х гг.

Представляется, что существовали, по крайней мере, два подхода к отношениям с нашей страной. С одной стороны, Дэн Сяопин, Хуа Гофэн и прочие, будучи последователями Мао Цзэдуна в его внешнеполитическом мировоззрении, стремились в то время прежде всего добиться не только установления дипломатических отношений с США, но и закрепить эти отношения. Им представлялось, что этому будут способствовать, во-первых, решительное осуждение нашей страны, во-вторых, военные действия армии КНР на территории Вьетнама, в-третьих, прекращение прямого осуждения американского империализма. Именно в этой связи Дэн Сяопин и выдвинул тогда призыв создавать единый всемирный фронт борьбы против нашей страны, фронт с участием КНР, США, Японии, государств Западной Европы. Дэн Сяопин в 1979 г. призывал США, Японию, Западную Европу совместно бороться против, с его точки зрения, главного врага, то есть против нашей страны.

С другой стороны, приверженцам внешней политики Мао Цзэдуна, Дэн Сяопину и иже с ним, приходилось считаться с тенденцией, которая, по сути дела, отрицала отношение Мао Цзэдуна к нашей стране, продолжала курс Лю Шаоци и Пэн Дэхуая на нормальные отношения между нами и решение всех спорных вопросов, включая и вопросы о границе и территориях. Приверженцы этих взглядов, прежде всего Ху Яобан, Чжао Цзыян да и Чэнь Юнь, предпочитали нормализовать отношения с нашей страной, прекратить называть ее несоциалистической и ревизионистской. Они полагали, что КНР заинтересована в нормальных отношениях и с нашей страной, и с США.

Их предложения были настойчивыми. Курс Мао Цзэдуна в отношении нашей страны, во всяком случае в том, что представляло собой пограничную войну против нас, начало по пекинской инициативе военных действий против нас, оказался в значительной степени дискредитированным после событий 1969 г. на острове Даманском и в районе Жаланашколя. Большинство людей в КНР, хотя и могли с сочувствием относиться к бумажной войне, но не хотели по-настоящему воевать против нас. С этим приходилось считаться и Дэн Сяопину.

В то же время компромисс между двумя позициями на практике в 1979 г. вылился в установление дипломатических отношений КНР с США и проведение переговоров правительственных делегаций СССР и КНР. При этом Дэн Сяопин предпочитал подвесить и не решать вопросы о границе, а также о якобы существовавшей угрозе с нашей стороны Китаю. При этой предпосылке Дэн Сяопин был согласен вступить в переговоры, принимая во внимание и то, что после установления дипломатических отношений КНР с США, восстановление нормальных отношений с нашей страной мопю послужить дополнительным рычагом, способствующим укреплению позиций КНР в ее отношениях с США.

Возвращаясь к докладу Хуа Гофэна, можно отметить, что, характеризуя международную обстановку в целом, он подчеркивал, что «схватка между гегемонистами становится все острее. А поэтому мы непременно должны повышать бдительность, активно вести строительство в нашей стране и в армии. Мы должны развернуть армейское строительство, чтобы быть готовыми к защите нашей социалистической родины, к защите четырех модернизаций».[830]

Е Цзяньин, выступая на сессии ВСНП, говорил, что в НОАК, как и в экономике, предстоит осуществить трехлетнее «урегулирование». Он заявил, что проведение мероприятий по урегулированию, преобразованию, упорядочению и повышению боеготовности должно привести к «устранению яда и воздействия Линь Бяо и «четверки», благодаря чему можно будет добиться «повышения боеготовности армии до уровня современных требований».[831] Представляется, что Хуа Гофэн и другие принимали линию возвращенцев с оговорками, старались ограничить рамки борьбы против «культурной революции» и ее курса, против Мао Цзэдуна и его сторонников. Они неизменно проводили мысль о том, что можно на некоторое время дать власть возвращенцам для того, чтобы те осуществили урегулирование в экономике, в армии, возможно и в некоторых других сферах жизни страны. В то же время они стремились включать в установки руководства позицию выдвиженцев «культурной революции». Они всегда подчеркивали, что цели развития КНР должны оставаться неизменными, что власть возвращенцам дается лишь для того, чтобы использовать их методы наращивания экономической и военной мощи государства.

Одним из важных рычагов сохранения выдвиженцами «культурной революции» своих руководящих постов было подчеркивание ими правильности внешнеполитического курса Мао Цзэдуна и необходимости преемственности этого курса.

Впервые после 1966 г. Пэн Чжэнь играл активную роль в обсуждении политики страны в ходе 2-й сессии ВСНП 5-го созыва. Он внес на обсуждение проекты уголовного и уголовно-процессуального кодексов. Он выступал глашатаем создания свода законов и соблюдения законности в КНР.

В то же время он шел дальше и открыто выступил с требованиями наказания лиц, ответственных за преступления, за репрессии. В этой связи Пэн Чжэнь говорил: «Любого, кто нарушил законы и совершил преступления, независимо от стажа его работы, служебного положения и прошлых заслуг, надо карать в соответствии с законом; ему нельзя попустительствовать или покровительствовать».[832]

Пэн Чжэнь призывал к наказанию лиц, которые занимаются фальшивыми обвинениями. Проект уголовного кодекса, предложенный комиссией, возглавлявшейся Пэн Чжэнем, предусматривал, в частности, тюремное наказание на срок до трех лет за оскорбление или подтасовку фактов в дацзыбао, сяоцзыбао в отношении критикуемых лиц.[833] Это был один из методов, которыми возвращенцы стремились ограничить возможности выдвиженцев в организации «выступлений масс» с дацзыбао против курса возвращенцев.

Дэн Сяопин не выступал на сессии ВСНП, зато он произнес речь как раз накануне нее 15 июня 1979 г. на заседании 2-й сессии всекитайского комитета НПКСК. В этой речи Дэн Сяопин фактически солидаризировался с давним мнением Лю Шаоци и других руководителей партии, отстраненных от власти Мао Цзэдуном, о том, что китайское общество стало обществом «социалистических тружеников». Дэн Сяопин сказал, что «единый фронт в Китае уже превратился в широкий союз социалистических тружеников и выступающих за социализм патриотов, руководимый рабочим классом и основанный на союзе рабочих и крестьян». В области внутренней политики Дэн Сяопин выпячивал установку о социалистическом характере китайского общества, а следовательно, выступал против теории Мао Цзэдуна о «продолжении революции при диктатуре пролетариата».

В области внешней политики Дэн Сяопин продолжал поддерживать идею о «развитии международного единого фронта борьбы против гегемонизма». В то же время он ничего не говорил об установке Мао Цзэдуна: «Готовиться к войне». Дэн Сяопин не выступил с открытыми антисоветскими заявлениями во время 2-й сессии ВСНП 5-го созыва.

Очевидно отражая общее недовольство в стране, особенно среди возвращенцев, всем, что так или иначе было связано с «культурной революцией», 2-я сессия ВСНП приняла решение, в соответствии с которым ревкомы преобразовывались в местные народные правительства. Иначе говоря, восстанавливалась система административных органов, которая существовала до «культурной революции».

Сессия ВСНП означала также продвижение на руководящие посты ряда возвращенцев. В частности, Пэн Чжэнь занял пост заместителя председателя постоянного комитета ВСНП. Чэнь Юнь, Бо Ибо, Яо Илинь были назначены заместителями премьера Госсовета КНР. Таким образом, позиции возвращенцев непосредственно в правительстве страны усилились. Лю Ланьтао, Лу Динъи, Ли Вэйхань были дополнительно избраны заместителями председателя всекитайского комитета НПКСК 5-го созыва. Лю Ланьтао был избран также по совместительству начальником секретариата всекитайского комитета НПКСК.

В целом на государственные посты назначались исключительно возвращенцы; на них не продвигались выдвиженцы «культурной революции» или новые люди.[834]

2-я сессия ВСНП 5-го созыва явилась очередным шагом возвращенцев по пути пересмотра ряда сторон политики, проводившейся как в ходе самой «культурной революции», так и после смерти Мао Цзэдуна его последователями. В то же время коренные вопросы, то есть вопросы об оценке деятельности Мао Цзэдуна, деятельности Лю Шаоци, теории и практики «культурной революции», оставались нерешенными и после 2-й сессии ВСНП 5-го созыва.

Противоречия внутри партии, среди руководителей по этим коренным вопросам нарастали, что находило отражение даже на страницах печати.

Положение осложнялось тем, что у возвращенцев имелись колебания. Возможно, были трения между различными их группировками. Первый секретарь парткома Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) Ван Фэн, например, говорил о недопустимости такого поведения, когда «цепляются за старые счеты, выясняют, кто был прав, а кто виноват»; нужно, чтобы «все, независимо от принадлежности к той или иной группировке, вынесли урок из своего личного опыта и встали на партийные позиции». Ван Фэн подчеркивал, что проблема «обеспечения сплоченности» в Синьцзяне имеет «особое значение» в силу того, что СУАР находится на северо-западной границе страны и является районом проживания многих национальностей.[835] Ван Фэн, таким образом, прямо признавал наличие группировок в партии. Сложность борьбы побуждала его фактически смыкаться с выдвиженцами «культурной революции» в призывах к «сплоченности», к сохранению статус-кво.

Первый секретарь Нинся-Хойского автономного района (НХАР) Лю Сюечжи, назначенный на этот пост в феврале 1979 г., критиковал тех, кто считал, что «ситуация после 3-го пленума хуже, чем в предшествовавшие ему два года».[836] Выступление Лю Сюечжи также свидетельствовало о том, что в национальных районах, в частности в НХАР, у выдвиженцев «культурной революции» еще сохранялись сильные позиции; им даже удавалось противопоставлять политику до и после 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва.

В этой связи появились утверждения о том, что 3-й пленум ЦК КПК 11-го созыва «стал по своей направленности ревизионистским».[837]

Возвращенцы остро реагировали на такие обвинения. При этом они все ближе подходили к вопросу о том, что корень всех страданий населения был в личности Мао Цзэдуна, в его политике. Именно в этом свете целесообразно рассматривать появление в ходе 2-й сессии ВСНП 5-го созыва статьи, в которой говорилось, что люди вполне обоснованно задаются вопросом о том, каким же образом Цзян Цин и трое других «карьеристов» смогли достичь вершин власти; в статье подчеркивалось, что это произошло «в ту эпоху, когда власть не контролировалась ни массами, ни партией» и когда не существовала демократия.[838]

Возвращенцы решительно утверждали тезис о своем положительном влиянии на процесс развития экономики и оздоровления политической обстановки в партии и в стране. Они утверждали, что за год с небольшим после проведения в 1978 г. 1-й сессии ВСНП 5-го созыва в политической жизни страны произошли «самые глубокие со времени 1957 г., года борьбы против правых элементов, перемены». За этот год Китай «продвинулся вперед так далеко», как не могли предвидеть год назад «некоторые китайские и зарубежные обозреватели».[839]

В общем, за прошедший год удалось добиться наиболее благоприятных за последние 30 лет условий для осуществления программы «четырех модернизаций».[840] Утверждалось, что «3-й пленум ЦК КПК 11-го созыва разрешил вопрос о развитии сельского хозяйства, положив начало еще одному — после земельной реформы — золотому веку для крестьян всей страны».[841]

По сути, в 1979 г. параллельно развивались два процесса.

Во-первых, и это было самым главным, начинался действительно «золотой век» для крестьян всей страны, то есть крестьяне, стихийно протестуя против системы, введенной Мао Цзэдуном, разобрали землю для хозяйствования на семейные участки, а такие политики, как Чжао Цзыян и Вань Ли, сумели заставить руководство партии согласиться с этими изменениями; таким образом, внутри страны имело место движение вперед.

Во-вторых, в сфере внешней политики, на чем тогда сосредоточил свои усилия Дэн Сяопин, речь шла о продолжении использования такого средства, как война, и были осуществлены военные действия такой большой страны, как КНР, против такой небольшой страны, как Вьетнам; одновременно Дэн Сяопин призвал США в едином фронте с КНР бороться против нашей страны.

Дэн Сяопин, с одной стороны, не имел отношения к коренным изменениям в жизни крестьян и, с другой стороны, пытался продолжать курс Мао Цзэдуна во внешней политике.

Создавался разрыв между осуществлением реальных интересов китайского крестьянства, подавляющего большинства населения Китая, и внешней политикой Мао Цзэдуна, Чжоу Эньлая, Дэн Сяопина. Реформы в деревне требовали отказа от курса на подготовку к войне, и прежде всего к войне против нашей страны, и от курса на организацию всемирного фронта борьбы против нашей страны.

«Культурная революция» применительно к китайской деревне завершилась крахом «идей Мао Цзэдуна» и его политики; после смерти Мао Цзэдуна именно китайские крестьяне первыми отбросили наследие Мао Цзэдуна. Защитниками интересов крестьян выступили в первую очередь Чжао Цзыян и Вань Ли.

«Культурная революция» применительно к внешней политике продолжалась, прежде всего, усилиями Дэн Сяопина. Возникало противоречие между внутренней и внешней политикой.

В целом возвращенцы в разной степени, но со всей решительностью осуждали, по существу, главные направления политики, осуществлявшейся Мао Цзэдуном и его приверженцами после VIII съезда КПК, прежде всего, в области внутренней политики.

Газеты писали, что в годы «культурной революции» Линь Бяо и «четверка» проводили псевдосоциалистический курс в теории и на практике… Из-за различных субъективных и объективных причин на протяжении двадцати с лишним лет перенос центра тяжести так и не был осуществлен… В конце 1950-х гг. чрезмерное внимание было уделено классовой борьбе, потом начались непрерывные политические кампании, в результате чего главные задачи — экономическое строительство и развитие общественных производительных сил — были оттеснены на второстепенное место. В период с 1950 по 1960 г. наша идеологическая линия в определенной степени находилась в отрыве от социалистической основы; упор делался лишь на субъективные причины, в то время как на объективные возможности внимания не обращали».[842]

В этой обстановке становилось понятным, почему в редакционной статье «Жэньминь жибао» в связи с 58-й годовщиной основания КПК говорилось о необходимости изучения членами партии работ Маркса и Ленина, коммюнике 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва, доклада Хуа Гофэна о работе правительства на 2-й сессии ВСНП 4-го созыва, и в то же время в этом перечне не упоминались работы Мао Цзэдуна.[843]

В газетах было напечатано выступление первого секретаря ляонинского провинциального комитета КПК Жэнь Чжунъи, где была приведена цитата из доклада председателя верховного суда КНР Цзян Хуа на второй сессии ВСНП пятого созыва. Цзян Хуа говорил о том, что в период «культурной революции» примерно 40% судебных дел «контрреволюционеров» были необоснованными, а в некоторых районах эта цифра доходила до 60–70%.

Жэнь Чжунъи напомнил о необходимости принять меры, дабы в будущем люди, подобные Линь Бяо и «четверке», не могли узурпировать власть в партии и государстве. Как только такие люди выходят на арену, заявил Жэнь Чжунъи, устав партии, конституция государства становятся ненужными бумажками. «Конечно, принятие строго научно обоснованных законов является важным. Однако еще более важным является принятие практических мер, направленных на то, чтобы руководящая власть в партии и в государстве находилась в руках подлинных марксистов, в руках верных народу руководителей», — заявил Жэнь Чжунъи.[844]

Таким образом, возвращенцы прозрачно намекали на то, что одними хорошими законами и постановлениями не удастся решить коренные проблемы улучшения внутрипартийной, внутриполитической и экономической ситуации в стране. Ключ к решению вопроса, как подчеркивал, в частности, и Жэнь Чжунъи, был в том, чтобы поставить у руководства «верных народу руководителей», снять тех, кто был запятнан участием в «культурной революции», сотрудничеством с Мао Цзэдуном. Не случайно на сессии ВСНП депутаты говорили о наличии двух явлений, которые, словно веревки, опутывают людей по рукам и по ногам: первое — все еще сохраняющееся существование «запретных областей», «запретных зон», созданных «ультралевой» линией Линь Бяо и «четверки»; второе — пороки в системе, порядке и структуре государственного управления. Это — вопросы, требующие срочного решения.[845] Становилось все яснее, что приближался момент открытого столкновения противоположных мнений по «запретным областям», то есть по оценке Мао Цзэдуна, Лю Шаоци, «культурной революции».

Для периода с момента смерти Мао Цзэдуна и вплоть до середины 1979 г., до 2-й сессии ВСНП 5-го созыва, было характерно параллельное и одновременное развитие ряда тенденций в политической жизни страны и партии.

Во-первых, критика сторонников Мао Цзэдуна (Линь Бяо, Чэнь Бода, Кан Шэна, «четверки», а также ряда лиц, продолжавших находиться у власти в руководящих партийных и государственных органах) дошел до такой стадии, что дальнейшим шагом в его развитии могло явиться открытое осуждение серьезных ошибок в деятельности и теоретических установках Мао Цзэдуна, партийно-политическое и судебное преследование его сторонников, виновных в репрессиях, которым подвергались партийные и государственные руководители, партийные и административные работники в годы правления Мао Цзэдуна, особенно в период «культурной революции».

Во-вторых, реабилитация работников партийного и государственного аппарата, деятелей науки и культуры и т. д., пострадавших в годы правления Мао Цзэдуна, особенно во время «культурной революции», вплотную подвела к восстановлению доброго имен Лю Шаоци и всех тех, кто пострадал от рук Мао Цзэдуна и его сторонников.

В-третьих, обострялось столкновение установок выдвиженцев «культурной революции» и самого Мао Цзэдуна и возвращенцев по вопросу о путях развития Китая, о методах и способах решения экономических и политических проблем. Дело шло к формированию платформы, которая в значительной степени базировалась на взглядах деятелей, проводивших политику урегулирования в начале 1960-х гг. Борьба по идейно-политическим вопросам логически вела к острым и открытым столкновениям между выдвиженцами «культурной революции» и возвращенцами.

В-четвертых, общая возраставшая опасность консолидировала силы выдвиженцев «культурной революции», выступавших под флагом защиты Мао Цзэдуна.

В-пятых, на основе отрицательного отношения как к личности Мао Цзэдуна, так и к политике, которую он проводил в ряде областей, происходило сплочение различных группировок среди возвращенцев.

В-шестых, вместе с тем обострялась борьба между различными группировками возвращенцев.

В целом в течение почти трех лет после смерти Мао Цзэдуна преобладала междоусобная политическая борьба за власть. Формирование идейно-политической платформы к 1979 г. только начиналось. К решению экономических вопросов только приступали, заняться этим; всерьез не удавалось. Сохранялась враждебная нашей стране внешняя политика, хотя и ее затрагивали острые споры между руководителями, часть из которых выражала сомнение в правильности установки Мао Цзэдуна на «подготовку к войне».