Большое внимание уделялось вопросам, связанным с управлением сельским хозяйством. Очевидно, положение крестьянства, деревни, состояние сельского хозяйства было настолько тревожным, что уйти от обсуждения целого ряда практических вопросов было невозможно. К этому следует добавить то обстоятельство, что в деревне некоторые лозунги и установки, выдвигавшиеся при Мао Цзэдуне, находили поддержку среди части сельского населения. У возвращенцев возникла необходимость критиковать прежнюю политику, прежних руководителей, осуждая, прежде всего, методы, которыми они пользовались, находясь у власти.
Например, в центральной печати появились утверждения, что «в последние годы существовала система, при которой в деревне отбирали столько продуктов сельского хозяйства, сколько крестьянам удавалось их произвести».[664]
Признавалось, что падение сельскохозяйственного производства происходило в КНР дважды: в 1958 г., когда «распространились поветрие коммунизации и уравниловка», и во второй раз, когда «в последние годы под воздействием Линь Бяо и «четверки» в деревне «рубили хвост капитализму», пропагандировался «переход к коммунизму в условиях бедности». При этом подчеркивалось, что Линь Бяо и «четверка» «на самом деле критиковали социализм, называя его капитализмом». В этой связи делались такие выводы: «Отныне не следует в широких масштабах критиковать так называемые капитализм и ревизионизм».[665] В провинциальной печати, в частности в газете «Юньнань жибао», критике подвергли лозунг, который приписывали «четверке»: «В бедности радость, в бедности почет». Эта критика сопровождалась призывами «окончательно отмежеваться от антимарксистского псевдосоциализма, приравнивающего понятие “благосостояние” к понятию “капитализм”».[666]
На местах предпринимались попытки на практике пересмотреть политику в деревне. Например, партком провинции Шэньси, где положение в сельском хозяйстве было очень трудным, принял в начале 1979 г. решение, которым крестьянам давалось право самим решать, оставлять ли в качестве основной хозрасчетной единицы большую производственную бригаду или считать ею малую производственную бригаду.[667]
В некоторых районах провинций Сычуань и Гуйчжоу началась выборочная реабилитация крестьян, которые пострадали во время «культурной революции». Речь шла, в частности, о восстановлении доброго имени и о возвращении конфискованного имущества тем зажиточным крестьянам, которые в период «культурной революции» были названы «капиталистическими выкормышами» и «новорожденными богатеями».[668]
Необходимость особого внимания к проблемам деревни вызывалась тем, что эти проблемы были связаны и с процессом пересмотра дел, накопившихся за время правления Мао Цзэдуна, особенно за годы «культурной революции». Признавалось, что в руководящих звеньях парткомов уездов и других административных единиц «существуют нестабильность и отсутствие сплоченности». Одной из причин такого положения называлось «наличие определенного слоя лиц, которые до сих пор не признают ошибки и не желают исправлять их; порой серьезные ошибки, совершенные под идейным воздействием Линь Бяо и «четверки».[669]
Частыми стали выступления против «уравниловки в системе распределения в сельском хозяйстве».[670]
Широкая кампания критики политики, по сути дела, Мао Цзэдуна в области сельского хозяйства и пропаганды новых подходов к этой политике была развернута в КНР после 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва, по следам решений по вопросу о сельском хозяйстве, принятых на этом пленуме. Эти решения виделись как призванные «улучшить условия жизни крестьян». Они характеризовались как «справедливая политика» в отношении крестьян. В этой связи предлагалось «положить конец всем преследованиям в отношении социалистических методов сельскохозяйственного производства и работников сельского хозяйства, ибо эти преследования ставят под угрозу быстрое развитие сельскохозяйственного производства». Центральная печать заявляла, что «необходимо оградить интересы 700 миллионов китайских крестьян и обеспечить им демократические права… Мы должны решительно наказать горстку классовых врагов, совершающих акты угнетения (в отношении крестьян). Мы должны исправить ошибки прошлого и отказаться от неправильных суждений. Широкие массы должны пользоваться демократическими правами».[671]
Судя по сообщениям печати, на 3-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва вопросы, касавшиеся сельского хозяйства, ставились очень остро; прямо говорилось о том, что при Мао Цзэдуне сельское хозяйство зашло в тупик и прежними методами исправить положение невозможно. В то же время конкретной и четкой программы действий разработано не было. Поэтому на местах выборочно предпринимались различные действия, разнохарактерные акции. Однако в то же время ощущалось, что, во всяком случае в первой половине 1979 г., призывы критиковать старое и развивать нечто новое большей частью оставались призывами; они были частью внутрипартийной борьбы, борьбы внутри верхушки политического режима, борьбы за власть между группировками, но они не стали четкой, научно обоснованной и практической политикой партии и государства в деревне.
Конечно, появлялись заявления общетеоретического характера. Например, о том, что отныне «крупномасштабная классовая борьба в основном завершена».
Это был полушаг, ибо тут присутствовало и намерение если не отказаться от классовой борьбы, то ее существенно ограничить, и оговорки, позволявшие, в случае необходимости, снова разворачивать кампании классовой борьбы. Это было также характерно и для положения в стране, которое, если исходить из интересов нации, требовало отказа от классовой борьбы, и для положения в руководстве, в партийной номенклатуре, которая в весьма значительной своей части никак не могла сразу отказаться от основ своей деятельности на протяжении десятилетий и вообще от основ своей власти в стране.
В этой связи призывали не допускать повторения «левых» уклонов, уважать коллективную собственность в сельском хозяйстве, не допускать «перехода в условиях бедности» от одной формы собственности к другой, преодолевать уравниловку и не допускать критику принципа распределения по труду как проявление «капитализма».[672]
Это были первые результаты деятельности возвращенца Ван Жэньчжуна, который сменил на посту руководителя работы в области сельского хозяйства выдвиженца Чэнь Юнгуя.
Уравниловка в период правления Мао Цзэдуна, особенно во время «культурной революции», выражалась, в частности, в том, что в партийно-административном приказном порядке доходы крестьян ограничивались определенной суммой. В провинции Хубэй годовой доход крестьянина не должен был превышать 120 юаней; превышение считалось «капитализмом».[673]
Возвращенцы стремились добиться, чтобы упомянутые ограничения снимались, чтобы исчезала боязнь того, что крестьянин может заработать гораздо больше, чем раньше.
Новые подходы выражались в призывах учитывать материальные интересы крестьян, преодолевать уравниловку, производить оплату труда по его количеству и качеству, разрешать членам сельских народных коммун использовать участки земли, находившиеся в их личном пользовании, вести домашнее подсобное хозяйство и заниматься рыночной торговлей.[674]
Ван Жэньчжун проводил совещания в ряде провинций. На таких совещаниях, например в провинции Шэньси[675], отмечалось, что во время «культурной революции» производство зерна в провинции «если не падало, то все же не росло». При этом спрашивали: «Почему и по сей день не решен подобающим образом вопрос о курсе «сельское хозяйство — основа» применительно к самым разным отраслям хозяйства страны, включая и само сельское хозяйство, хотя о самом этом курсе кричат много лет?»[676] Задавать такие вопросы было, конечно, много легче, чем найти ответ на них.
Хотя сама постановка вопросов свидетельствовала о недовольстве прежней политикой; возможно, таким образом готовилась почва для осуждения в принципе политики Мао Цзэдуна по отношению к крестьянам, к деревне, к сельскому хозяйству. Возможно также, что эти вопросы отражали противоречия в руководстве КПК по вопросу о том, кто должен получить больший и скорейший выигрыш от предполагавшегося развития экономики — горожане или крестьяне, какие отрасли хозяйства должны быть поставлены на службу сельскому хозяйству и т. д.
Приходилось признавать, что именно в сельском хозяйстве, в деревне в сознании людей были особенно сильными «крайне левое или ультралевое вмешательство “четверки”».[677] Иными словами, признавалось, что политика «четверки», собственно политика Мао Цзэдуна, была довольно популярна у части крестьян.
Политика Мао Цзэдуна, возможно, позволяла как-то, на самом низком уровне, поддерживать существование тех десятков, если не сотен, миллионов крестьян, которые выступали за уравнительное распределение, будучи обременены большими семьями, больными и слабыми родственниками и т. п. Однако политика Мао Цзэдуна не давала сельскому хозяйству возможности двигаться веред. В этой связи становились понятными заявления в печати о том, что «в течение последних двадцати лет, особенно в период «культурной революции», темпы роста сельскохозяйственного производства снизились (речь шла о провинции Чжэцзян. — Ю.Г.). В 1974–1976 гг. провинция недополучила 3 миллиона тонн зерна». Этот период сопоставлялся с «восьмилетним периодом восстановления и первой пятилетки в КНР», когда производство сельскохозяйственной продукции в той же провинции Чжэцзян ежегодно увеличивалось в среднем на 7,5%.[678]
Прежние методы руководства сельским хозяйством отрицались. В провинции Шаньдун, например, утверждали, что не следует посылать в деревню так называемые «рабочие отряды», так как они «не способствуют единому руководству на местах, нарушают суверенитет производственных бригад, добиваясь выполнения производственных задач текущего года, не считаясь с проблемой себестоимости».[679]
В деревнях стала появляться, с благословения центра, такая форма организации работы, как использование подрядов на производство тех или иных работ «производственными группами», иначе именуемыми звеньями, а также система индивидуальной ответственности за уход за полями. В этом была видна рука опытных руководителей, которые в свое время уже выводили страну из разрухи после «великого скачка». Чэнь Юнь в свое время предлагал там, где без этого не обойтись, вернуться к опоре на личную заинтересованность крестьянской семьи или отдельного крестьянина. Собственно говоря, подрядная система, выдача подрядов «производственным группам» или система индивидуальной ответственности за уход за полями и были воплощением в новых условиях предложений, выдвигавшихся Чэнь Юнем в начале 1960-х гг.
Как и при всякой такого рода кампании в КНР на местах при этом шли дальше центра. Например, пытались осуществлять на уровне таких «производственных групп» хозрасчет, фактически в качестве хозяйственных основных единиц пытались опираться на крестьянские дворы. В центральной печати это было названо тогда ошибочной тенденцией. Газеты высказывались против «распределения производства по дворам, против распределения полей для единоличной работы». В этой связи говорилось, что «система индивидуальной ответственности, когда те или иные лица отвечают за уход за полями или проведение тех или иных работ, а такие важные сельскохозяйственные работы, как вспашка, сев и сбор урожая, по-прежнему осуществляются коллективно, отнюдь не означает единоличной работы».[680]
Во всяком случае, определенный упор наличную заинтересованность крестьянина и крестьянской семьи явился основным отличием новых подходов к организации труда в деревне.
Пересматривалось и отношение к опыту Дачжая, к лозунгу «Учиться у Дачжая». Делалось это, правда, осторожно. Утверждалось, что «основной опыт» Дачжая в прошлом пропагандировался «правильно» и этот опыт обещали пропагандировать и впредь. В то же время признавалось, что у опыта есть стороны, пропаганда которых была «неправильной».
В противовес Дачжаю начали пропагандировать опыт других производственных бригад. Например, сообщалось о большой производственной бригаде Янтань уезда Цюйво провинции Шаньси, которая еще в начале 1960-х гг. взяла курс на «сочетание политики, управления и техники», проявившийся во введении строгого учета, в выработке норм при выполнении тех или иных сельскохозяйственных работ. В период «культурной революции» практика работы этой бригады была названа «антипартийной» и «антисоциалистической». Даже в 1977 г. провинциальный партком продолжал рассматривать эту практику как противоречащую «опыту Дачжая». После 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва практика этой бригады была признана «правильной».[681]
Сообщалось, что в 1979 г. в КНР возобновили работу 30 тысяч колхозных рынков.[682]
Весной 1979 г. подчеркивался тезис о том, что модернизация сельского хозяйства в стране должна быть модернизацией «китайского типа».[683] Основной смысл этого заявления состоял не в противопоставлении китайского иностранному, а в том, чтобы осудить невнимание к специфическим особенностям китайского сельского хозяйства, которое проявлялось в годы «культурной революции»; иными словами, за этим лозунгом стоял призыв ориентироваться на реалии сельского хозяйства в КНР.
В общем контексте столкновения политических сил, расходившихся в вопросе об оценке курса, предложенного Мао Цзэдуном, можно рассматривать, как представляется, и выступления защитников «пути Дачжая». Например, 15 мая 1979 г. радиостанция провинции Хунань передала комментарий под заголовком: «Необходимо по-прежнему твердо следовать курсом учебы в сельском хозяйстве у Дачжая». Авторы комментария напоминали о том, что сам лозунг «Учиться у Дачжая» был выдвинут лично Мао Цзэдуном в 1964 г., а Чжоу Эньлай трижды посетил Дачжай и сформулировал его «основной опыт». Этот опыт сводился к следующим положениям: «твердо следовать принципу «политика — командная сила», ставить идеи Мао Цзэдуна на первый план, следовать революционному духу опоры на собственные силы и упорного труда, проводить в жизнь коммунистический стиль любви к государству и коллективу». Радиостанция также заявила, что «односторонность» в пропаганде учебы у Дачжая была связана с «вмешательством» со стороны Линь Бяо и «четверки». «Следует ли продолжать учебу у Дачжая после того, как партия приняла решение о переносе тяжести работы (на модернизацию)? Мы отвечаем — да», — заявила радиостанция.
Выдвиженцы «культурной революции» использовали при защите своих позиций некоторые объективные обстоятельства, в частности тот факт, что избыток рабочей силы в деревне и нехватка пахотной земли в ряде провинций КНР серьезно мешают механизации сельского хозяйства и препятствуют осуществлению принципа платы крестьянам по труду.
Например, в округе Сянтань провинции Хунань (на родине Мао Цзэдуна, где в течение ряда лет сельским хозяйством руководил Хуа Гофэн), несмотря на то что там есть и буйволы, и трактора, крестьяне нередко пашут на себе. На полях можно встретить группы из трех — пяти крестьян, которые по непролазной грязи тянут за собой плуги. Местные руководители объяснили корреспонденту газеты «Жэньминь жибао», что это вызвано тем, что в округе имеется значительный избыток рабочей силы; в среднем он составляет около 20% всего работоспособного населения. Стремясь хотя бы как-нибудь решить эту проблему, а также занять крестьян работой, местные руководители прибегают к осуществлению так называемой «местной политики», то есть к действующим только в данной местности установкам в сфере сельского хозяйства. Они включают в себя выход крестьян на работу по очереди или по жребию, отмену системы норм выработки, отстранение от труда на полях женщин.
В этом уезде нехватка земли является чрезвычайно острой. В уезде Линчи, входящем в указанный округ, в среднем на одного жителя приходится семь-восемь фэней земли, а в некоторых коммунах уезда — даже по два-три фэня.[684] (Фэнь — китайская мера площади, равная одной стопятидесятой части гектара, или десятой части му; му — одна пятнадцатая часть гектара.)
В области здравоохранения предпринимались попытки ликвидировать введенную во время «культурной революции» и пропагандировавшуюся тогда систему «кооперативного лечения» и систему «босоногих врачей».
Министр здравоохранения КНР Цзян Цичжэнь публично защищал существовавшую в то время систему здравоохранения. Он считал «ошибочной» критику этой системы со стороны «некоторых товарищей».[685]
Думается, что в принципе безоговорочная защита системы «босоногих врачей», конечно же, уходила в прошлое. Однако сама жизнь, ее реалии вынуждали руководителей сохранять, по крайней мере на время, существовавшую систему, так как замены ей тогда еще не было. Другое дело, что, очевидно, в повестку дня настойчиво выдвигался вопрос о том, чтобы государство взяло на себя расходы на здравоохранение для крестьян, пусть даже частично. В этом проявлялось также негативное отношение к политике в отношении масс населения, пропагандировавшейся и осуществлявшейся во время «культурной революции».