Вопрос о «культурной революции», ее оценке и роли в истории КПК и КНР постоянно присутствовал не только при обсуждении проблем, касавшихся реабилитации тех или иных политических деятелей и при осуждении организаторов и активных участников акций времен «культурной революции», но и при заполнявших идеологическую жизнь в начале 1979 г. дискуссиях по политическим и иным вопросам.

Прежде всего, это касалось проблем экономического характера, а точнее, некоторых вопросов, которые были связаны с методами управления экономикой страны. Был полностью реабилитирован курс на урегулирование, проводившийся в 1961–1964 гг., разработанный под руководством Ли Фучуня и одобренный Чжоу Эньлаем и Чэнь Юнем.[651] Предполагалось снизить темпы развития тяжелой промышленности, в том числе металлургической, чтобы обеспечить пропорциональное развитие экономики в целом.[652] Говорилось, что «нехватка электроэнергии стала уже общей проблемой».[653] Призывали к сокращению масштабов капитального строительства.[654]

В области промышленности была заметна углублявшаяся тенденция отказа от следования по пути Дацина, пропагандировавшегося особенно в ходе «культурной революции». В январе 1979 г. заместитель премьера Госсовета КНР Ван Чжэнь предложил, чтобы руководители оборонной и других отраслей промышленности действовали по примеру министерства водного хозяйства и энергетики, которое решило отменить намечавшиеся на 1979 г. отраслевые совещания по «учебе у Дацина».[655] Появились заявления об опасности поспешного и излишне крупного, масштабного планирования.[656]

В начале апреля 1979 г. провинциальные парткомы стали принимать решения об усилении политической работы в современных условиях. В документах говорилось, что «если акцентировать внимание на экономических формах управления производством и ослабить идеологическую и политическую работу, то можно столкнуться с немалыми трудностями, а это очень опасно».[657] Таким путем парткомы защищались от обвинений в «чрезмерном» внимании к вопросам экономики.

В промышленности было восстановлено звание «герой труда», которым награждались до «культурной революции» передовики производства, подвергавшиеся преследованиям во время «культурной революции». Все они были реабилитированы, и им были возвращены звания «героев труда».[658]

Происходило восстановление «доброго имени» политики, которая проводилась, в частности, в области науки и техники до «культурной революции». Появились утверждения о том, что Линь Бяо и «четверка» называли всекитайское рабочее совещание по вопросам науки и техники в Гуанчжоу в 1962 г. (на этом совещании выступал Чжоу Эньлай) «черным совещанием». Такой подход Линь Бяо и «четверки» характеризовался как «интрига».[659]

17 мая 1979 г. Хуа Гофэн объявил о «планах урегулирования, перестройки, упорядочения и подъема китайской экономики».[660]

16 мая 1979 г. председатель Госплана КНР, заместитель премьера Госсовета КНР Юй Цюли заявил: «ЦК партии, всесторонне проанализировав положение в экономике, определил, что главной задачей экономической работы в предстоящий период является урегулирование, перестройка и упорядочение с целью перевода народного хозяйства на рельсы длительного, пропорционального и быстрого развития». Он призвал к первостепенному развитию легкой и текстильной промышленности.[661]

Таким образом, речь шла о том, чтобы вместо нереальных планов модернизации к 2000 г. заняться в течение нескольких лет «урегулированием», наведением порядка в экономике, постараться вывести ее из бедственного положения, в которое она пришла в годы «культурной революции», прежде чем строить планы ее дальнейшего развития.

Поднимался вопрос о необходимости ликвидации создавшихся в экономике страны диспропорций. При этом предлагалось выделять больше средств на развитие сельского хозяйства и легкой промышленности. Отмечалось, что на протяжении длительного времени в сельское хозяйство направлялось лишь около десяти процентов общих государственных ассигнований.[662]

Предполагалось расширять отрасли легкой промышленности, на которую в течение 30-летнего периода отпускалось ежегодно в среднем лишь 2,04% всех ассигнований. В последние два года этот показатель снизился до 2%.[663]

Можно предположить, что на протяжении некоторого периода времени Хуа Гофэн пытался не допустить возвращения в руководящую группу Дэн Сяопина, но выступал за то, чтобы в руководство возвратился Чэнь Юнь. Возможно также, что Дэн Сяопин ратовал за осуществление модернизации, в то время как Чэнь Юнь предпочитал сначала создать основу для модернизации путем осуществления политики урегулирования в сфере экономики страны.