Да, я готовилась к этому разговору, продумывала, репетировала. Но как только оказалась в кабинете Ольги Николаевны, все слова куда-то делись.
– Анастасия Сергеевна, заходите, присаживайтесь. У вас какое-то дело? – директор кивнула на стул. – Сразу хочу сказать, что кроме характеристики по итогам практики отправила в ваш университет благодарственное письмо. Обычно практиканты, как бы это сказать, не особо выкладываются. Если бы Министерство образования не давило, я бы вообще брала вожатых только по конкурсу. Но отказать в предоставлении мест для практики мы не имеем права. Так вот, не могу не отметить, что вы редкое исключение. Захотите к нам через год – добро пожаловать.
Уголки её губ чуть дёрнулись вверх, как будто она собиралась улыбнуться. Но тут же снова вернулись к привычной ровной, ничего не выражающей линии.
– Так что вы хотели? – она поправила выбившийся локон.
– Ольга Николаевна, вы меня не узна-ёте? Я уже была здесь. Давно, – пальцы похолодели.
– Честно говоря, у меня не самая лучшая память на лица, зато отличная на имена и фамилии. Вы ничего не путаете?
– Нет. Тогда, шесть лет назад, у меня была другая фамилия. А теперь я пришла попросить у вас прощения. И всё исправить. Попытаться.
Она не перебивала. Только щёки становились всё бледнее, а тонкие пальцы всё крепче сжимали ежедневник, будто она искала в нём защиту от моих слов. Казалось, я не просто говорю, а заново проживаю те дни: злость, отчаяние, рвущее душу, и… собственное бессилие перед последствиями совершённого.
– Вы можете не прощать меня, и будете правы. Прошу вас только об одном. Выслушайте человека, который сейчас войдёт сюда.
Она молчала. Отпустила наконец ежедневник, закрыла лицо руками и молчала. Я медленно повернулась и вышла из кабинета.
– Ну как? – одними губами спросил Станислав Викторович Мельников.
Я пожала плечами. У меня не было ответа на этот вопрос. Он молча кивнул и без стука открыл дверь.
Солнце почти скрылось в озере. Мы сидели на берегу, чуть в стороне от пляжа. Я гладила зелёного дракона – объёмную татуировку на руке Олега.
– Смотри, что сейчас будет, – я показала на солнце. – Мне маленькой бабушка рассказывала сказку про Ивана, который солнце держит.
Олег поднял брови.
– Слушай. Гребли как-то сено на лугу два брата, Иван и Пётр. Совсем им немного осталось, чтобы закончить, а солнце по-чти село. Тут Пётр и говорит Ивану: «Хватай, брат, грабли да держи солнце, а я за это время управлюсь». Упёрся Иван граблями в заходящее солнце, держит изо всех сил. Оно висит, не сдвигается с места. Пётр закончил с сеном и командует: «Отпускай, брат». Убрал Иван грабли, солнце мгновенно и закатилось. Смотри, висит пока, не сдвигается, – я снова перевела взгляд на солнце. – А сейчас…
Краешек оранжевого шара нырнул в озеро.
– Забавно. Я и не замечал, – Олег обнял меня за плечи.
Чуть в отдалении послышались тихие голоса. Мы повернулись. По дорожке к пирсу шли двое. Мужчина и женщина. В сумерках их фигуры казались чуть размытыми, нереальными. Олег приложил палец к губам, приглашающе махнул мне рукой и пополз в расщелину между корней ближайшей сосны. Я аккуратно поползла следом.
Они приближались, Ольга и Мельников, держась за руки, как подростки. Слова слышались всё чётче.
– Знаешь, до сих пор не понимаю, почему я тогда поверила этой девочке так безоговорочно.
– Потому что она сама безоговорочно верила в то, о чём знала, – он приобнял её за плечо и поцеловал в висок.
– Если бы я просто дала тебе возможность всё объяснить…
– Оля, история не любит слова «если». Я выбираю верить, что всё это было нам зачем-то нужно. Может, для того, чтобы научиться ценить и доверять?
– Я стала на шесть лет старше…
– Ты стала на шесть лет прекраснее, а я на шесть лет мудрее.
– Слушай, я спросить хотела. А если бы ты тогда, шесть лет назад, знал правду, – она сделала паузу, – всё равно отдал бы первое место ей?
– Не знаю, – тихо ответил Мельников. – С одной стороны, исследователь должен быть человечным, а иначе – зачем? А с другой – её работа объективно была лучшей. Мы приняли решение почти единогласно.
– Знаешь, на что она потратила деньги?
– Нет. А ты?
– Знаю. Когда мы связались с её мамой по поводу документов, она сказала, что дочь просит перевести всю сумму на благотворительный счёт какой-то пятилетней девочки с повреждёнными из-за пожара лёгкими.
Я хотела послушать ещё, но Олег поцеловал меня в лоб и показал рукой на корпус. Мой взгляд остановился на его запястье. Загорелую руку украшал такой знакомый браслет из бусин-кубиков с буквами. И всё же в нём кое-что изменилось с нашей первой встречи. Узелок, «О», узелок, «Л», узелок, «Е», узелок, «Г» – «ОЛЕГ».
Мы вышли на кленовую аллею.
– Олег Витальевич! – позвал вожатый «Второго Изумрудного». Я всё время забывала, как его зовут, то ли Георгий, то ли Григорий. – Тут летнюю эстраду разобрать надо. Обещают двое суток ливней, завтра штормовое предупреждение, оранжевый уровень опасности. Завхоз переживает, что сметёт наши фанерные скамейки, по всему лагерю потом не соберём. А все разбежались. Поможешь?
Олег и помощь. Слова-синонимы. Кажется, об этом знают уже все. Оба парня посмотрели на меня. Я пожала плечами.
– Ладно, тимуровцы, трудитесь. Я пока в корпус пойду, вещи соберу. Завтра утром автобус.
Я махнула рукой. Олег и Григорий-Георгий синхронно кивнули и побежали к летней эстраде. Небо всё сильнее затягивало тучами.
В холле корпуса горела только одна лампа. Я подошла к большому зеркалу. В полумраке моё отражение казалось куда благороднее, чем при обычном освещении. Я подняла волосы, имитируя высокую причёску, повернулась в полупрофиль. Русые локоны, глаза цвета предгрозового неба. Прямо княжна какая-то или графиня! Рука сама нырнула в сумочку и вытащила розовую помаду. Я оглянулась по сторонам и аккуратно вывела на зеркальной поверхности «Анастасия».
– Лазовская!
Я дёрнулась и резко повернулась. В метре от меня стоял Лютиков.
– Анастасия Сергеевна, вы что творите?
– Спокойно, Евгений Викторович, сейчас всё вытру, – я сунула «орудие преступления» в сумочку, а взамен достала влажные салфетки, – вот, видите, всё в порядке.
Я показала на зеркало. Лютиков поморщился.
– Евгений… Жень, ну чего ты такой серьёзный? Детей вокруг нет, можно и расслабиться, а? – я улыбнулась.
– Не вышел из образа, – он улыбнулся в ответ. – А где парень твой?
– Там, летнюю эстраду разбирает. Обещают грозу, штормовое предупреждение.
– Пойду помогу, – он сделал несколько шагов к выходу, потом обернулся и подмигнул. – А хорошая получилась смена, да?
– Хорошая.
– Ладно, Настя, ещё увидимся.
– Тася.
– Что?
– Анастасия, – я выделила слог «та», – Тася.