– Не волнуйся, – сказала Анна Павловна и в третий раз поправила на мне футболку. – У тебя отличная работа.
– Если бы вы разрешили мне взять на презентацию Грэя и Егорку, – пыхтела я.
– Видео будет вполне достаточно, – отрезала она и подтолкнула меня на сцену летней эстрады.
Смотр исследовательских работ назначили на вечер. Весь свет был направлен на выступающих. Поэтому зрители и комиссия оказались в тени. Я не видела папу, но чувствовала, что он там. Я выступала для него.
– Полученные данные можно использовать не только в работе с птицами семейства врановых, но и в обучении младших школьников, имеющих проблемы с запоминанием знакового материала.
Я замолчала. Зал взорвался аплодисментами.
– Умничка, – воскликнула из-за кулис Анна Павловна.
Я повернулась, сделала несколько шагов и буквально упала в её объятия.
– Всё, Тасенька. Можешь идти отдыхать. Ещё четверо выступающих – физика, финансы и два переводчика. Объявление результатов завтра, – она ещё раз прижала меня к себе.
– Я здесь побуду. Послушаю.
– Сейчас парень твой будет проект защищать?
Я промолчала.
– Я вас видела несколько раз. Знаешь, как он на тебя смотрит?
На глаза навернулись слёзы. Мы не общались с Лего с того самого дня. Когда Ольга Николаевна уехала в Москву.
– Эй, ты чего? Поругались, что ли? Помиритесь. Обязательно помиритесь. Какие ваши годы. Ладно, я пойду. Поздно уже. А ты не стой долго, замёрзнешь.
Я сжалась в комок за углом летней эстрады и наблюдала, как расходятся члены жюри. Папа стоял ко мне спиной и разговаривал с вожатыми. Почему он не позвал меня, не попросил остаться? Лиза говорит, из объективности, чтобы не выделять и не подчёркивать наше родство перед другими участниками. Да плевать мне на такую объективность. Мне нужно увидеться с ним, рассказать всё, что чувствую. Объяснить, как он нужен нам с мамой. И может быть, теперь, когда они с Ольгой больше не вместе…
Я вышла из укрытия и наткнулась на вожатого из корпуса «Изумрудный».
– А ты чего здесь? Результаты завтра будут. А выступила ты, кстати, неплохо, – он похлопал меня по плечу.
– Мне к Мельникову. Очень надо.
– Тебе зачем? Давление на жюри? – вожатый ухмыльнулся.
– Нет. Мне по другому вопросу. Пожалуйста.
Папа медленно шёл по аллее в сторону административного корпуса, где жили все члены жюри. Ещё немного, и я его просто не догоню. Видимо, в моём лице было что-то такое, что вожатый засомневался. Потом сделал шаг в сторону.
– Ну иди, если надо. Только имей в виду, комиссия уже всё решила, бланки в сейфе. Так что… – он покачал головой.
Да плевать на конкурс, плевать на комиссию. Духота заполнила всё не только снаружи, но, кажется, и внутри моего тела. Я рванула по дорожке. В нескольких метрах от папы остановилась. Он, видимо, услышал шаги и обернулся.
– А, Мельникова. Привет. Сам потом хотел к тебе подойти. Отлично выступила, и идея интересная. Захочешь докрутить – обращайся, помогу найти специалиста в твоём городе. Эй, ты чего? Всё в порядке? – он сделал шаг вперёд.
Я замерла и так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Нижняя губа дрогнула. Нет, этого не может быть. Это какая-то ошибка. Ошибка.
– А где Сергей Васильевич Мельников, председатель комиссии, доктор биологических наук? – мой голос звучал глухо и сдавленно.
– Я председатель, – он нахмурился, – Мельников. Только не Сергей Васильевич, а Станислав Викторович. Доктор физико-математических наук. Да что с тобой?
Я развернулась и побежала прочь. Как можно дальше. В груди горело, голова, казалось, готова была взорваться. Как я могла перепутать? Он не мой отец. Другой Мельников. А значит, и Ольга… Ольга тоже другая. Я зажмурилась, споткнулась, упала. Колено дёрнуло болью. Плевать. Я продолжала бежать, припадая на левую ногу.
Пространство дрогнуло. Духоту разрезал порыв ветра. Первая косая капля попала мне в висок, а потом небесная ванна опрокинулась на землю. Струи текли по щекам, плечам, волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу. Всё исчезло: дорожка, выложенная плиткой, кусты, деревья. Я уже не бежала, а брела будто внутри водопада. Молния прошила небо, зацепив край озера.